По разные стороны Эквестрии

Холод безжалостно сжирал меня заживо. Я заставил себя подняться. Чужие, непослушные ноги дрожали, копыта скользили по обледенелым корням. Фрагменты чужой памяти, вспыхивающие в голове, помогали переставлять эти четыре ноги, но на этом их польза заканчивалась. Я не хотел умирать. Инстинкт самосохранения орал благим матом, требуя найти тепло, укрытие, еду. Но я никогда не был выживальщиком. Я был городским парнем, который знал, как выжить в условиях обычного человеческого города, а не в ледяном аду посреди леса. Единственным логичным способом спастись было найти поселение. Но память прежнего Фейда тут же услужливо подкинула горькую правду: меня нигде не ждут. Меня уже прогнали. Никто на этом проклятом острове не поделится и крошкой хлеба с чужаком, когда их собственные дети тухнут от голода. Все мои потуги найти помощь будут бесполезными. К тому же обрывки чужих воспоминаний свалились на меня хаотичной лавиной, и мой растерянный разум просто не мог их нормально обработать. Чувство направления сбилось напрочь. И если прежний Фейд прекрасно знал этот лес, помнил дорогу к соседним поселениям и легко находил путь даже в темноте, то я оказался совершенно слеп, не говоря уже о том, чтобы отыскать скрытую в снегах деревню. Я просто брел вперед, подгоняемый воющим ветром, не имея ни малейшего понятия, куда иду. Вокруг не было ничего, кроме бесконечных сугробов, черных стволов и колючего льда. С каждым шагом силы таяли. Снежная буря усиливалась, превращая мир в сплошную белую пелену. Я шел час, может быть, два — время превратилось в бесконечную пытку. Ветер швырял в лицо пригоршни колючего снега, сбивая с ног и заставляя спотыкаться о припорошенные сугробами корни. Каждый вдох обжигал легкие ледяным крошевом. Я упрямо переставлял дрожащие копыта, пока тело окончательно не исчерпало свой скудный резерв. Я не выдержал. Ноги подкосились, и я рухнул мордой в снег. Ледяная крупа обожгла щеку. Страх сковал горло. Я боялся. До дрожи в костях, до тошноты не хотел умирать. Только не так. Только не здесь — в полном одиночестве, забытый всеми. Я заставил себя встать. Сделал еще десяток шагов и снова упал. Поднялся. Упал. В какой-то момент тело просто отказалось подчиняться. Мышцы свело судорогой, суставы окоченели. Я больше не мог стоять. Но сдаваться? Просто лечь и закрыть глаза? Нет. Я отказывался принимать такую судьбу. Я вцепился передними копытами в наст и потащил свое тело вперед. Я начал ползти. Снег забивался в глаза, острые льдинки и спрятанные под белым ковром ветки раздирали шерсть и кожу до крови. Я полз, оставляя за собой неровный бурый след. Внезапно сквозь пелену бури и плывущее зрение я уловил темный силуэт. Сердце екнуло. Надежда, горячая и отчаянная, ударила в голову. Кто-то есть! Поселение? Лагерь? Я зарычал сквозь стиснутые зубы и пополз быстрее, игнорируя боль в стертых до мяса копытах. Меня спасут. Должны спасти! Я подобрался вплотную и замер. Это было не поселение. И даже не пони. Это был обычный труп лесного кабана, наполовину занесенный снегом. Отчаяние обрушилось на меня лавиной. Я уткнулся лбом в холодную тушу и хрипло засмеялся. Смех перешел в кашель, разрывающий легкие. Зачем всё это? Зачем я рвал жилы, глотал кровь и снег? Чтобы умереть рядом с куском замороженного мяса? В чем вообще смысл этой жалкой борьбы за выживание? О моей смерти никто не узнает — точно так же, как никто не узнал о смерти этого кабана. Мы просто станем удобрением для заснеженной земли. Разве это жизнь? Может, действительно проще закрыть глаза и уснуть? Снег мягко ложился на ресницы. Я почти сдался. Но вдруг в угасающем сознании всплыли образы. Лица моих родителей, отдающих мне последний кусок хлеба и умоляющих выжить. И морды родителей Фейда, со слезами на глазах отправляющих его в метель с той же самой надеждой. Они все отдали всё, что у них было, только чтобы я мог прожить долгую, счастливую жизнь. Мертвые, остекленевшие глаза кабана смотрели прямо на меня. Казалось, он насмехается: «Ты сдохнешь здесь, прямо как я». Жалкая обида быстро сменилась чистой ненавистью. Я ненавидел всё вокруг. Как мне могло так не повезти?! Я оказался посреди мертвого леса, зимой, в теле слабого жеребёнка, в злоебучем другом мире! И это после всего, через что я прошел?! Я ведь никогда не сдавался. Даже в том вонючем приюте, где каждый день был борьбой за выживание, я не опускал руки. Я брался за любую грязную работу, таскал ящики, мыл полы, откладывая каждую копейку. Я тратил всё на книги, потому что знал: без знаний я так и сгнию в этой яме. Было трудно. Я ненавидел ту жизнь, но я выгрыз свой путь наверх. Я сдал экзамены, поступил в университет на бюджет, выбил себе государственную стипендию и место в общежитии. Я впервые начал жить как человек, спать в тепле и не думать о том, что буду есть завтра. Я только-только начал дышать полной грудью! А потом умер и оказался здесь?! И тут внутри что-то пробудилось. Я отказывался принимать эту смерть. И раз никто в этом мире не собирался мне помогать, значит, я выживу им всем назло. Гнев вскипел в венах, выжигая холод. Эмоции были настолько сильными, что пространство вокруг меня вдруг неуловимо дрогнуло. Краем глаза я уловил странное свечение на своем бедре. Вспышка света озарила снег — на моей шерсти выжегся знак: старинная книга, поверх которой лежало вороное перо, вписанные в строгий, геометрически идеальный куб. Мой рог, который до этого я вообще не чувствовал — он казался просто лишним, онемевшим костяным наростом на лбу, — внезапно пронзила волна тепла, и он полыхнул грязно-алым пламенем. Воздух вокруг стал тяжелым. Я не понимал, что делаю. Это был чистый инстинкт, первобытный крик души, отказывающейся смириться со смертью. Магия сорвалась с моего рога и ударила в мертвое тело кабана. Туша вздрогнула. Послышался мерзкий хруст промерзших костей и рвущегося мяса. Мертвые глаза кабана вдруг вспыхнули тусклым, призрачным огнем, и животное, неловко перебирая окоченевшими ногами, медленно поднялось из сугроба. Это было последнее, что я увидел. Похоже, этот выброс магии, помноженный на лютый холод, голод и усталость, окончательно выкачал из меня жалкие остатки сил. Сознание померкло, и, проваливаясь в спасительную темноту, я успел подумать лишь об одном: «Я выживу. Любой ценой».

