Так жить нельзя

— Сделайте всё в лучшем виде. — Вам придётся покинуть мастерскую на время операции. — Я останусь — возразил Чон — как я могу доверить вам своего подопечного! — Вы сами просите сделать всё в лучше виде, так что выйдете, иначе будет хуже. Доверьтесь моему в опыт, так как вы, в этом, судя по всему, ничего не понимаете.       Чон помрачнел, нахмурился, но всё же согласился. — Приходите… часа через четыре.       Мои товарищи вышли из комнаты, а скелет принялся за работу. Ещё какое-то осматривал обрубок после чего, произнёс странный звук, похожий на тяжёлый вздох. — Садись. — он указал на странную конструкцию, то ли кровать, то ли кресло. Я разместился на нём так, что мастер имел полный доступ к культе и при это ему ничего не мешало. После этого его подчинённые крепко зафиксировали меня так, что я вообще ничем не мог пошевелить. Дальше я пытался смотреть что он делает, но при всём желании мог видеть лишь самым краем зрения. Он что-то измерял, что-то примерял. Работал он молча, в какой-то момент он начал саму операцию, почувствовал я это довольно сильной, но терпимой боли в культе — он начал резать, он вскрывал тот узел, что сшил Чон, после он там, походу, начал копаться, опять что-то смотрел, изучал и даже кажется что-то бормотал, казалось он трогал каждый мой нерв, прощупывая и причиняя этим огромную боль, оказывается, всё что я пережил: потеря глаза, ноги, и прочие ранения — до этого было лишь разминкой, а сейчас началось самое «интересное». От боли я и не заметил как опять начал издавать тот звук, что вырывается из меня всякий раз, когда я не могу контролировать себя, будь то тревога, страх или же мучительная боль. Вот и сейчас, он начал, судя по всему, что-то примерять. В какой-то момент он сказал: — Готов? И не дождавшись ответа начал действовать. В тот же момент меня накрыло так, что больше я ничего не понимал и не чувствовал…

Тем временем за дверями операционной

      Чон и Рука не находили себе места, сейчас, в эту минуту, решалась судьба их товарища, их друга, их ученика, их… Лидера. Да, именно лидера, именно из-за него сейчас они здесь, а не прожигают свою жизнь в баре Скуина или Болот, именно он их собрал и объединил в, практически, семью. Они никак не могли помочь, только лишь ждать и надеяться.       Рука ходила из угла в угол, меряя шагами небольшой коридор. Чон сидел в углу, он был бледен как никогда, под глазами залегли глубокие тени, его лицо избороздили морщины, которых казалось, итак уже больше стать не может, но с каждым разом убеждая в обратном. Его руки дрожали, лоб покрывала испарина, сам он иногда сипло покашливал, глаза были красными, а голова гудела. — Да уймись же ты, неугомонная девчонка! — его голос был хриплым, уставшим, можно сказать старческим. За последний год Доктор постарел гораздо сильнее, чем за всё время проведённое на болотах, но он ни о чём не жалел, даже если ему суждено сложить здесь свои кости. — Да как тут можно сидеть! — Рука хоть и спорила, но без энтузиазма. — Как можно сидеть на месте, когда решается судьба наверное самого близкого для меня человека во всём этом мире! Как можно сидеть слушая ЭТО? — из-за двери в очередной раз раздался характерный звук, и хотя это был и не привычный человеческий вопль полный боли, жутко становилось от него, кажется, сильнее, ведь что может заставить так «вопить» от боли существо, что копалось у себя в голове и не издало при этом ни звука? У Чона на заданные вопросы не было ответа, честно говоря его не сильно волновала эта ходьба, ему просто хотелось поговорить, чтобы отвлечься. — Как ты с ним познакомилась? — это был первый вопрос, что пришёл ему в голову. — Совершенно глупо, я бы сказала, что идти с ним было крайне не обдуманным, крайне опасным, импульсивном решением, мне тогда совсем недавно отрезали рога, так что пошла я с ним, просто чтобы не видеть морды сородичей. Я тогда вообще не подозревала что меня ждёт. Представляешь, для него тогда было совершенно нормальным съесть человека! Он совершенно ничего не знал, но при этом сражался так, будто был рождён для этого, совершенно не занимался чем-то другим!       Чон рассмеялся, ему вообще не часто было весело, но сейчас, ничего не оставалось кроме смеха. Из-за двери вновь раздался «вопль» он становился, то сильнее, то ослабевал, но не прерывался.       Так продолжалось ещё несколько часов, атмосфера была гнетущей, практически траурной. Вдруг, звуки прекратились. Это могло значит несколько исходов событий, и никто и товарищей не хотел думать о худшем. Наконец, из-за двери показался скелет. По нему было не сказать, чем всё закончилось. — Что ж… — начал мастер — операция шла тяжело, — Доктор и шечка напряглись — но прошла успешно, ваш подопечный вскоре сможет не только ходить, но и бегать. Сейчас можете забирать его.       Товарищи вошли в операционную, Шелест лежал на кровати, не шевелился и лишь слабые, редкие подъёмы грудной клетки говорили о жизни. На месте отсутствующей ноги расположился блестящий, новый, смазанный протез, что по своей форме почти не отличался от родной конечности.       Они бы так и стояли над ним, если бы он не начал приходить в себя…