Маленький генерал и его капитан.

      Сквозь плотные шторы в спальню пробивался мягкий утренний свет. Чонгук медленно поморщился, уткнувшись лицом в подушку сильнее, когда где-то за окном проехала машина. Спать хотелось ужасно. Особенно после ночи, в которую ребенок будто решил устроить марафон по его внутренним органам.       Омега недовольно засопел и привычно потянулся рукой в сторону.       Пусто. Тэхен снова ушел рано.       Еще даже не открывая глаз, Чонгук нахмурился сильнее, ладонью скользнув по прохладной простыни. Постель рядом давно остыла.       — Конечно, — пробормотал он хрипло со сна.       Омега все-таки разлепил глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь собраться с силами. Живот тяжело упирался в матрас, поясницу неприятно тянуло, а вставать совершенно не хотелось. Но еще больше его раздражало другое.       Ни сообщения. Ни записки. Ни хотя бы дурацкого стикера с сердцем, которые Тэхен иногда присылал между построениями.       Омега нащупал телефон на тумбочке и прищурился от яркости экрана.       08:07.       — Ну да, конечно, господин капитан уже спасает родину, — буркнул он себе под нос.       Уведомлений не было, что заставило Чонгука недовольно фыркнуть и сесть осторожнее, придерживая живот ладонью. Ребенок тут же ощутимо пнул его куда-то под ребра, словно тоже выражал недовольство.       — И ты туда же? Отлично, мы вместе с тобой брошены.       Он все-таки открыл мессенджер, пару секунд смотрел на пустой чат, а потом быстро напечатал:

Чонгук:

Ты как? Жив?

      Сообщение улетело моментально, но не было прочитано даже спустя пять минут.        Чонгук тяжело поднялся с кровати, тихо шикнув от неприятной тяжести в спине, и медленно вышел из спальни. В квартире стояла тишина, слишком непривычная после выходных, когда Тэхен обычно заполнял собой все пространство: гремел посудой на кухне, включал музыку и ходил за омегой хвостом.       На кухне его ждал только остывший чайник и записка возле контейнера.       «Завтрак в холодильнике. Не забудь поесть нормально. Люблю тебя».       Он достал контейнер с едой, но аппетита особо не было. Скорее раздражение. Последнюю неделю альфа почти жил в этой своей части. Приходил поздно, уставший настолько, что иногда засыпал прямо рядом с Чонгуком во время разговора.       Сначала это казалось даже немного милым.       Потом — обидным.       А теперь начинало бесить.       Телефон коротко завибрировал у него в руке, заставляя Чонгука открыть сообщение. Любимый: Да, жив, работаю, по тебе очень скучаю. Солнце, у тебя что-то случилось?       Чонгук несколько секунд смотрел на сообщение, медленно ведя большим пальцем по краю телефона.       И ведь ничего плохого Тэхен не написал. Наоборот, как всегда мягко, заботливо, с этим своим привычным «солнце», от которого внутри неизменно теплело, даже если сам Чонгук в этот момент был раздражен до невозможности.       Потому что «скучаю» Тэхен писал уже четвертый день подряд. А домой приходил такой убитый, будто его не солдаты, а танки по плацу гоняли.       И Чонгук прекрасно понимал, что у мужа работа непростая. Понимал, что проверки, тренировки и ответственность за целую роту — это не шутки. Только вот понимание совершенно не мешало ему скучать и злиться одновременно.       Он медленно опустился на стул, придерживая ладонью живот, и все-таки написал:

Чонгук:

Случилось. Я беременный.

Любимый: Это очень страшно, учитывая, что беременный ты уже несколько месяцев.

Чонгук:

Очень смешно.

Любимый: Я старался. Так что произошло?

Чонгук:

Ты дома почти не бываешь.

