​🖤 Пепел и Дикая вишня

Третий правый ярус базы был похож на преисподнюю, залитую мигающим красным светом аварийных ламп. ​Когда отряд Юнги ворвался в сектор, они увидели, как тяжелые бронированные жалюзи, закрывавшие смотровые галереи, выгибаются под давлением снаружи. Скрежет когтей по металлу был таким громким, что перекрывал даже грохот автоматических пушек. ​— Занять позиции! Хосок, готовь фугасы! — скомандовал Юнги, вскидывая винтовку. ​Они не успели. С оглушительным треском одна из бронеплит поддалась, вырванная с корнем вместе с кусками гидравлики. В образовавшуюся брешь тут же хлынула серо-белая масса рычащей, визжащей плоти. ​Мутанты падали на металлический пол яруса, калеча друг друга, но тут же вскакивали, ведомые зовом Сирены. ​— Огонь! — рявкнул Юнги. ​Воздух наполнился запахом кордита, жженого мяса и озона. Чимин стоял плечом к плечу со своим альфой. Его пистолет плевался огнем с хирургической точностью — каждый выстрел находил уязвимые места: глаза, открытые пасти, суставы. ​Их истинная связь работала как безупречный вычислительный центр. Чимин чувствовал, когда у Юнги заканчивались патроны в магазине, и делал шаг вперед, прикрывая его на те самые две секунды, пока альфа перезаряжался. Юнги, в свою очередь, инстинктивно смещал сектор обстрела, если чувствовал, что тварь подбирается к омеге с фланга. ​Они были единым организмом, сплетенным из горького дыма и дикой вишни. Эта синергия делала их смертоноснее любого спецназа. ​Но тварей было слишком много. Мутанты снаружи формировали живую лестницу, взбираясь по телам убитых сородичей всё выше и выше, прямо к пробитой бреши. ​Один из особо крупных мутантов, покрытый костяными наростами, похожими на броню, прорвался сквозь шквальный огонь Хосока и прыгнул прямо на Чимина. ​Юнги зарычал, отбрасывая пустую винтовку, и выхватил из-за пояса тяжелый боевой нож. Он шагнул наперерез, принимая удар всей массой тела. Тварь сбила его с ног, клацая гнилыми челюстями в сантиметре от лица наемника. ​Чимин не запаниковал. Он не стал тратить пули на непробиваемый костяной панцирь. Омега молниеносно выхватил свой нож, подскочил сбоку и с нечеловеческой силой вогнал лезвие точно под челюсть мутанта, пробивая мозг. ​Тварь обмякла, придавив Юнги. ​Чимин спихнул тяжелую тушу ногой и протянул альфе руку. — Вставай, хён. Нам еще стену держать. ​Юнги ухватился за его ладонь, поднимаясь. В его глазах горела дикая, почти звериная гордость за своего омегу. ​— Командир! — крикнул Хосок, забрасывая в брешь очередную связку гранат. Взрыв на секунду отбросил наступающих. — Мы не удержим их! Если они прорвут следующую секцию, они доберутся до реакторного отсека! ​Пронзительный, режущий слух визг Сирены вдруг изменил тональность. Он стал выше, невыносимее. Твари за стенами Левиафана зашлись в экстатическом вое, удваивая натиск. ​— Где же ты, Сокджин... — сквозь зубы процедил Юнги, поднимая винтовку. — Давай. Сделай свой ход. Главнокомандующий Ким Сокджин стоял в командном центре Левиафана. Вокруг него суетились операторы радаров и связисты, но сам он возвышался над хаосом, как ледяная статуя. ​Его взгляд был прикован к трехмерной голограмме поля боя. Красное море мутантов облепило правую сторону базы, словно муравьи кусок сахара. ​— Источник сигнала! — голос Сокджина был тихим, но он прорезал гул голосов, как лезвие бритвы. — Я приказал найти источник! ​— Командир, эфир забит! Этот звук экранирует сам себя, отражаясь от скал! — в панике доложил старший связист. — Мы не можем запеленговать точные координаты! ​Сокджин медленно подошел к пульту оператора. Его запах — холодные, безжалостные лилии — наполнил командный центр, заставляя альф затаить дыхание. ​— Вы ищете электромагнитный след, идиоты, — ледяным тоном произнес Сокджин, отталкивая оператора и пробегая тонкими пальцами по сенсорной панели. — Синдикат собрал эту Сирену из старого шахтерского оборудования. Это не радиоволны. Это акустика. Инфразвук, переходящий в ультразвук. ​Он переключил системы радаров в режим сейсмического сканирования. ​— Ищите точку идеального резонанса. Там, где земля не просто дрожит от ног этих тварей, а вибрирует с постоянной частотой. ​На голографической карте появилась зеленая рябь. Сокджин сузил глаза. ​— Вот она, — он