Температура твоей кожи

***

Съемка закончилась в час ночи. Кей вышел из душа последним — как всегда. Старший хён ненавидел толкотню в раздевалке. Он натянул свободные штаны, накинул толстовку и вышел в коридор тренировочного центра. Тишина. Только гул вентиляции и далекий звук шагов уборщика. Он почти дошел до выхода, когда из подсобки выглянул Маки. — Хён. Кей остановился. Маки стоял в дверях, переодетый, с рюкзаком на одном плече. Темные волосы еще влажные после душа, лицо свежее, глаза блестят. Макнэ выглядел так, будто только что проснулся после двенадцати часов сна — хотя тренировка была общей и выжала всех. — Ты чего не ушел? — спросил Кей. — Ждал тебя. Обычная фраза. В их группе это было нормой: младшие ждали старших, вместе шли до машин, вместе заказывали еду. Ничего особенного. Но в голосе Маки было что-то другое. Не сонное. Не усталое. Сосредоточенное. Кей не стал уточнять. Усталость брала свое. Он махнул рукой: — Пошли. Они вышли на улицу. Ночное Токио гудело приглушенно — как огромный зверь, который затих, но не уснул. Август, жара спала только к полуночи. В воздухе пахло асфальтом и цветами с чьего-то балкона. — У тебя машина? — спросил Маки. — Нет. Такси вызову. — А давай пешком. Тут недалеко. — Кто тебе сказал? — Никто. Я просто знаю. Кей покосился на него. Маки улыбнулся — той улыбкой, из-за которой фанаты писали тысячесловные посты в соцсетях. Кей видел эту улыбку каждый день. Но сейчас, в пустом переулке, при свете одинокого фонаря, она выглядела иначе. Ближе. — Ладно. Пешком так пешком. Они пошли рядом. Кей не торопился. Маки тоже. Их плечи почти касались. — Хён, — снова позвал Маки. — М-м? — Ты сегодня на фансайне много улыбался. Тебе было весело? — Работа, — пожал плечами Кей. — Я всегда улыбаюсь на работе. — А когда не на работе? Кей не ответил. Они прошли мимо круглосуточного магазина. Маки потянул его за рукав. — Зайдем. Мороженого хочу. — Тебе двадцать лет. — И что? — Ничего. Бери. Маки выбрал два вафельных стаканчика с соленой карамелью. Расплатился, пока Кей рылся в кармане. — Я мог бы сам. — Я угощаю, хён. Не спорь. Они вышли, сели на скамейку у входа. Ели молча. Мороженое таяло быстро — август есть август. Маки слизывал капельки с пальцев. Кей смотрел на его профиль. Вопрос повис в воздухе — тот самый, который они оба не задавали уже несколько недель. С того самого дня. С первой съемки, где продюсер сказал: «Ребята, надо больше фансервиса. Вы ближе, понятно? Ближе». Они стали ближе. Сначала на камеру. Потом без камеры. Сначала шутка. Потом привычка. Потом то, что Кей боялся называть даже в мыслях. Маки доел мороженое, выбросил стаканчик в урну. Повернулся к Кею. — Хён. — Ты уже в третий раз за вечер. — Потому что ты не отвечаешь. — Ты не спрашиваешь. Маки подвинулся ближе. Теперь их бедра соприкасались. — Я спрашиваю сейчас. Ты помнишь тот вечер после записи? Когда мы остались вдвоем в студии? — Помню. — Ты тогда сказал, что это был фансервис. Просто работа. — Это была работа. — А когда ты поцеловал меня в подсобке на прошлой неделе — это тоже была работа? Кей замер. Мороженое в его руке растаяло, капая на пальцы. — Маки… — Я не жалуюсь, хён. Я просто хочу знать. Чтобы понимать, как себя вести. Тишина. Где-то проехала машина. Кто-то смеялся за закрытым окном. Кей выбросил свой стаканчик. Вытер пальцы салфеткой. — Ты слишком много думаешь для макнэ. — Ты слишком мало говоришь для хёна. Кей усмехнулся. Невольно. Этот ребенок — он всегда умел его достать. Своей прямотой. Своим упрямством. Своими глазами, которые смотрели так, будто видели насквозь. — Пойдем, — сказал Кей. — Мне нужен душ. — Ты уже был в душе. — Еще один. Маки встал. Что-то понял по лицу Кея. Не спросил — просто пошел рядом. Кей жил один. Студия на двадцатом этаже с видом на реку. Они молча поднялись на лифте, молча прошли в квартиру. Свет Кей не включил — хватило луны из окна. Разделись тоже молча. В ванной было прохладно. Кей включил