『Статус обновлен』

Уровень: 1

Опыт: 0/100

Имя: Фейд

Раса: Единорог

Возраст: 12 лет

Статус: Изгой

Склонность: Тёмная магия / Некромантия (Пробуждено), Спиритизм (Не пробуждено), Пространство (Не пробуждено)

Состояние: Критическое истощение, Обморожение

***

POV: Флейм.

Моя новая жизнь началась с банальной невозможности нормально встать с кровати. Да, вместе с пробуждением в голове всплыли сухие факты о прошлой владелице тела — её имя, статус, то, что мы живем в Кантерлоте, и что я изучаю магию. Но на этом всё! Никаких удобных инструкций по управлению четырьмя ногами, никаких чужих мыслей о повседневной жизни или привычках — лишь этот базовый минимум. Благо тело обладало собственной, машинальной памятью. Люди вообще быстро ко всему адаптируются, и, видимо, мое сознание решило, что четыре ноги — это не повод для паники. Осторожно, путаясь в собственных конечностях и шелковых простынях, я кое-как спустилась с огромной кровати. Добравшись до ростового зеркала в массивной золотой раме, я замерла. Оттуда на меня смотрела очаровательная серебряная единорожка с огненно-рыжей гривой. Шок от осознания того, что я больше не человек, был сильным, словно удар под дых. Но еще сильнее ударило другое. Я поняла, что не знаю, как вернуться домой. Горло сдавило спазмом. Я до одури хотела назад, к маме, к папе, к вечно подкалывающим братьям. Но зеркало молчало, а дорогу домой я не знала. Шмыгнув носом, я решительно мотнула головой. Ныть бессмысленно. Слезами делу не поможешь. Если я здесь застряла, нужно учиться жить в новых реалиях. Целый час я посвятила тому, что просто ходила по необъятной комнате, пытаясь синхронизировать свой человеческий мозг с анатомией пони. Как переставлять ноги, чтобы не падать? Как удерживать равновесие? Оказалось, не так уж и сложно. К тому моменту, как тихо скрипнула массивная дверь, я уже вполне уверенно стояла на ногах. В комнату скользнула пони-служанка в аккуратном чепчике. Увидев меня, она замерла, и в её глазах мелькнуло искреннее удивление. — Мисс Флейм? Вы уже проснулись? — её голос был тихим, максимально скромным и пропитанным глубочайшим уважением. Я почувствовала, как к щекам приливает краска смущения. В своей прошлой жизни моя семья жила в достатке, но личных слуг, которые заходили бы ко мне в спальню, у нас точно не было. — Эм... да. Доброе утро, — неловко ответила я. Служанка, не задавая лишних вопросов, тут же принялась за свои рутинные обязанности. Смотреть на то, как кто-то другой убирает мою комнату, было невыносимо стыдно, но ещё тяжелее было осознавать, как она это делает. Мой человеческий мозг просто отказывался воспринимать увиденное. Горничная подхватила гладкие деревянные щётки для гривы копытом — и они держались намертво, словно приклеенные! Но стоило ей заняться постелью, как началось полное безумие: её рог окутало мягкое сияние, и покрывало вместе с подушками само взмыло в воздух, аккуратно расправляясь в паре сантиметров от матраса. Пока я заворожённо хлопала глазами, летающая тряпка параллельно смахивала пыль с тумбочки. От этого зрелища у меня развилось стойкое чувство собственной неполноценности, смешанное со стыдом. — Давай я помогу! — выпалила я, на автомате пытаясь прекратить этот парад магии. Сделав шаг к ней, я попыталась ухватить край одеяла зубами, потому что рук-то у меня больше не было, а до местной левитации мне было как до луны. Служанка отшатнулась, словно я собиралась её укусить. Её глаза расширились до размера блюдец. Похоже, моя предшественница никогда не отличалась подобными порывами. Наверняка была той еще капризной аристократкой, обожающей издеваться над прислугой. — Ч-что вы, мисс! — быстро совладав с собой и спрятав удивление, ответила она. — Это моя работа. К тому же вас, наверное, уже заждалась ваша наставница. Вы