      На этот раз ответ пришел не сразу. Видимо, Тэхен опять отвлекся на своих солдат. И омега уже почти успел недовольно фыркнуть, когда телефон все-таки завибрировал в его руке. Любимый: Прости. У нас скоро проверки, а они даже нормально строем ходить не могут. Я постараюсь сегодня приехать раньше.       Чонгук тихо выдохнул через нос, машинально поглаживая живот поверх свободной кофты.       Вот опять.       Каждый разговор последние дни неизбежно сводился к части. К тренировкам. К проверкам. К солдатам, которые что-то делали не так и каким-то чудом умудрялись доводить Тэхена до состояния человека, способного уснуть в любой точке квартиры. Любимый: Ты поел?       Новое сообщение, и Чонгук переводит взгляд на контейнер с завтраком, оставленный в холодильнике еще с утра, и почему-то именно этот вопрос окончательно испортил ему настроение.       Потому что Тэхен продолжал заботиться о нем даже в самые загруженные дни. Спрашивал, как он себя чувствует, не болит ли спина, пил ли витамины, нормально ли ел.       Только самого Кима рядом почти не было.       Чонгук медленно откинулся на спинку стула, задумчиво глядя куда-то перед собой, а потом неожиданно даже для самого себя открыл контакты водителя.       Если эти его «оболтусы» настолько не умеют нормально ходить строем, что у Тэхена уже сил не остается даже на собственного мужа, значит, видимо, пришло время лично посмотреть на причину проблемы.

