​🖤 Пепел и Дикая вишня

Прошло три недели. ​Жизнь на мобильной базе была похожа на бесконечный механизм. Двигатели гудели круглосуточно, запах машинного масла въедался в кожу, а за толстыми бронированными стеклами всегда царила снежная мгла. Но для Чимина это место стало настоящим домом. ​Юнги восстанавливался с пугающей скоростью — сказывалась армейская закалка и лучшая медицина, которую только можно было найти в разрушенном мире. Шрам на его плече остался уродливым, бугристым следом от когтей мутанта, но рука функционировала полностью. ​Чимин сидел на узкой койке в их новой каюте в офицерском секторе. Комната была крошечной, из мебели — только кровать, металлический шкаф и откидной стол. Но здесь было тепло, здесь можно было запирать дверь изнутри, и здесь пахло только ими двумя. ​Дверь зашипела, пропуская внутрь Юнги. Альфа был одет в новую черную тактическую форму базы. Он выглядел уставшим после брифинга, но его глаза мгновенно потеплели, как только он увидел Чимина. ​Через метку омегу окатило волной нежности и спокойствия. ​— Как прошло у Сокджина? — спросил Чимин, откладывая пистолет, который до этого методично чистил на столе. ​— Холодно и по делу, — Юнги стянул тяжелые ботинки и со вздохом опустился на койку рядом с омегой, притягивая его к себе. — Через два дня выходим на первую вылазку. Нужно проверить заброшенный узел связи в тридцати километрах на запад. ​Чимин привычно уткнулся носом в шею альфы, вдыхая запах дыма, который теперь казался слаще любой вишни. — Я готов. ​— Я знаю, что готов, — Юнги перебирал пальцами пепельные пряди волос Чимина. — Но если там будет слишком горячо, ты не лезешь на рожон. Я не для того тащил тебя через Хребет и ставил метку, чтобы ты подставлялся под пули. ​Чимин фыркнул, слегка прикусывая альфу за ключицу сквозь плотную ткань футболки. — Я прикрывал твою спину раньше, прикрою и теперь. Тем более, с постоянной связью я чувствую твои движения еще до того, как ты их сделаешь. Мы идеальная команда, хён. ​Юнги хмыкнул, опуская голову и целуя Чимина. Сначала мягко, пробуя на вкус, а затем глубже, собственнически, заявляя свои права на каждый вдох этого дерзкого омеги. Их губы встретились в танце, который они успели выучить наизусть за эти три недели. ​Когда они нехотя оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, Юнги тихо произнес: — Знаешь, я ведь шел на эту базу просто чтобы выжить. У меня не было цели. Просто инстинкт: двигаться, стрелять, дышать. ​Он провел большим пальцем по зажившей метке на шее Чимина. — А потом в аптеке появился пацан с арматурой, от которого за милю фонило вишней и проблемами. ​— И ты решил, что тебе в жизни не хватает проблем? — хитро прищурился Чимин. ​— Я решил, что нашел ради чего стоит жить в этом мертвом мире. ​Ангар Базы «Хванго» гудел, как растревоженный улей. Запах солярки, оружейной смазки и озона смешивался с феромонами десятков напряженных солдат. ​Два тяжелых снегохода-амфибии, обшитые матово-черными бронелистами, уже стояли у закрытой аппарели, готовые к выходу. ​Юнги проверял крепления пулемета на турели первой машины. На нем была зимняя тактическая экипировка, скрывающая всё тело, кроме глаз. Он работал быстро, методично, но его взгляд то и дело возвращался к Чимину. ​Омега стоял у соседнего снегохода, затягивая ремни на разгрузочном жилете. На его бедре привычно покоился пистолет, а за спиной висела укороченная штурмовая винтовка. Кевларовые накладки делали его хрупкую фигуру шире, но для большинства солдат в ангаре он всё равно оставался аномалией. ​К Юнги подошел высокий, жилистый альфа с нашивками подрывника. Чон Хосок. Один из лучших бойцов в передовом отряде и, по совместительству, новый заместитель Юнги. ​— Командир, — Хосок кивнул, бросая короткий, сканирующий взгляд на Чимина. — Без обид, но ты уверен, что тащить своего омегу в Мертвую пустошь — хорошая идея? Одно дело — выжить в городских руинах, другое — боевой рейд. Если его накроет страх, его феромоны выдадут нас за километр. ​Юнги медленно отпустил рукоять пулемета. Его глаза сузились, а в воздухе моментально потяжелел запах горького дыма, предупреждающе оседая на плечах подрывника. ​Но прежде чем Юнги успел открыть рот, раздался спокойный, ледяной голос Чимина: — Если меня накроет страх, сержант Чон, я просто всажу пулю в голову тому, кто меня пугает. А мои феромоны, — омега демонстративно поправил воротник, приоткрывая зажившую метку, — теперь касаются только моего командира. Тебе волноваться не о чем. ​Хосок удивленно приподнял брови, оценивая стальной тон парня, а затем коротко усмехнулся. — Беру свои слова назад. Зубы у него есть. ​— Заводи моторы, Хосок, — глухо приказал Юнги, скрывая довольную ухмылку под балаклавой. ​Аппарель со скрежетом опустилась, впуская в ангар слепящий белый свет и ледяной ветер. Два снегохода с ревом вырвались из теплого нутра Левиафана, погружаясь в бескрайнюю снежную пустыню. ​Связь между истинными работала безупречно. Сидя за рулем снегохода, Юнги чувствовал ровное, уверенное биение сердца Чимина, который расположился на заднем сиденье, прикрывая их тыл. Ни страха. Ни сомнений. Только абсолютная концентрация и дикая вишня, сплетенная с его собственным запахом. ​Они двигались на запад. К заброшенному узлу связи «Эхо-4».