Война в фальшивой Каракуре. Альтернативный сценарий

Площадь перед церковным зданием была пуста — настолько пуста, насколько может быть пусто место, которого никогда не существовало. Асфальт — твёрдый, без выбоин, держащий отскок шага лучше, чем настоящий камень. Клумбы с цветами — ориентиры, по которым можно мерить расстояние без слов. Стены здания — из материала, который выглядел как камень, был как камень, но камнем не являлся. Маюри постарался, и сейчас в одном из углов этой площади его старание готовилось быть проверено на прочность. Ячиру Унохана стояла в десяти шагах от Тии Харрибел. Нагарэ был в её правой руке — опущенный, концом к асфальту, расслабленный. Не атакующая стойка. И не оборонительная. Стойка человека, который держит меч так давно, что меч стал частью руки и больше не требует положения. Харрибел стояла напротив. Меч в её правой руке, тоже опущенный. Широкий короткий клинок с пустым отверстием в середине, не похожий ни на одну катану, ни на одну саблю, ни на одну вещь, которую Ячиру когда-либо держала в руках. Тишина продлилась семь секунд. Унохана смотрела на аранкар. На плечи. На запястья. На ноги. На положение бёдер. Она вспоминала. Тысячу лет назад — нет, больше — этот взгляд был её обычным взглядом. Так смотрел убийца, которому платили за работу и который перед работой считывал противника до последней складки на рукаве. Где носит она свой вес? Куда смотрят глаза? Какая нога опорная? Где она будет, когда я сделаю первый шаг? А когда второй? Столетия в Четвёртом отряде научили её смотреть на людей иначе. На пациентов. На пульс. На цвет губ. На ширину зрачков. На дыхание — спокойное, прерывистое, поверхностное. Эти века не стёрли первый взгляд — они положили на него поверх второй, как кладут чистую простыню на старый матрас. Сейчас простыня была снята. Трес смотрела на неё тем же взглядом. Это и было первое, что Ячиру в ней оценила. Аранкар знала, как смотреть. Не как воин, которого учили в спокойном тренировочном зале. Как существо, которое выжило в Уэко Мундо без союзников, без укрытия и которое смотрело на врагов так, потому что иначе бы не выжило. «Ты тоже из тех, кто помнит первый взгляд», — подумала Ячиру. И сделала шаг. Фш-ш! Унихана оказалась наискосок от Харрибел, в четырёх шагах слева от неё, и подняла шикай в одноручный высокий хват — клинок параллельно земле, остриё к противнику. Стиль, которому в Академии не учат. Стиль, которым в Руконгае работали разбойники, потому что одноручный высокий хват позволяет в любую секунду перейти в любую другую стойку. Эспада не повернулась всем телом. Только голова — на полпальца. И клинок меча уже был там, где должно было пройти лезвие Нагарэ, если бы Ячиру атаковала прямым выпадом. Они не ударили. Обе оценили — и обе поняли, что оценены. Д-дон! Харрибел исчезла. Появилась справа от Ячиру, на том же расстоянии, под зеркальным углом. Меч в правой руке, остриё к Ячиру, лезвие на той же высоте. «Хорошо», — подумала Ячиру. Фш! Она снова сместилась — короче, на этот раз назад, чтобы вернуть расстояние. Десять шагов. То же положение, с которого начали. Только теперь обе стояли иначе: Харрибел в полушаге впереди, Ячиру — в полуповороте, Нагарэ в среднем хвате двумя руками. Универсальная стойка фехтования. Стойка, из которой делается всё. Тишина продлилась ещё пять секунд. Затем обе пошли друг на друга — не шунпо, не сонидо, шагом. Спокойно. Как идут по коридору два человека, которые знают, что в конце коридора будет дверь, и торопиться некуда. Первый удар был за аранкаром. Короткий, снизу вверх, по правому боку Уноханы— там, где шикай не успел бы повернуться, если бы хватка была чуть менее точной. Хватка была точной. Лезвие встретило меч в той точке пространства, которая существовала в плане Ячиру за полсекунды до того, как Тия туда ударила. Звон. Нагарэ был тяжелее оружия Тресс Эспады, а оно — шире. Удар не дал ни одной из них преимущества: оба клинка отскочили обратно ровно настолько, чтобы хозяева могли сделать второе движение. Второе движение Ячиру: левая нога — полшага назад, правая рука — поворот кисти, шикай описал маленькую дугу и пошёл сверху на левое плечо Харрибел. Стиль немецкого мастера четырнадцатого века по летоисчислению мира живых. Ячиру встречала этого мастера один раз, в Руконгае, давным-давно. Удар был хорош тогда. Удар был хорош и сейчас. Второе движение Харрибел: левая рука поднялась к рукояти. Меч встретил шикай плашмя. Удар скользнул вдоль плоскости и ушёл в воздух за плечом аранкара. Третье движение. Четвёртое. Пятое. Они работали быстро, но не торопясь. Без риацу, без выбросов давления, без рёва клинков. Просто два клинка и две руки, между ними — расстояние, которое то сокращалось до сантиметров, то расходилось на метры. Каждое движение Ячиру было откуда-то. Прямой удар сверху — это была школа, которую она видела у наёмника-полукровки в восемьдесят шестом районе Руконгая, в эпоху, когда восемьдесят шестой район ещё был обитаем. Полукровка умер от