воду, подождал, пока пойдет теплая. Маки стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. — Иди сюда, — сказал Кей. Маки шагнул. Под струи воды. Встал напротив. Влажные волосы прилипли ко лбу, вода стекала по лицу, по груди, по животу. Кей провел ладонью по его щеке. Смахнул капли. — Ты красивый, — сказал он. — Это не ответ на мой вопрос. — А я еще не решил, какой будет ответ. Маки накрыл его ладонь своей. — Тогда не решай. Просто будь здесь. Кей выдохнул. И сдался. Они стояли под душем. Вода текла по их телам, смывая пот, смывая запахи тренировки, смывая границы между «хён» и «макнэ». Оставались только Кей и Маки. Два человека в маленькой кабине. Без камер. Без фанатов. Без ролей. Маки коснулся губами его плеча. Не поцеловал — просто провел, чувствуя кожу, чувствуя, как вода попадает на язык. — Твой шампунь. С мятой. — Ты запомнил. — Я всё запоминаю, хён. Кей откинул голову, подставляя лицо воде. Закрыл глаза. Плечи напряглись — не от холода, от напряжения, которое он носил в себе неделями. — Хён. — М-м? — Посмотри мне в глаза. Кей открыл глаза. В полумраке ванной, подсвеченной только уличным светом из окна, Маки казался старше. Темные волосы мокрыми прядями падали на лоб, ресницы слиплись. Он был прекрасен той опасной красотой, от которой у Кея каждый раз перехватывало дыхание. — Чего ты боишься? — спросил Маки. — Не боюсь. Осторожничаю. — Осторожность — это страх, наряженный в костюм. Кей усмехнулся: — Кто тебя таким словам научил? — Ты. Я слушаю твои интервью. — Зачем? — Чтобы понять, как ты думаешь. Кей почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Нежно. Безболезненно. Как нить, которую слишком долго натягивали. Он шагнул вперед. Вода текла между ними, но теперь расстояние стало нулевым. Грудь к груди. Бедра соприкоснулись. — Маки. — Хён. — Если я сделаю сейчас то, что хочу, обратного пути не будет. — А ты хочешь обратного пути? — Нет. — Тогда не говори о нем. Кей поцеловал его. Не так, как на камеру — когда нужно было показать фанатам, какие они близкие. Не так, как в подсобке на прошлой неделе — испуганно, отрывисто, с оглядкой на дверь. Сейчас он целовал так, будто пил воду посреди пустыни. Губы, язык, дыхание — всё смешалось. Маки ответил тем же. Его руки скользнули по спине Кея, притягивая ближе, сильнее. Вода лилась на них, нагреваясь от их тепла. Маки отстранился первым. — Ты пахнешь мятой. — Это мой шампунь. — Твой шампунь. Твоя кожа. Твое дыхание. Я чувствую тебя везде, хён. Даже когда тебя нет рядом. Кей провел пальцами по его шее, спустился к ключицам. — И что ты чувствуешь? — Что я хочу быть еще ближе. Маки опустился на колени. Вода хлестала по его спине, сбегала по позвоночнику, по лопаткам. Он смотрел снизу вверх — мокрый, красивый, опасный в своей открытости. — Можно? — спросил он. — Не спрашивай. Делай. Маки провел языком по животу Кея. От пупка вниз. Медленно. Ощущая каждую мышцу под губой. Кей вцепился в его влажные волосы, не направляя — просто держась. Когда горячий рот накрыл его, Кей закусил губу. Он не хотел кричать. Не здесь. Не сейчас. Но внутри всё кричало. Маки работал неторопливо. Со знанием дела, которое не купишь за деньги. С терпением, которое не вяжется с его возрастом. Кей смотрел вниз, на свои пальцы, зарытые в темные волосы, на влажную спину макнэ, на воду, которая всё текла и текла. — Хватит, — выдохнул Кей. — Хватит, Маки. Тот поднял голову. Глаза блестели. Губы припухли. — Почему? — Потому что я хочу быть внутри тебя. А не снаружи. Маки встал. Поцеловал Кея в уголок губ, соленый от воды и их смешанных вкусов. — Наконец-то ты сказал, чего хочешь. Они вышли из душа. Кей накинул полотенце на плечи Маки, вытер его сам — медленно, как вытирают что-то дорогое. Маки стоял смирно, только глаза следили за каждым движением. — В спальню? — спросил Кей. — А у тебя есть ванна? — Есть. — Тогда в ванну. Я хочу, чтобы вода была вокруг. Кей посмотрел на него. Спорить не стал.

