Береги их, Костлявая, или прими их!

Он был симпатичным и приятным, поражал своими талантами. Альба допускала мысль, из-за которой чувствовала себя не в своей тарелке и одновременно на пьедестале некоего первого места в абстрактном конкурсе: возможно, для него их встречи были свиданиями. И вот он решил как-то об этом заявить. И выбрал для этого нестандартный способ. Такой способ, о котором она и подумать не могла. Слова звучали бы совсем не так, как прозвучали образы, затронув струны души. Удалось ли ей сделать то же самое? Этого Альба не знала. Но могла проверить. Он лишь улыбался, как будто видел её. Она положила ладонь на его грубое предплечье. Женскую грудь щекотало изнутри. Привставая со скамейки, девушка потянула за обе руки. И к чёрту эти видения! Тёплое наслаждение - это его руки, его губы, дыхание - всё его тело. И её мягкость, отвечающая на каждое прикосновение, податливая. Дома он безошибочно нашёл её бёдра и усадил на край стола. Альба не заметила не слишком мягкую посадку. Его губы впились в тонкую кожу на её шее. Она обхватила его ногами и скинула кроссовки. Мужские руки уже проскользнули под юбкой и добрались до трусиков. Пальцы просунулись между резинкой и мягкой плотью. Шелдон ловко спустил бельё под прохладными ягодицами девушки, замечая на нём влажность. Трусики соскользнули с маленьких гладких коленок на пол. А парень снова подхватил Альбу под бёдра и донёс до кровати, где её спина относительно мягко встретилась с матрасом. И пока её несли на руках, она уже ощущала внизу твёрдость от горячего тела напротив. Под юбкой стало свободнее, но не прохладнее из-за жара пульсации крови в жилах. Обоим любовникам становилось всё жарче, но не хотелось остывать. Не в состоянии больше томиться он проник в неё. Её мышцы сжались в наслаждении, передавая приятные импульсы по всему телу вновь и вновь, с каждым толчком, а девушка подавалась навстречу. Вместе с удовольствием Альба чувствовала, как в неё входила противоположная энергия и вызывала физические покалывания. Не в том смысле, что мужская. А холодная. Холодная во всех своих проявлениях и поведении в противовес её теплоте и симпатии к людям, некоторой жертвенности.

***

Рядом с Шелдоном, на его постели девушке снился он прошлый. Её мучило желание всё ему рассказать, поведать, что он потеряет свои красивые глаза, помочь ему. "Он убил бы тебя, хладнокровно, как только бы ты всё ему рассказала. Потому что ты больше не представляла бы из себя ценности для него, а лишь опасность. Опасность, что расскажешь что-то кому-то ещё", - произнёс ровный женский голос из ниоткуда. "Лучше бы я никогда не видела твоих глаз", - сказала Альба во сне. Агент Сэндс улыбался. Он всё портил одним своим видом и преследовал, как злой дух. Он присутствовал тогда, когда они виделись с Шелдоном; присутствовал сейчас и будет присутствовать всегда. "Хорошо, что я никогда с тобой раньше не встречалась, - сказала сновидица. - Ты продал свою душу". "Продать душу, как ты это называешь, моя суеверная подруга, - это всего лишь выработка толерантного отношения к чему-то полезному. А сделка с совестью - это, на самом деле, проявление мудрости", - ответил агент ЦРУ из прошлого с присущими ему кокетливыми манерами: жестом, направленным на тебя, мягким взглядом, лёгким поворотом головы на тонкой изящной шее, хищной улыбкой. Спящая не ощущала угрозы. Чувствуя себя сильнее и злее, она хотела прогнать это видение прошлого, уже не имеющее власти. Но только проснулась. Это была правда или морок? Шелдон крепко спал вблизи. Безобидный. Рука потянулась погладить прогиб его тёплого бо́ка. Он не проснулся, лишь громче посопел. Это привилегия обычных людей: крепко, долго и сладко спать. Но Альба решила, что спать она больше не будет. Всё равно уже было утро. Можно было так сказать. И она встала делать себе кофе, запоминая, что и где брала, чтобы поставить туда же. Обычно близость вызывает у людей больше доверия друг к другу. И так было и с Альбой. Поначалу. Но третий глоток кофе всё изменил. Начали приходить мысли и воспоминания, что он ведь её обманывал с самого начала. Вероятно, это можно было понять. Но собирался ли он рассказывать? В итоге всё равно всё выяснилось. И когда он предложил предсказать ему будущее, тогда всё же всё бы раскрылось. Уже не говоря о вмешательстве Шелдона из недалёкого прошлого. Значит, всё в порядке. Или было что-то ещё? Ему было, что скрывать с его работой. Она до сих пор не знала, как на самом деле он лишился глаз. И знакомы они слишком мало, чтобы он ей столько рассказывал и правды. Её гложило чувство неизвестности, которое она пыталась списать на паранойю из-за своего прошлого негативного опыта. Но ничего не получалось. Услышав аромат кофе, мозг Сэндса по привычке начал просыпаться. По остроте аромата он мог понять, где сидела его девушка. Он улыбался. "Доброе утро", - Альба первой нарушила молчание. Он потянулся к ней, коснулся и поцеловал её в ухо, затем нашёл губы. Через поцелуй ему передался горько-сладкий вкус кофе. А бабочки внизу её живота разлетелись, поймав второе дыхание от воспоминаний того, что парень вытворял ночью. От него пахло... мозг в состоянии эйфории не мог подобрать синоним выражению, которое считал "бедным": сексом. Всеми их ночными ароматами. И кофе уже не мог их перебить. Девушка догадывалась, что от неё пахло так же. "Повторим, красавица моя?" Лишь на грани удовольствия мысли затихали, и от такого она не могла отказаться. Не сейчас, когда их тела ещё были горячи, а ощущения свежими. От него не только пахло сексом, от него выглядело сексом: от его атлетической фигуры. И её молодая горячая мексиканская кровь сходила с ума. Она не отрывала от него взгляд, пока поднимала со стула свою упругую круглую попку. Она молча, с прерывистым дыханием, сама повела его в постель. С улицы не доносилось ни звука. Почти настойчиво Альба "заставила" его лечь и произнесла при этом почти весело: "Ляг". Она приподняла юбку и заняла позицию сверху, поправила копну волос у себя на голове и стала слегка тереться шёлковыми половыми губами о головку члена. Шелдон издал тихий стон, и жаждущая вагина начала "заглатывать" его половой орган, доставляя обоим всё больше наслаждения. Проснулись любовники сильно позже. По городу уже "текла кровь" в виде разнообразной жизни. Альба не помнила, что ей снилось. Но по пробуждению её преследовал всё тот же диссонанс. Изменился ли Шелдон? Или он всегда умел так искусно скрывать свою тень? У него были дела в городе, а у девушки - на ранчо. Они не договаривались, когда точно будет их следующая встреча, но она будет. Когда Альба захочет его навестить. А она захочет.