***

      На плацу с самого утра стоял привычный шум: тяжелые шаги армейских ботинок, резкие команды, короткие ответы роты, сливающиеся почти в один голос. Над всем этим четко звучал голос Тэхена.       — Ровнее строй держать! — отрезал он, проходя вдоль шеренги. — Пак, вы опять выпадаете из линии. Вам персональное приглашение нужно?       Молодой солдат мгновенно вытянулся, заметно побледнев.       Тэхен лишь коротко выдохнул через нос, останавливаясь напротив роты. Даже со стороны было видно, насколько он устал. Под глазами залегли легкие тени, китель сидел идеально, как всегда, но в движениях появилась та знакомая тяжесть, которую Чонгук замечал дома каждый вечер.       — Вы издеваетесь надо мной? — голос Тэхена стал тише, а оттого только опаснее. — Еще раз.       Солдаты заметно напряглись.       В этот момент к части медленно подъехала знакомая машина.       Один из ребят в строю машинально скосил взгляд в сторону ворот, но тут же вернул голову прямо, стоило Тэхену холодно произнести:       — Смотреть перед собой.       Машина плавно проехала через КПП, а охрана лишь привычно кивнула водителю семьи Ким, давно уже внесенному в список постоянных пропусков. Остановившись у административного корпуса неподалеку от плаца, можно было услышать четкие команды альфы, разносящиеся по территории части.       Чонгук выбрался наружу осторожно, придерживая ладонью живот, и первым делом недовольно поморщился от слишком яркого солнца. Свободная домашняя кофта скрывала фигуру лишь частично — округлившийся живот уже невозможно было не замечать, особенно когда омега медленно направился в сторону плаца.       И чем ближе он подходил, тем отчетливее слышал голос мужа.       — Левый ряд, вы куда пошли? В отпуск?       Омега только закатил глаза. Эти «герои» опять довели Тэхена до состояния, в котором тот сейчас кого-нибудь морально закопает прямо посреди плаца.       Он остановился неподалеку, несколько секунд молча наблюдая за происходящим. Рота выглядела так напряженно, словно здесь решалась судьба страны, а сам Тэхен стоял перед ними с тем самым выражением лица, от которого обычно даже самые шумные новобранцы резко вспоминали дисциплину.       И ведь дома этот человек вчера уснул практически лицом в тарелке.       Раздражение Чонгука, всю дорогу кипевшее где-то внутри, окончательно оформилось во что-то очень конкретное.       — Ну здравствуйте, орлы, — неожиданно произнес он достаточно громко, чтобы перекрыть голос Тэхена.       Плац будто замер.       Солдаты дернулись почти одновременно, резко оборачиваясь на новый голос, а на лице Тэхена впервые за все утро появилось выражение искреннего удивления.       Чонгук тем временем спокойно подошел ближе, упирая ладони в поясницу, и окинул роту таким взглядом, будто сейчас лично собирался проводить проверку.       — Я вас спрашиваю, — продолжил он уже строже, — вы кого из себя строите? Герои армии или стадо баранов?       Мертвая тишина накрыла плац мгновенно. Кто-то из солдат, кажется, даже перестал дышать.       Тэхен медленно прикрыл глаза рукой, уже прекрасно понимая, что остановить мужа сейчас не получится.       А Чонгук только входил во вкус.       — Молчите? Отлично. Тогда я вам сам скажу, — он сделал еще шаг вперед, сверкая глазами. — Мой муж последние несколько дней приходит домой как выжатый лимон. Падает лицом в подушку и отключается быстрее, чем успевает нормально поужинать. И знаете, почему? — рота вытянулась так синхронно, будто кто-то дернул невидимую струну. — Потому что вы даже строем ходить нормально не умеете! — возмущенно продолжил Чонгук. — Потому что вы — тормоза!       У одного из солдат нервно дернулся уголок рта, но под взглядом Тэхена он мгновенно снова превратился в само воплощение дисциплины.       — Я, между прочим, беременный, — Чонгук грозно прищурился, наклоняясь чуть вперед. — Мне вообще-то нужны внимание, забота и муж, который способен бодрствовать дольше десяти минут рядом со мной, а не храпящий овощ!       Где-то в строю кто-то очень подозрительно закашлялся, явно пытаясь скрыть смех.       Тэхен прикусил губу, отворачиваясь в сторону.       Потому что если он сейчас посмотрит на Чонгука еще секунду, то точно начнет смеяться прямо перед ротой.       — Так что слушайте меня внимательно, — продолжал омега уже совсем командным тоном. — Или вы начинаете работать как люди, или я лично буду приезжать сюда каждый день и гонять вас до седьмого пота. И мне абсолютно плевать, что я с животом и нервничать мне нельзя!       — Есть! — рявкнула рота так громко и слаженно, что даже Чонгук слегка моргнул от неожиданности.       Тэхен окончательно опустил голову, пряча улыбку.       Солдаты в жизни не видели, чтобы кто-то вот так разговаривал с их офицером. Да еще и не получал за это ничего, кроме абсолютно влюбленного взгляда в ответ.       Чонгук удовлетворенно фыркнул, окинув строй последним строгим взглядом, а затем развернулся, собираясь уходить.       Тэхен тут же двинулся за ним.       — Ты сейчас серьезно? — тихо спросил он, догоняя мужа уже возле дорожки.       — Более чем, — невозмутимо ответил Чонгук. — Я хочу сегодня вечером видеть дома мужа, а не тело без признаков жизни.       — Чонгук… — тихо хмыкнул Ким, осторожно беря омегу за локоть.       — Нет, ты меня послушай, командир, — омега ткнул пальцем ему в грудь. — Если эти твои орлы опять доведут тебя до состояния «упал и умер», я действительно начну сюда приезжать регулярно.       — Слушаюсь, товарищ генерал, — абсолютно серьезным тоном произнес он, даже щелкнув каблуками.       Чонгук только закатил глаза, хотя уголки губ все-таки предательски дрогнули. А за их спинами рота стояла настолько ровно и неподвижно, будто на плацу внезапно началась проверка самого высшего командования.       — Страшнее капитана Кима только его муж, — едва слышно пробормотал кто-то в строю.       — Тихо, ты, — тут же шикнули рядом. — Жить надоело?       Тэхен, обернувшись через плечо, окинул роту взглядом и неожиданно понял, что еще никогда в жизни не видел настолько идеального строя.       И все это благодаря одному очень беременному омеге в растянутой домашней кофте.

