Береги их, Костлявая, или прими их!

Отставной офицер ФБР Хорхе Рамирес иногда захаживал к гадалке на ранчо возле города Кульякан. Поговорить с умершим близким другом, Арчулетой. Волосы на голове пенсионера выпали практически полностью, даже седая борода начала заметно редеть на круглом лице. "А! Сеньор Рамирес! Проходите!" - приветствовал его немолодой хозяин ранчо верхом на лошади. Ранчо было большим. Всюду там можно было увидеть сканунов одной породы, чистокровные верховые. На нём трудились несколько десятков наёмных сотрудников. Лошади могли бегать мимо поливалок, а могли находиться под навесом. Хорхе нравилось там бывать, подальше от суеты. Большой богатый дом приветливо зазывал своим светлым фасадом. Внутри его остановила знакомая молодая мексиканка с грустными глазами. "Доброго дня, сеньор Рамирес. Сегодня я буду проводить сеанс". "Доброго дня, Альба. А что случилось? Где Ваша мать? Ей не здоровится?" "О, нет, сеньор. Мои родители развелись, и мать уехала к родителям", - отвечала девушка, провожая кверента в кабинет. "Мне очень жаль, сеньорита. Как Вам даётся связь с мёртвыми? Вам не тяжело, такой молодой?" "Нет, сеньор. Я практикуюсь с детства. А по поводу развода я не переживаю. У гадалки не может быть счастливой личной жизни". "Сеньорита, Альба, позвольте, это кто Вам сказал такое?" - мужчина смягчил голос и добро улыбался. "Так все говорят". "Сеньорита, Вы меня простите, но говорят, что кур доя́т. Вы, например, хотя бы знаете, почему́ Ваши родители развелись? Они не ладили? Или Ваша матушка полюбила другого и поэтому уехала, к нему, а не к родителям? Хм?" "Я... не гадала на это", - девушка немного растерялась и присела в небольшом светлом строгом кабинете в удобное кресло, на место гадалки, поправив длинную юбку. Не думала она, что займёт место матери так скоро. Хорхе поправил за собой плотный занавес и присел в кресло напротив, через стол. "Оо, а зачем Вам тогда дар? Разве только для заработка? Во всём можно разобраться, Альба. Особенно, если есть источники информации. Ну, и я использую свои прожитые годы, которых, кстати, по боле будет, чем Вашим родителям, чтобы скоротать Вам время, и скажу вот что. Ваше счастье зависит только от Вас. Вы - кузнец собственного счастья. И не только собственного в Вашем случае, потому что Вы прекрасны, и Вы должны это помнить". "Благодарю Вас, сеньор", - девушка опустила большие глаза, но тут же вновь подняла. Она не улыбалась. "Знаете, как ещё говорят, если уж Вас это интересует. Говорят, что женщина может всё, если только захочет. Вот у меня есть знакомый, Вы, может, о нём слышали. Эль Мариачи. Вот он бы Вам мозги-то промыл". "Эль Мариачи - миф, сеньор. И даже если у него есть прототип, то как он промоет мне мозги? Он красив?" "Не столько красив, сколько мудр, Альба. Он потерял всё, и ему больше ничего не нужно. Его жену и дочь убили, а он даже к игра́льным картам никогда не притрагивался. И причём здесь мантика после этого? Он сильно моложе меня, а выглядит, как старик. И это не миф. Миф - это то, что Вы мне сейчас сказали про свою якобы судьбу. Вы не гадали себе?" - отставной офицер сидел расслабленно, нога на ногу, и не был скуп на жесты и мимику. "Нет, я не могу гадать сама на себя". "Почему?" "Никто не может. Тогда гадание не будет точным". "Аа, а Ваша матушка гадала Вам?" - он старался смотреть в глаза. "Ну, мать - это мать. Она никогда не скажет ничего плохого". "И что же она Вам нагадала, если не секрет?" "Что... я буду с местным мужчиной старше меня. Мне никуда уезжать не нужно". "Вот и славно, сеньорита. И чего ж Вы от себя своё счастье прогоняете своими мыслями? Я не себя имею ввиду, если что. Я не то что старше Вас - я стар для Вас". "Моя бабушка, мать моей матери, тоже в разводе, и уже не первый раз. А у меня был парень, тут в Кульякане. И он ушёл к другой... Он старше меня, хоть и не намного". "Ну, не намного не считается. И Альба, поймите, если Ваша бабушка или матушка полюбили других, это не значит, что они несчастны. Простите меня, что я так говорю. И надеюсь, Вы никогда с этим не столкнётесь. Но прошу, поймите. Ваше счастье зависит только от того, разрешаете ли Вы себе быть счастливой или нет. Не надо спрашивать разрешения больше ни у кого. Даже у мужа". Позже. "Арчулета, друг, как ты?" Планшетка под пальцами девушки и мужчины забегала по доске Уиджи. "У него всё хорошо, сеньор. Он передаёт Вам привет". "Арчулета, ты вспомнил что-нибудь о своей бывшей работе?" Планшетка снова проехалась по доске. "Нет, сеньор, он с радостью забыл всё плохое, поэтому помнит только близких, а не работу". "Ясно". Позже. "В деревню, если хотите, съездийте. Это полчаса езды на автомобиле и, наверное, час верхом. На север от Капильи на шоссе Саналону ещё примерно столько же". Хорхе надел шляпу, тепло распрощался и в целом почему-то был чем-то доволен, странно для самого себя.