просили разбудить вас пораньше именно для этого. «Наставница?» У меня внутри всё оборвалось. Я же ничего не знаю! Ни как вести себя, ни что говорить, ни куда идти! Мне нужно строить из себя надменную аристократку, чтобы никто не заподозрил, что в теле Флейм сидит самозванка. Но паниковать было рано, ведь из комнаты меня так просто не выпустили. Служанка мягко, но настойчиво усадила меня перед зеркалом, вооружившись щеткой. Следующие несколько минут она ловко и тщательно прихорашивала мою спутанную после сна гриву, укладывая непослушные пряди. Я сидела смирно, понимая, что дворянка обязана выглядеть безупречно в любой ситуации, даже если это обычные домашние занятия с репетитором. Но всё же, как же мне стыдно! — Спасибо! Я... я уже иду... На занятия... д-да, на занятия! — дождавшись окончания процедур, я попыталась изобразить важный вид, гордо вздернула носик и направилась к двери. Выйдя в длинный, богато украшенный коридор, я остановилась как вкопанная. Налево? Направо? Коридор казался бесконечным. Пришлось приоткрыть дверь обратно в спальню. — Эм... а не напомнишь, в каком кабинете мы сегодня занимаемся? — как можно более непринужденно спросила я. В глазах служанки мелькнул очень странный блеск. Она посмотрела на меня так, будто увидела впервые в жизни. — В восточном крыле, мисс. Третья дверь от оранжереи. Госпожа Мираж сейчас там, — мягко ответила она. — Спасибо! — я не удержалась от искренней улыбки и помчалась по коридору, цокая копытами по мрамору. Я не видела, но могла поклясться, что вслед мне смотрели с легкой улыбкой. Наверняка она подумала, что я просто не выспалась. Но в глубине души служанка впервые поймала себя на мысли, что её капризная хозяйка очень милая, когда не ведет себя высокомерно. Пока я плутала по бесконечным переходам — а это был самый настоящий дворец с высоченными потолками, огромными витражами и золоченой лепниной, — мне то и дело попадались другие слуги. Каждый раз, когда очередной земнопони или пегас в строгой форме замирал у стены, низко склоняя голову и почтительно произнося: «Доброе утро, мисс Флейм», — у меня внутри всё сжималось. Горло перехватывало от смущения. Хотелось по привычке помахать рукой и крикнуть, мол, да ладно вам, привет, но приходилось лишь натянуто кивать с важным видом, отчаянно боясь выйти из роли. В какой-то момент я окончательно запуталась в одинаковых поворотах и случайно толкнула стеклянную дверь, оказавшись в огромной оранжерее. От обилия красок и ароматов у меня буквально захватило дух: под стеклянным куполом цвели как совершенно обычные розы и орхидеи, так и диковинные, светящиеся мягким неоновым светом бутоны, которые явно подпитывались магией. Опомнившись и заставив себя оторваться от разглядывания чудных синих папоротников, я вспомнила подсказку служанки: «Третья дверь от оранжереи». Вернувшись в коридор, я отсчитала нужные створки и наконец-то толкнула массивную дверь. Внутри обнаружился просторный кабинет, заставленный книжными шкафами. За столом сидела взрослая пони строгих кровей. Увидев меня, она приподняла бровь. — Мисс Флейм? Вы пришли вовремя. Признаться, я удивлена. Я не знала, как реагировать, поэтому просто вежливо кивнула и заняла место за партой. — Доброе утро, мисс Мираж. Я просто... очень хочу изучать магию. И это была чистая правда! Магия! Настоящая, черт возьми, магия! Это же не только невероятно круто, но и, возможно, мой единственный билет домой! Мои глаза наверняка светились фанатичным блеском. Наставница отложила перо. Её удивление стало еще более явным. Я внутренне сжалась — кажется, я снова веду себя не так, как бывшая Флейм. Но кобыла быстро взяла себя в копыта. — Что ж. Похвальное рвение. Как я уже говорила, каникулы — не повод забывать про теорию. Лекция началась. Я слушала, затаив дыхание. К