***

Ванна была большой. Угловой джакузи, который Кей купил, когда подписал первый хороший контракт. Он наполнил ее теплой водой, добавил пену — ту самую, с лавандой, от которой у Маки расширялись зрачки. — Залазь, — сказал Кей. Маки шагнул в воду. Кей следом. Пена поднялась выше, скрывая их тела до груди. Ванна была рассчитана на двоих — и даже с их ростом места хватало. Маки сел напротив. Колени коснулись коленей. Вода чуть колыхалась. — Холодно? — спросил Кей. — Нет. В самый раз. Кей протянул руку. Провел пальцами по голени Маки, потом по колену, потом по бедру — под водой, сквозь пену, вслепую. — У тебя кожа гладкая. — Это гель для душа. Твой. — Ты пользуешься моим гелем? — Я пользуюсь всем, чем пахнешь ты. Кей подвинулся ближе. Теперь они сидели бок о бок. Кей спиной к бортику, Маки — прижавшись к его груди. Вода плескалась на кафельный пол. — Хён. — М-да? — Помнишь наш первый фансервис? Когда мы должны были сидеть и смотреть друг на друга как влюбленные? — Помню. — Ты тогда смотрел на меня, и я не понимал, играешь ты или нет. — А сейчас понимаешь? Маки повернул голову. Их лица были в сантиметре. — Сейчас я знаю, что ты чувствуешь. Потому что чувствую то же самое. — И что это? — Страх. И желание. В равных пропорциях. Кей обнял его. Крепко. Так, что Маки ахнул — от неожиданности, от давления. — Я старше тебя на восемь лет, — сказал Кей в его затылок. — И что? — Я твой хён. Ты макнэ. У нас контракт. Правила. — Которые мы уже нарушили. — Да. Которые мы уже нарушили. Маки развернулся в его руках. Теперь они сидели лицом к лицу. Вода доходила до их ключиц. Пена таяла, открывая плечи, грудь, животы. — Кей-хён, — тихо сказал Маки. Это прозвучало иначе, чем обычно. Не данность. Не обращение по иерархии. А имя, которое он пробовал на вкус. — Когда ты называешь меня по имени, у меня внутри всё переворачивается. — Знаю. Я чувствую. Твое сердце бьется быстрее. — Ты и это чувствуешь? — Я чувствую всё, что касается тебя. Маки провел рукой по его груди, спустился ниже, под воду. Кей перехватил его запястье. — Не торопись. — А я и не тороплюсь. Я наслаждаюсь. — Чем? — Тем, что ты позволил мне зайти так далеко. Кей отпустил его руку. Позволил. Маки гладил его бедро, потом живот, потом снова бедро. Не брал в руку — просто водил пальцами, очерчивая, запоминая. — Смазка есть? — спросил Маки. — В аптечке. Над раковиной. Маки встал, вышел из ванны. Вода стекала по его ногам, оставляя мокрые следы на плитке. Он достал тюбик, вернулся. Шагнул в воду, сел на колени между ног Кея. — Раздвинь ноги, — попросил он. — Командуешь хёном? — Прошу. Красиво. Кей раздвинул. Вода плеснула через край. Маки выдавил смазку на пальцы — гель ушел под воду, но тепло осталось. — Скажи, если будет неприятно, — сказал Маки. — Скажу. Первый палец вошел легко. Вода помогала. Кей откинул голову на бортик, закрыл глаза. Пена касалась его подбородка. — Так хорошо? — голос Маки был низким, сосредоточенным. — Угу. — Не угу. Скажи словами. — Хорошо. Продолжай. Второй палец. Кей выдохнул сквозь зубы. Маки двигался медленно, находя ритм, находя угол. Его свободная рука гладила внутреннюю сторону бедра Кея — успокаивающе, поддерживающе. — Ты напряжен, — заметил Маки. — Это хорошо. — Нет. Расслабься. Я не сделаю больно. — Я не боюсь боли. Я боюсь, что мне понравится слишком сильно. Маки наклонился, поцеловал его в живот. Мокрыми губами, сквозь пену. — Понравится. Обещаю. Третий палец. Кей закусил губу, вцепился в бортик ванны. Маки ждал, пока дыхание выровняется. — Дыши со мной, — сказал он и начал дышать медленно, глубоко, показывая пример. Кей повторил. Вдох. Выдох. И еще раз. — Готов? — спросил Маки. — Да. Маки убрал пальцы. Надел презерватив — достал из аптечки вместе со смазкой, подготовился, предсказуемый. Смазал себя. Приставил к входу. — Смотри на меня, — сказал он. Кей посмотрел. На мокрого Маки, на его темные волосы, прилипшие к вискам, на глаза, в которых не было ничего, кроме Кея. — Я люблю тебя, хён, — сказал Маки. — Не как брата. Не как коллегу. По-другому. По-настоящему. Кей не успел ответить. Маки вошел. Плавно. В воде — легче, чем на суше. Тепло окутало их обоих. Кей выдохнул, чувствуя, как наполняется, как вода смыкается вокруг, как Маки замирает внутри него. — Не двигайся, — попросил Кей. — Дай привыкнуть. — Хорошо. — Я тоже тебя люблю. Не знаю, с какого момента. Но люблю. Маки закрыл глаза. На секунду. Когда открыл, на ресницах блестели капли — вода или слезы, Кей не разобрал. Кей обхватил его лицо ладонями, притянул к себе. Поцеловал долго, неторопливо, пробуя на вкус — соль, пена, Маки. — Теперь двигайся, — сказал Кей в его губы. Маки двинулся. Медленные толчки в теплой воде. Ванна чуть покачивалась. Пена оседала, открывая их тела — переплетенные, влажные, живые. Кей гладил его спину, лопатки, копчик. Чувствовал, как напрягаются мышцы при каждом движении. Маки дышал часто, но ровно — контролировал себя, не срывался. — Ты можешь быстрее, — разрешил Кей. — Я хочу, чтобы это длилось. — А я хочу, чтобы ты кончил. И я следом. Вместе. Маки ускорился. Вода заплескала через край. Кей вцепился в его плечи, приподнял бедра навстречу. Глубже. Так. — Ты… — Знаю. Маки застонал — низко, грудью. Кей чувствовал, как член пульсирует внутри, как напряжение растет, как вода вокруг становится горячее. — Сейчас, — выдохнул Маки. — Давай. Маки кончил с тихим рыком, вжимаясь в Кея, замирая. Сокращения передались Кею, и через удар сердца он кончил следом — без прикосновений, только от спазмов внутри, от того, как Маки сжимал его в объятиях, от того, что этот ребенок сказал ему правду. Они замерли, оба мокрые, оба в пене, в воде, в тепле. Вода остывала. Но им было жарко.

