Так жить нельзя

      Проснулся я ночью. Первым делом осмотрел ногу: всё отлично, я снова полностью цел, а значит, пора идти. Но перед этим решил получше осмотреть сарай, до этого было как-то не до него. На столе стояли деревянные миски, в сундуке тоже ничего особенного. А вот кое-что на полке привлекло моё внимание: книга в кожаном переплёте. На обложке было 4 каких-то знака: один большой и 3 поменьше вокруг него. Знаки представляли то ли капли, то ли собирались в след животного. Ещё была какая-то статуэтка, я не понял, кто на ней изображен. Я взял всё, что представляло хоть какую-то ценность в моём понимании, и пошёл с этим в бар.

***

В баре всё было так же, абсолютно ничего не поменялось. Всё тот же бармен, всё те же пьющие посетители. Я направился сразу к бармену. — Зд-здравствуйте? — Чего тебе? Смотрю, бинты помогли тебе. — Да… У меня есть. На продажу. — Хм? Я выложил всё, что было: те самые миски, кувшины, статуэтки и книгу. — А что это за книга? — спросил я его. — Эта? «Святое Пламя». Любимая книжка фанатиков, тебе она ни к чему. За всё дам тебе… триста кат. — Х-хорошо. Согласен, — он протянул мне три монетки, две были как те, что мне он дал в прошлый раз, а другая немного отличалась, надо полагать, ценность у них разная. — Что-то ещё? — Еды. И од-один набор бинтов. — Хм, из еды могу предложить фирменный гохан, гарантирую, наешься на несколько дней вперёд! — Д-давай. С-сколько с меня? — Та-а-ак, пятьсот за гохан и сотню за набор. И того шестьсот кат. Я протянул ему руку с теми монетами, что у меня были, он взял почти всё. Надеюсь, он меня не обманул. Я сел за дальний стол и начал есть. Недолго я ел, как ко мне подсел какой-то двуногий. — Хей, палочник, видел, как ты сражался, круто! — … — я продолжал молча есть. Он не отставал. — Эй! Чего ты молчишь, когда я с тобой говорю, или язык проглотил, жук? Я понял, что он не отступит, и отложил миску с гоханом. — Язык. Проглотил? Как?.. — Да это выражение такое, башка ты жучиная! Говорю, круто ты сражался! — Круто?.. — Да! Внатуре офигенно! Тебе там всю грудь эти уроды порвали, а ты упрямо стоял, будто тебе вообще похер на это! Слушай, а чего это я к тебе всё жук да палочник, имя-то у тебя есть? — Имя?.. Имя, что это? В улье не было никаких имён… Я не стал этого произносить, но вопрос сам повис в воздухе. — Ну да, имя. Это, м-м-м… такое слово, которым тебя все зовут! — У м-меня нет имени… — не знаю, почему, но в груди у меня было какое-то странное, незнакомое чувство от того, что у меня нет имени, и мне приходится это говорить незнакомому двуногому. — Нет имени?! Как так-то? У всех должно быть имя! Будешь тогда… м-м-м… Ш, ше, шен? Не то, Ша, — в этот момент я непроизвольно произнёс тот звук, которым обычно общался с бывшими сородичами. — Точно! Шелест! Будешь Шелестом! — Ш-Шелест?.. Ладно… — честно говоря, меня этот двуногий уже утомил, тем более свой гохан я успел доесть, встал и направился к выходу, как в бар врывается толпа (как мне тогда показалось) двуногих. Они были худыми, гораздо худее, чем посетители. Вооружены они были какими-то железными ржавыми палками, а одеты в какие-то лохмотья. Я, как и охранники, сразу обнажил свою саблю. Передо мной был тощий, без волос на голове двуногий. Он замахнулся для удара, я хотел блокировать — не вышло, удар пришёлся на болезненную ногу. Я зашипел, хотел уже было нанести свой удар, как его живо проткнул клинок охранника. Как оказалось, нападавших было столько же, сколько пальцев у меня на руке. Холера, я опять ничего не успел сделать, нужно стать сильнее. Здесь, в этом забытом всеми городе, я не стану сильнее. — Б-Бармен! К-как называется этот город? — Хаб, этот город когда-то назывался именно так. Хаб. Я запомнил это название и взглянул на одно из тел нападавших. Все двуногие носят какие-то тряпки не просто же так? Я стянул их. Надев на себя, я понял, что так действительно получше. У них также были палки. Охранникам они ни к чему, а их смогу обменять на каты. Я снова взглянул на тело. Если я хочу стать сильнее, я должен есть, а еда есть не всегда… Я взвалил тело на плечи.