моему огромному облегчению, практических занятий сегодня не предвиделось — мисс Мираж сразу предупредила, что сначала мы заложим прочный теоретический фундамент, а уже потом перейдем к практике. Мне это было только на ру... копыто. Наставница левитировала к доске мелок, окутанный мягким сиреневым сиянием, и принялась чертить схемы, пока я судорожно вникала в каждое слово. — Помните, мисс Флейм, магия единорога — это не просто абстрактная воля, — строго, но размеренно говорила кобыла. — Это строго направленный поток внутренней энергии. Наша кровеносная система дублируется сетью тончайших нервов — магических каналов. Они пронизывают всё тело, но сходятся в одной ключевой точке: у основания рога. Именно поэтому единороги способны проецировать ману вовне, в отличие от земнопони, у которых энергия равномерно распределена по мышцам, обеспечивая их связь с землей. При сотворении заклинания ваша главная задача — не просто накопить силу, а заставить её циркулировать по каналам с определенной частотой. Ошибка в структуре или резкий скачок давления маны приведут к тому, что каналы заблокируются, и магия просто рассеется внутри тела, вызвав в лучшем случае сильную мигрень, а в худшем — временное выгорание рога. Настоящий аристократ должен контролировать этот поток так же естественно, как собственное дыхание. Для меня, выросшей на сказках, такое объяснение стало настоящим откровением. Магия здесь подчинялась своим жестким законам, почти как физика или программирование! Время пролетело незаметно. Когда занятие подошло к концу, наставница, собирая свитки аккуратными пассами телекинеза, произнесла: — Кстати, мисс Флейм. Мисс Селестина прислала весточку. Она серьезно простудилась, поэтому урок этикета сегодня отменяется. Вы полностью свободны. «Этикета?» — у меня внутри всё так и присело. Челюсть отвисла, но я вовремя её захлопнула. В голове сразу промелькнула паника: «О боже, меня будут учить, в какой руке держать нож, а в какой вилку...» Но тут же взгляд упал на собственные конечности. Стоп. Какая, к черту, вилка? У меня же копыта! Я ошарашенно уставилась на свои ноги, и в памяти всплыла утренняя картина с горничной. После прошедшего урока сам факт телекинеза меня уже не удивлял, но вот то, с какой пугающей обыденностью служанка его использовала... Она ведь преспокойно левитировала швабру и тряпку, даже не задумываясь. И ладно обычные пони с их загадочным «копытокинезом», благодаря которому предметы буквально липли к гладкой коже, но как едят аристократы? Неужели они обязаны на лету жонглировать приборами с помощью магии? От одной мысли об этом по спине пробежал холодок. Что вообще представляет собой этот здешний дворянский этикет? Вдруг это не просто правила хорошего тона, а какая-то безумная система, полностью замешанная на виртуозном владении телекинезом, нюансах жестов, наклонах головы или особом складывании крыльев у пегасов? Неизвестность пугала до дрожи. Без сноровки я ведь рискую опозориться в первые же три секунды, даже не поняв, в чём накосячила. «Слава богу, что сегодня мне удалось этого избежать», — выдохнула я про себя, чувствуя, как паника медленно отступает. Попрощавшись с мисс Мираж, я сразу же отправилась обратно в свою комнату. У меня был план: закрыться там, отточить мелкую моторику этого непривычного тела и попытаться разложить по полочкам всё, что я сегодня услышала о магии. Едва за мной закрылась дверь спальни, как в воздухе перед глазами вновь вспыхнул полупрозрачный экран, оповещая тихим, мелодичным звоном.

『Внимание! Завершено теоретическое занятие по магии』

Получено: 10 опыта

『Статус обновлен』

Уровень: 1

Опыт: 10/100

Имя: Флейм

Раса: Единорог

Возраст: 13 лет

Статус: Аристократка Кантерлота

Склонность: Магия Огня / Света / Жизни (Не пробуждено)

Состояние: Отличное