По разные стороны Эквестрии

Холод. Это было первое, что я помнил из своей прошлой жизни, и это же стало первым, что ударило по моим чувствам в новой. Я никогда не винил своих родителей за то, что они со мной сделали. Честно, не винил. Я знал, что они любили меня. Я читал это в их потухших глазах, видел в их дрожащих руках и впалых щеках, когда они в очередной раз отдавали мне свой скудный кусок хлеба. Но бедность — это безжалостная тварь, которая высасывает из людей все соки. Когда у нас забрали последнее, у них просто не осталось выбора. Приют казался им единственным спасением, единственным шансом на то, что их сын хотя бы не умрет от голода на грязной улице. Они верили, что там я вырасту сильным, получу шанс на нормальную жизнь и найду свое счастье. Как же они ошибались. Годы постоянного недоедания в раннем детстве сделали мой организм слабым, а жизнь в бедном, переполненном приюте оказалась далека от спасения. Там не было любви. Там была лишь ежедневная, жестокая борьба за порцию водянистой похлебки и место поближе к батарее. И все же, я цеплялся за жизнь. Я терпел. И в какой-то момент мне показалось, что небеса наконец-то сжалились надо мной. Жизнь начала налаживаться, появилась крошечная, робкая надежда на то, что черная полоса пройдена… А потом я умер. Я даже не помню, как именно это произошло. Просто внезапный обрыв в воспоминаниях. Никакой памяти о боли, о страхе перед смертью. Лишь поглощающая всё пустота. А затем — снова холод. Но на этот раз он был другим. Пронизывающий до самых костей, кусающий за каждую нервную клетку, сковывающий движения. Я резко открыл глаза и судорожно вдохнул ледяной воздух. Легкие обожгло, словно я глотнул битого стекла. Я лежал на промерзшей земле, покрытой тонким, жестким слоем снега. Вокруг возвышались черные, безжизненные стволы деревьев. Мертвый, застывший в зимней агонии лес. Я попытался пошевелиться. Тело отозвалось тупой, ноющей болью в каждой мышце, но… это было чужое тело. Я посмотрел вниз и увидел худые, дрожащие ноги с копытцами, покрытые тусклой шерстью. И в этот момент плотина в моей голове прорвалась, впустив лавину чужих воспоминаний. Его тоже звали Фейд. Ему было двенадцать. Он был единорогом, родившимся в богом забытой, нищей деревне где-то на задворках безымянного острова. В месте, где испокон веков жили и трудились на земле только земнопони, появление рогатого жеребенка стало настоящим чудом. Я видел лица его родителей в этих чужих воспоминаниях — они светились от невероятной гордости и трепетной надежды. Единорог! Это был настоящий билет в лучшую жизнь. Вся деревня верила, что когда он подрастет, то обязательно уедет на материк, выучится, найдет свое место под солнцем и сможет вытащить свою семью из вечной нужды. В отличие от моей прошлой жизни, у прежнего Фейда была счастливая пора. Да, бедная. Да, тяжелая. Но она была наполнена искренней любовью и огромной верой в его светлое будущее. Но счастье никогда не длится вечно. Остров был слишком далеко от материка. Здесь почти не было пегасов, способных управлять капризной погодой, разгонять тучи или смягчать морозы. Когда на остров обрушился резкий, аномальный холод, те немногие пегасы, что здесь жили, смогли защитить лишь свои собственные поселения. Деревня Фейда осталась один на один со стихией. Земнопони не сдавались. Они боролись за свой урожай до последнего, стирая копыта в кровь, пытаясь спасти хоть что-то, но природа оказалась сильнее упрямства. Наступила долгая, суровая зима. И вместе с ней пришел голод. В памяти жеребёнка я видел, как медленно и страшно умирала его деревня. Как исчезали с улиц пони, как переставал идти дым из труб. Они пытались просить помощи у соседних поселений, но весь остров страдал от холода. Другие деревни сами едва сводили концы с концами, и никто не захотел делиться скудными запасами с соседями. В один момент деревни Фейда просто не стало. В полном отчаянии, понимая, что конец близок, родители Фейда загрузили его остатками припасов. Они умоляли его уйти, добраться до чужих краев, надеясь, что хотя бы маленького единорога кто-нибудь пожалеет и примет к себе. Но чуда не случилось. В голодное время никто не нуждался в лишнем рте. Его прогоняли с порогов, гнали прочь от теплых домов. Он брел по заснеженному лесу, пока припасы не кончились, а силы окончательно не покинули его истощенное тело. Он упал прямо здесь, под этим деревом, и тихо умер от одиночества и холода. И теперь в этом замерзающем, истощенном теле очнулся я. Я лежал на снегу, слушая, как воет ветер в голых кронах деревьев. Желудок сводило от дикой, скручивающей боли — то ли моей фантомной из прошлой жизни, то ли вполне реальной боли мертвого тела Фейда. Я не в уютной сказке про магию и дружбу. Я один в ледяном аду, в теле подростка, от которого отвернулся весь мир. И если я не заставлю себя сейчас встать, то умру в этом лесу во второй раз. Собрав жалкие крохи воли в кулак, я уже готов был опереться о заснеженный ствол, когда морозный воздух передо мной внезапно исказился. Беззвучно, но ярко в полумраке мертвого леса загорелась полупрозрачная панель, заставив меня вздрогнуть.