***

      Тащить железные палки и тело было тяжело, но легче, чем в прошлый раз. Я опять шёл в неизвестность, хотя пейзажи принимали знакомые очертания. Да, я уже шёл по этой дороге! Именно на ней в прошлый раз меня чуть не убили. В этот раз я шёл и смотрел во все стороны, это меня и спасло. Я заметил толпу задолго до того, как она меня, поэтому я успел затаиться. Они прошли мимо. Я продолжил путь, двоих я всё-таки не заметил, на этот раз точно бежать некуда. Придётся биться. В этот раз они даже не кричали, сразу напали.        Это был, наверное, самый сложный бой в моей жизни. Они наседали, я блокировал, но не всё. В основном они попадали по рукам и ногам, один раз прилетало в голову. На миг в глазах стояла темнота, я ударил наотмашь, попал сразу по двоим. Одному рассёк грудь, другому живот, но они всё равно продолжали наседать.       Наверное, они бы меня всё-таки убили, но мне опять повезло: в наш бой вмешались. Не знаю, кто они, из вооружения у них тоже были только ржавые дубины, но также были и доспехи, настоящие доспехи. Они быстро расправились с противниками, после чего сразу начали их перевязывать, и дальше я не понял, что произошло. Они нацепили на их ноги какие-то… цепи? После чего тоже взвалили на плечи. Они собрались их есть? Я снова взвалил тело и пошёл дальше. Уже по знакомому маршруту. Местность стала совсем знакомой.

***

      Город рогатых я увидел издалека, он всё так же располагался меж величественных скал. Я прибавил шагу. Проходя мимо стражников, один из них сказал что-то про дело, и что его нужно делать быстрее. Честно, я не понял, что он имеет ввиду. Решил зайти в магазин, тело пришлось оставить у входа, с ним я не влезал в проход. Зайдя в магазин, меня встретил рогатый. Он как-то странно на меня посмотрел, после чего спросил: — Чего тебе, жук? — Т-товар. Обменять. После этого я выложил всё железо на прилавок. Он бросил туда на миг взгляд. — Хлам, ржавый хлам, зачем он мне? — … — честно, я не готовился к этому вопросу, потому смог издать только странные звуки. Он лишь тяжело вздохнул: — Ладно, из-за войны сейчас напряг с железом, так и быть, двести кат, и не монетой больше. Он дал уже знакомые мне кругляши. Я вышел из магазина и отправился в бар, в тот, что по больше. Бармен в малом может меня узнать, наверное…       Зайдя в бар, я не знал, что делать. Просто стоял в углу и смотрел вперёд, видать, не туда я смотрел… — На рога мои смотришь, жук? — ко мне обратился, вернее обратилась рогатая. Этот вопрос поставил меня в ступор, рогов не было. — Эм… Нет? — Хорошо. И не надо… Потому что и без них могу показать, чего стою в бою… У меня к тебе вопрос, жук. Что делать, когда оказываешься в меньшинстве на поле боя? После этого вопроса я стал ещё меньше понимать, что происходит, но ответил: — С-сражаться. Это единственное, что я смог выдавить из себя. — Истина. Ты живёшь трусом или умираешь героем. Мы сражаемся с врагом до смерти и с честью погибаем на поле боя. А я не погибла… Я очнулась, окружённая смертью, но всё ещё живая. По возвращении меня оклеймили дезертиром и срезали мои рога, я больше не воин… но слуга. — Н-но ты храбро сражалась. Т-ты этого не заслужила! — сказал я это в каком-то странном порыве, даже не до конца осознавая, что именно я сказал. — Возможно. В любом случае я не останусь здесь развенчанным воином. Но ты, жук, не похож на других своих сородичей, которые мне встречались… Давай объединимся, мне будет интересно сражаться рядом с тобой. Отказать я естественно не смог. — Меня зовут Рука, как звать тебя? На миг я растерялся от этого вопроса, поэтому сказал первое, что пришло в голову: — Ш-Шелест.