***

      Оставшаяся часть дня прошла подозрительно спокойно. Тэхен стоял напротив роты, сцепив руки за спиной, и медленно скользил взглядом по идеально ровному строю, все еще не до конца понимая, каким образом один очень беременный омега в растянутой домашней кофте сумел добиться от этих людей большего, чем несколько недель его собственных тренировок.       Никто больше не сбивался; никто не выпадал из линии, даже тот несчастный Пак, который обычно умудрялся косячить буквально на ровном месте, сейчас маршировал так старательно, будто от этого зависела его жизнь. Хотя, судя по напряженным лицам солдат, именно так они ситуацию и воспринимали.       — Надо же, — ровно произнес Тэхен, медленно проходя вдоль строя. — Оказывается, вы все-таки умеете нормально работать.       Несколько человек заметно побледнели еще сильнее, и где-то в конце шеренги кто-то совсем тихо пробормотал:       — Нам просто жить хочется, товарищ капитан.       — Что? — мгновенно поднял взгляд Тэхен.       — Никак нет, товарищ капитан! — проговорил солдат, вытянувшись так резко, что едва не хрустнул позвоночником.       Тэхен прикрыл глаза на секунду, чувствуя, как в груди снова поднимается смех. Потому что перед глазами тут же всплывал Чонгук: недовольный, раскрасневшийся, с ладонями на пояснице и абсолютно серьезным взглядом, когда угрожал лично приезжать в часть и «гонять их до седьмого пота».       И ведь самое страшное заключалось в том, что альфа прекрасно понимал: Чонгук действительно это сделает.       А после утреннего выступления мужа день вообще неожиданно пошел легче. Рота работала настолько собранно, что тренировки впервые за долгое время не превращались в бесконечную борьбу за дисциплину. Документы, которых обычно к вечеру скапливалась целая гора, сегодня удалось разобрать почти без задержек, а младшие офицеры, будто почувствовав настроение командира, даже перестали дергать Тэхена каждые десять минут по мелочам.       К вечеру он вдруг поймал себя на том, что впервые за последние недели не чувствует привычной тяжести в голове.       И это было почти абсурдно. Столько дней он пытался самостоятельно привести всех в чувство, а в итоге проблему решила одна эмоциональная речь Чонгука посреди плаца.       Ким невольно усмехнулся, ставя подпись в последнем отчете, после чего закрыл папку и откинулся на спинку кресла. За окном еще даже толком не стемнело — непривычно рано для времени, когда он обычно только начинал разгребать остатки работы.       — Товарищ капитан? — послышался из-за приоткрытой двери голос младшего офицера. — Вы уже заканчиваете на сегодня? — удивленным голосом спросил мужчина, оглядывая почти пустой стол.        — Заканчиваю, — спокойно ответил Ким, поднимаясь из-за стола. — Если ничего срочного нет, остальное завтра.       Офицер заметно завис на пару секунд, будто пытался вспомнить, когда вообще в последний раз видел капитана Кима уходящим домой вовремя.       — Никак нет.       — Тогда свободны.       Уже выходя из кабинета, Тэхен заметил, как несколько человек в коридоре моментально сделали вид, что вообще не смотрели в его сторону. Новости по части всегда распространялись быстро, а после сегодняшнего утра — особенно.       Он почти не сомневался, что к вечеру история про «маленького генерала» уже успела стать местной легендой.       Возле административного корпуса Тэхена ждал водитель, тот самый, который еще утром привез сюда Чонгука и, кажется, потом едва сдерживал смех, наблюдая за происходящим из машины. И сейчас, заметив альфу, мужчина сразу вышел и открыл заднюю дверь.       — Домой, господин Ким?       — Домой, — хмыкнул Тэхен, устраиваясь на сиденье.       Машина плавно тронулась с места, выезжая с территории части, а сам Тэхен впервые за день позволил себе нормально расслабиться, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза.       И стоило только остаться в тишине, как утренние события снова всплыли в памяти слишком ярко.       «Мне нужны забота и внимание, а не храпящий рядом овощ!».        Тэхен тихо рассмеялся себе под нос, качнув головой, а потом достал телефон и открыл чат с мужем.