***

Они лежали в ванне, пока вода не стала ледяной. Потом перебрались в кровать — мокрые, голые, счастливые. Кей укрыл их одним одеялом, притянул Маки к себе. — Хён. — М-м. — Завтра на репетиции мы снова будем делать вид, что ничего не было? — Будем. — А ночью? — Ночью будет то, что мы решим. Маки повернул голову, посмотрел ему в глаза. — А давай решим, что теперь всегда. — Всегда — это громко. — Тогда пока. На завтра. На послезавтра. На следующую неделю. Достаточно? — Достаточно. Маки улыбнулся. Той самой улыбкой, из-за которой Кей терял голову. Кей поцеловал его в лоб, в нос, в уголок губ. — Спокойной ночи, Маки. — Спокойной ночи, хён. Я тебя люблю. — Знаю. Я тебя тоже. Маки закрыл глаза. Через минуту его дыхание выровнялось — уснул. Молодой, доверчивый, красивый. Кей смотрел на него еще долго. Вспоминал, как всё начиналось. Съемки, улыбки, взгляды в камеру, взгляды друг на друга. Фан-сервис, который перестал быть сервисом. Игру, которая стала реальностью. Он провел пальцами по волосам Маки. Тот пошевелился во сне, прижался ближе. Кей улыбнулся в темноту. Завтра они снова будут коллегами. Хёном и макнэ. Лидером и самым младшим. Но ночью — когда гаснет свет и закрываются двери — они будут просто Кеем и Маки. Двумя людьми, которым повезло найти друг друга среди шума, огней и камер. И это было не страшно. Это было правильно. Кей закрыл глаза. И тоже уснул — впервые за долгое время без снов. Просто тепло. Просто рядом. Просто его.

***