её клинка в ту же ночь, и она унесла его удар с собой. Косой через корпус слева направо — это была школа меча из южной островной провинции, которую люди называли по-разному, а Ячиру звала просто «островной». Та женщина не сказала имени. Удар остался. Колющий снизу вверх — это была вещь, которую Ячиру придумала сама. В её собственной школе, которой не было. Каждое движение Харрибел было ниоткуда. Из её собственной воли. Аранкар не училась фехтованию у мастеров. У пустых не было мастеров. Эспада отрабатывала клинок в Уэко Мундо, в пустыне, против тех, которые хотели её съесть, и против сильных, которых она не хотела убивать, но которые не оставляли выбора. Её школа была одна — выживание. Её школа была — защитить тех, кто шёл за ней. Через две минуты Ячиру в первый раз сделала то, чего сама не ожидала. Она улыбнулась. Уголками рта — той улыбкой, которой улыбнулась тысячу лет назад, когда ребёнок с разноцветными глазами ударил её и не упал после её ответа. Тия заметила. Меч сменил траекторию. Полная двуручная хватка. Удар не туда, где должен был быть Нагарэ, — туда, где шикай ещё не было, но он будет по логике предыдущего обмена. Ячиру это увидела. Плечами аранкара, бёдрами аранкара, тем, как сместился центр тяжести эспады. И вместо того, чтобы пойти туда, куда она ждала, — Ячиру не пошла никуда. Она шагнула на Харрибел. Фш-ш! Нагарэ в одной руке, рукоять у груди, лезвие вдоль предплечья — стиль, которому она научилась у души, называвшей себя «ландскнехтом», именовавшийся «полумечом» и которым не пользовался никто в Готее, кроме неё. Клинок аранкара прошёл там, где Ячиру должна была быть. Не прошёл. Затем... Д-дон! Аранкар оказалась в шести метрах от Ячиру. Меч снова в одноручном хвате, но другом. Кисть повёрнута иначе. Положение чуть ниже. Харрибел перестроилась. Ячиру опустила шикай. — Хорошо, — сказала она тихо. Это было первое слово, произнесённое в бою. Тия не ответила. Только бросила быстрый взгляд на клинок Ячиру — и снова подняла глаза. Тот же знак, которым обмениваются опытные бойцы, когда нужно сказать «я понимаю, что ты только что сделала» без слов. И обе пошли снова. В следующие минуты они обменялись восемьюдесятью семью ударами. Ячиру вела счёт — старая привычка, оставшаяся ещё с Руконгая. Тогда счёт нужен был, чтобы знать, сколько ударов выдерживает тело противника до того, как падает. Сейчас — чтобы знать, сколько ударов потребовалось аранкару, чтобы перестроиться под её манеру. Семнадцать. К семнадцатому удару Харрибел перестала пытаться предсказывать, откуда пойдёт следующее движение Ячиру. Аранкар поняла, что предсказывать этого шинигами нельзя. И перешла на чистую реакцию. Это было правильным решением. Ячиру кивнула в уме. Тридцать четыре. К тридцать четвёртому удару Ячиру вспомнила то, чего не использовала четыреста с лишним лет. Стиль, которому она училась у мастера из южного клана, чьё имя её сознание давно стёрло, но руки помнили. Удар начинается как обманка — клинок идёт в одно место, кисть поворачивается, и клинок оказывается совсем в другом,  чем нужно было бы для реакции. Тия не отреагировала на обманку. Отреагировала на саму руку. Меч встретил шикай в той самой точке, куда он реально пришёл, а не куда казалось, что он придёт. «Инстинкт», — подумала Ячиру с уважением. — «Это существо работает не глазами, а интуицией». Это меняло дело. Против глаз можно работать обманками. Против интуиции — нет. Пятьдесят два. К пятьдесят второму удару Ячиру в первый раз использовала сёдан — открытый низкий хват, который в эпоху раннего Сейрейтея применяли наёмные убийцы из западных провинций. Удар идёт по бедру, не по корпусу. Цель — лишить движения. Хват был неточным — за века без боя рука забыла угол атаки на полсекунды дольше, чем следовало. Харрибел увернулась раньше, чем удар достиг места — но не из-за этой ошибки. Она просто не позволяла своим ногам быть там, где их могли отрубить. Старая привычка существа, которое в пустыне Уэко Мундо потеряло бы ноги, если бы позволяло себе ставить их предсказуемо. Шестьдесят девять. К шестьдесят девятому удару Ячиру попробовала кисти. Хитрый низкий укол снизу вверх по запястью. Если бы прошёл — Харрибел потеряла бы хват. Клинок груди дрогнул в её руке от отдачи — старая рана в запястье напомнила о себе. Не потеряла. Клинок аранкара опустился раньше, чем Ячиру успела закончить выпад, и закрыл запястье плоской стороной клинка. Восемьдесят семь. К восемьдесят седьмому удару обе остановились — одновременно, без договорённости. Между ними было два метра. Шикай опущен. Оружие аранкара опущено. Обе дышали ровно. Ни одна не пропустила ни одного удара. Ни одна не нанесла ни одного. — Ты не двигаешь риацу, — сказала Харрибел. Голос её был ровный, как у человека, констатирующего факт. — И ты, — ответила Ячиру. — Зачем? Ячиру подумала. — Я давно не дралась. Хотела вспомнить. Харрибел молчала. Потом бросила тот же быстрый взгляд на клинок. — Понимаю. И это было всё. Двое бойцов снова подняли клинки.