Тэхен:

Ты дома?

Любимый омега: А где мне еще быть?

Тэхен:

Я еду.

И да, твоя воспитательная беседа с ротой сработала лучше всех моих тренировок за месяц.

      Несколько секунд Чонгук ничего не отвечал, а потом на экране появилось короткое: Любимый омега: Я и не сомневался.

***

      Когда машина остановилась возле дома, Тэхен еще несколько секунд сидел неподвижно, устало глядя в окно.       Во дворе уже начинало темнеть, в окнах соседних квартир постепенно загорался свет, и после целого дня шума военной части эта обычная вечерняя тишина ощущалась почти непривычно спокойной.       Тэхен тихо выдохнул, провел ладонью по лицу и все-таки выбрался из машины. И стоило ему открыть дверь квартиры, как из глубины сразу донесся знакомый голос:       — Если ты опять пришел полумертвый, можешь сразу разворачиваться обратно.       — И тебе привет, любимый, — тихо рассмеявшись, Ким стянул обувь и прошел дальше по коридору, почти сразу замечая Чонгука на кухне.        Омега стоял возле плиты в своей большой домашней кофте, медленно помешивая что-то в сковороде и время от времени недовольно ведя плечом, будто снова ныла спина. Волосы были небрежно собраны, несколько прядей падали на лицо, и выглядел он настолько по-домашнему уютно, что у Тэхена внутри мгновенно потеплело.       Правда, это ощущение быстро сменилось знакомым раздраженным беспокойством.       На плите одновременно что-то жарилось, тихо кипела кастрюля, а на столешнице уже стояли нарезанные овощи — судя по всему, омега провел на кухне далеко не пять минут.       — Чонгук, — тут же нахмурился Тэхен.       — Да? — произнес парень, даже не обернувшись.       — Почему ты готовишь?       — Потому что еду обычно готовят именно так, разве нет?       Чонгук наконец повернулся, опираясь бедром о столешницу, и вопросительно поднял бровь, будто вообще не понимал сути претензии.       — Ты мог заказать доставку, — недовольно пробормотал он, подходя вплотную. — Тебе и так тяжело.       — Мне тяжело только потому, что некоторые капитаны армии приходят домой в состоянии трупа и не могут нормально поесть, — невозмутимо парировал Чонгук. — А я, между прочим, стараюсь быть хорошим мужем.       — Хороший муж не стоит у плиты после того, как с утра устроил психологическую атаку на целую роту, — тихо хмыкнув, Ким осторожно положил ладони на талию омеги.       — Очень даже стоит, — фыркнул Чонгук. — И вообще, они сами виноваты.       Тэхен все-таки рассмеялся: тихо, устало, уткнувшись лбом ему в плечо. И только сейчас, оказавшись дома и почувствовав знакомый запах еды, тепло квартиры и чужое тело рядом, он окончательно понял, насколько вымотался за последние недели.       Ладонь Чонгука тут же легла ему на затылок, мягко перебирая волосы.       — Устал? — ласково спросил омега, мягко перебирая короткие волосы. А Тэхен что-то невнятно промычал ему в плечо. — Очень информативно, капитан Ким.       — Я дома, — глухо пробормотал Тэхен. — Значит, уже нормально.       Несколько секунд они просто стояли посреди кухни в уютной вечерней тишине, пока на плите что-то тихо шкварчало, а из приоткрытого окна тянуло прохладным воздухом.       — Нет, все равно, ты мог ничего не готовить, — произнес альфа, поднимая голову.       — А ты мог не убиваться на работе.       — Это другое.       — Конечно, — закатил глаза Чонгук. — У вас, военных, всегда «это другое».       Тэхен только обреченно вздохнул и следом осторожно опустился перед мужем на корточки и ладонями обнял округлившийся живот.       — И как вы тут без меня весь день? — уже тише спросил он.       Ребенок словно специально тут же ощутимо толкнулся ему прямо в ладонь, заставляя Чонгука усмехнуться.        — Жалуется на тебя, говорит, отец совсем обнаглел и пропадает на работе.       — Даже мой собственный ребенок теперь на твоей стороне, — пробормотал Тэхен, качнув головой.       — А ты как думал? Мы вообще-то команда.       После этого Тэхен все-таки почти насильно усадил мужа за стол с крайне серьезным заявлением о том, что «беременным генералам положено командовать, а не стоять у плиты».       Чонгук, конечно, немедленно возмутился. Правда, ровно до того момента, пока мужчина не начал ворчать еще сильнее, одновременно пытаясь закончить ужин, накрыть на стол и не дать омеге снова подняться со стула.       — Я вообще-то не инвалид, — недовольно пробурчал Чонгук, наблюдая, как Тэхен раскладывает еду по тарелкам.       — А я вообще-то не хочу, чтобы у тебя потом опять болела спина.       — Она и так болит.       — Сильно? — взволнованно произнес Ким, поднимая голову.       — Уже нет, так что не смотри на меня так.        Тэхен все равно еще пару секунд внимательно всматривался в чужое лицо, будто пытался понять, не врет ли тот, и только потом нехотя вернулся к тарелкам.       А Чонгук наблюдал за ним молча, устроив подбородок на ладони. Дома Тэхен всегда становился совсем другим: более мягким, расслабленным, немного ворчливым. Исчезал этот жесткий офицерский тон, от которого солдаты на плацу готовы были провалиться под землю, и оставался просто Тэхен — его муж, который сейчас хмурился на слишком горячую сковородку так, будто она лично его оскорбила.       От этой мысли внутри стало неожиданно тепло.       — Чего ты улыбаешься? — подозрительно прищурился Ким, ставя тарелки на стол.       — Да так, — отмахнулся омега, хватая палочки.        — Это звучит опасно.       — Я просто думаю, что твоя рота многое бы отдала, чтобы увидеть тебя сейчас.       — Надеюсь, никогда не увидит.       Чонгук тихо рассмеялся, а Тэхен только качнул головой, наконец усаживаясь рядом.       Ужин впервые за долгое время проходил спокойно. Без постоянных звонков; без документов, лежащих рядом на столе; без моментов, когда альфа внезапно зависал где-то посреди разговора от усталости.       Он действительно был здесь.       Нормально ел, слушал Чонгука, иногда тихо смеялся, а не просто кивал сонно в ответ, едва держась в сознании. И омега, сам того не замечая, постепенно расслаблялся все сильнее.       — Ты не представляешь, что сегодня творилось после твоего ухода, — хмыкнул Тэхен, откинувшись на спинку стула. — Они маршировали так идеально, будто ты где-то за углом с секундомером стоял.       — Правильно делали.       — Чонгук.       — Что? Я, между прочим, переживаю за мужа.       — Мне кажется, теперь за меня переживает вся рота.       Чонгук на чужие слова только довольно усмехнулся и невозмутимо продолжил есть.       После ужина они перебрались в гостиную почти автоматически, так, как делали это уже сотни раз до этого. Ким развалился на диване первым, тяжело выдохнув так устало, что омега только покачал головой, устраиваясь рядом.       Телевизор тихо шумел где-то фоном, но никто из них особо не следил за происходящим на экране. А Тэхен почти сразу подтянул мужа ближе к себе, устраивая ладонь поверх его живота, и прикрыл глаза.       Несколько минут в комнате стояла уютная вечерняя тишина, нарушаемая только приглушенными звуками телевизора и редким шумом машин за окном.       А потом Тэхен тихо пробормотал:       — Спасибо.       — За что? — непонимающе произнес омега, переводя взгляд на лицо альфы.       — За то, что построил мою армию лучше меня.       Чонгук фыркнул, но пальцы сами собой мягко зарылись в его волосы. И впервые за последние дни Тэхен не выглядел человеком, который вот-вот отключится от усталости прямо посреди разговора.       Он просто был рядом.