ткнул пальцем в мерцающую точку в пяти километрах позади основной массы Орды. — Тяжелый броневик. Они прячутся за стаей и транслируют звук через направленные параболические антенны. Думали, что самые умные. ​Главнокомандующий выпрямился. — Орудийная палуба. Активировать «Копье Одина». ​В командном центре повисла мертвая тишина. — Но командир... — сглотнул офицер-артиллерист. — «Копье» выжжет половину наших батарей! Это прототип! ​— Выполнять! — рявкнул Сокджин. Его глаза сверкнули первобытным огнем. — Или вы хотите, чтобы нас сожрали живьем?! ​Глубоко в недрах Левиафана проснулся истинный монстр. Огромное, электромагнитное рельсовое орудие, скрытое под куполом базы, со скрежетом поднялось, разрывая стальные створки. Накопители энергии завыли, вбирая в себя мощь ядерного реактора. ​Весь свет на базе на секунду потускнел. ​— Координаты введены. Магнитные катушки заряжены на сто процентов, — дрожащим голосом доложил артиллерист. ​Сокджин опустил руку. — Сжечь их. ​База содрогнулась так сильно, что людей в командном центре бросило на пол. С оглушительным, разрывающим небеса грохотом ослепительно-синий луч чистой кинетической энергии и плазмы вырвался из ствола орудия. ​Он прошил снежную бурю, пронзил многотысячную толпу мутантов, испаряя их на молекулярном уровне, и ударил точно в невидимую цель за горизонтом. ​Вдалеке, на юге, расцвел чудовищный огненный гриб. Ударная волна смела задние ряды Орды, раскидывая тварей, как тряпичные куклы. ​Сводящий с ума механический визг Сирены оборвался в ту же секунду. Наступила звенящая тишина, прерываемая лишь гулом двигателей Левиафана. На третьем ярусе Юнги и Чимин тяжело дышали, стоя посреди горы изуродованных тел мутантов. ​Как только Сирена замолчала, Орда словно очнулась от транса. Лишенные направляющего сигнала, твари потеряли свою жуткую координацию. Единый разум рассыпался на десятки тысяч обезумевших, инстинктивных осколков. ​Мутанты перестали лезть на стены. Они начали в панике метаться, нападать друг на друга или просто разбегаться в снежную пустошь, пытаясь скрыться от огня автоматических турелей, которые теперь методично выкашивали дезориентированную толпу. ​— Отступают... — прохрипел Хосок, сползая по переборке на пол. Его лицо было в копоти, а автомат дымился от перегрева. — Твою мать, они отступают! ​Юнги опустил винтовку. Его руки, до этого державшие оружие мертвой хваткой, вдруг задрожали от отката адреналина. ​Он резко обернулся к Чимину. ​Омега стоял, прислонившись к стене, и вытирал кровь — чужую кровь — со щеки. На его губах играла слабая, измученная улыбка. ​Юнги в два шага преодолел расстояние между ними, притягивая Чимина к себе. Он зарылся лицом в его шею, прямо в метку, жадно вдыхая запах дикой вишни, пульсирующий жизнью и теплом. ​— Живой... — выдохнул Юнги. — Мой идеальный боец. ​— Я же обещал не сдохнуть, хён, — тихо ответил Чимин, обнимая альфу за шею и прижимаясь к нему всем телом. — Синдикат мертв. Орда разбита. Теперь всё будет хорошо? ​По внутренней связи базы раздался холодный, но сейчас казавшийся таким спасительным голос Сокджина: — Внимание всему персоналу. Угроза устранена. Медицинским бригадам выдвинуться в сектора прорывов. Ремонтным бригадам — заварить бреши. Мы не останавливаемся. Курс — прежний. ​Стальной Левиафан, израненный, покрытый копотью и кровью, медленно, но неумолимо продолжал свой путь сквозь Мертвую пустошь. Он разорвал пасть смерти и выжил. ​Юнги отстранился, заглядывая в темные, бесстрашные глаза своего омеги. — Я не знаю, будет ли всё хорошо в этом чертовом мире, Чимин, — честно сказал наемник, стирая грязным пальцем копоть с его щеки. — Но пока мы на борту этой посудины... пока Сокджин держит штурвал, а ты прикрываешь мою спину... ​Чимин мягко перехватил его руку и прижался губами к загрубевшим костяшкам. — ...мы выживем. ​Они стояли посреди разрухи, окруженные запахом пороха и крови, но их феромоны сплетались в несокрушимый щит. Горький дым и дикая вишня. Идеальная броня, скованная в горниле апокалипсиса. ​Впереди их ждали новые снега, новые твари и жестокий мир пустошей. Но они больше не были одни. У них была стальная крепость, безжалостный главнокомандующий-омега, ведущий их вперед, и вечность на двоих, запечатанная глубоко в крови.