『Инициализация Системы... Успешно』

Имя: Фейд.

Раса: Единорог.

Возраст: 12 лет.

Уровень: 1.

Статус: Изгой.

Склонность: Тёмная магия / Некромантия / Спиритизм / Пространство (Не пробуждено).

Состояние: Критическое истощение, Обморожение.

Внимание: Угроза жизни. Рекомендуется немедленно найти укрытие и источник пищи.

***

POV: ???.

Я всегда считала свою жизнь до скучного обычной. Никаких грандиозных драм, никаких трагедий, о которых любят писать в слезливых романах или снимать кино. У меня было самое ценное, что только может быть у человека — спокойствие. Были любящие родители, чьи теплые улыбки я помню с самого раннего детства. Были двое старших братьев, которые, конечно, любили подшучивать надо мной и дергать за косички, но я всегда знала, что они встанут за меня горой перед любой бедой. Я росла в достатке. Наш дом всегда был наполнен запахом свежей выпечки по выходным, смехом, звоном посуды и каким-то неуловимым чувством нерушимой безопасности. Я не знала, что такое настоящая нужда. Мои проблемы ограничивались плохой оценкой, мелкой ссорой с подругой или тем, какое платье выбрать. Каждый вечер я засыпала в своей любимой, мягкой постели, укутавшись в тяжелое теплое одеяло, и с легким сердцем думала о том, что принесет завтрашний день. Обычные планы, обычные мечты. Я отлично помню тот вечер. Я легла спать, закрыла глаза, слушая привычный городской шум за окном. Ничто не предвещало того, что «завтра» в моем привычном понимании просто не наступит. Пробуждение было… странным. Сначала пришло ощущение того, что я лежу на чем-то другом. Не на моем привычном ортопедическом матрасе, а на перине совершенно невероятной, воздушной мягкости. Укрывала меня не привычная ткань, а тяжелый, струящийся шелк. Изменились запахи. Вместо тонкого аромата моего парфюма и городского воздуха в нос ударил легкий, изысканный запах дорогих благовоний, полированного дерева и свежих цветов. Я медленно открыла глаза. Свет пробивался сквозь огромные стрельчатые окна, частично закрытые богато расшитыми золотом портьерами. Поморгав, я инстинктивно попыталась протереть глаза рукой, но движение вышло каким-то неуклюжим, непривычно тяжелым. К лицу потянулось что-то совершенно иное. Я сфокусировала взгляд. Вместо привычной руки с тонкими пальцами и аккуратным маникюром я увидела небольшое, покрытое мягкой светлой шерсткой копытце. Паника подступила не сразу. Мозг просто отказывался обрабатывать эту информацию, выдавая спасительную мысль: «Это просто очень реалистичный сон». Я попыталась сесть. Тело отозвалось на удивление легко, хотя механика движений была совершенно чужой. Я опустила взгляд на себя. Четыре ноги. Пушистая шерстка. Я сидела на огромной кровати с балдахином, посреди просторной комнаты, больше похожей на королевские покои аристократического поместья. А потом я почувствовала странную тяжесть во лбу. Не удержавшись, я скосила глаза наверх, насколько это было возможно, и увидела небольшой, витой рог. Я — единорог. Эта мысль эхом прокатилась в сознании. В голове это звучало как абсурдная шутка, но запахи были слишком реальными, а тепло дорогих простыней — слишком осязаемым для сна. И вместе с осознанием себя в новом теле в голове мягко, без боли, всплыла информация. Словно она всегда там была, просто ждала своего часа. Я в Кантерлоте. Мне тринадцать лет, я дочь знатных родителей и обучаюсь магии. Меня зовут Флейм. Флейм Стар. Прежде чем я успела переварить этот поток чужих воспоминаний, прямо перед моими глазами с легким, мелодичным звоном вспыхнул полупрозрачный светящийся экран. Символы на нем сложились в четкие строки:

『Инициализация Системы... Успешно』

Имя: Флейм Стар.

Раса: Единорог.

Возраст: 13 лет.

Уровень: 1.

Статус: Аристократка Кантерлота.

Склонность: Магия Огня / Света / Жизни (Не пробуждено).

Состояние: Отличное.