***

Чем ближе становился дом, тем более непреодолимым становилось желание Альбы поскорее залезть в гадательные карты. Она вбежала в кабинет, зажгла высокую свечу на столе и достала простую деревянную шкатулку с картами из выдвижного ящика. Теперь она могла присесть. Карты послушно легли в левую руку, ноги не скрещены. Она перетасовала колоду и задала про себя общий вопрос. Результат её устроил. Тогда она задала картам конкретный вопрос: как Шелдон лишился глаз? Левой рукой она доставала по одной карте, выкладывая их на стол "рубашкой" вверх. На этот раз результат гадания не был достаточно информативным, и за ним последовали новые вопросы. Так Альба выяснила, что Сэндс был не просто полицейским, а агентом ЦРУ. И не просто тайным агентом, а продажным, что и поспособствовало его инвалидности. Его планы не удались ни на йоту, не считая убийства генерала Маркеса. Агент разведки едва ли не лично привёл в это дело Эль Мариачи, который, кстати, видимо, действительно существовал. И без помощи Мариачи у народа Кульякана не получилось бы подавить вооружённое восстание. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Благодаря одному хитрому "гномику", возомнившему себя самым умным. У него ничего не осталось. Практически ничего. Это вызывало жалость, а остальная информация вместе с тем и смущение, разрозненность в мыслях и чувствах. У гадалки ушёл на это целый день, и не было желания идти куда-либо. Тем более что Шелдона для неё сейчас было и без того очень много. И только верховая езда могла развеять эти мысли.

***

Сэндс ведь обычно не спал до поздна. Этим руководствовалась его девушка, которая не могла назвать себя так абсолютно точно. Шёл дождь, и она не стала искать Шелдона в городе, а сразу направилась к нему домой под зонтом. "Кто там?" - ожидаемо произнёс агент ЦРУ с пистолетом за дверью. "Это Альба", - только сказала она и не представляла себе, как он обрадовался. "Уже соскучилась, милая?" - его улыбка странным образом обезоруживала, но веселее от этого не становилось. Он не видел, как она опускала растерянный взгляд. "Шелдон, я... не по этому поводу". "Что-то случилось?" "Нет. Просто... мне нужно разобраться в себе. Мне нужно немного времени". "Я что-то сделал не так?" - улыбка, по привычке, не сходила с его лица. "Нет. Вовсе нет. Шелдон, ты здесь не причём. Просто. Мне нужна небольшая пауза". Он тяжело вздохнул: "Ну,.. ладно". "Прости", - она сдержала слёзы и больше ничего не говорила, чтобы не рисковать. И это "прости" на прощание прозвучало так, как будто она уходила навсегда. "Даже в дождь не захотела остаться, - подумал тайный агент. - Предпочла сырые улицы моим объятиям. Ладно, может, ей и правда тоже тяжело... Либо тяжело, либо противно", - с этими мыслями он достал себе пиво из холодильника. Подумав, что пива будет мало, попытался определиться между виски и ромом. Ночной дождь барабанил по стеклу, добавляя переживаний за подругу.

***

Альба плохо спала и с радостью, хотя и не выспавшись, поднялась рано утром. Ночные мучения закончились. Она приготовила себе лошадь. "Отец, я съезжу к Алькойонки в капилью. Это ненадолго". Разогрев скакуна рысью, девушка пустила его в галоп. Поджарая гнедая лошадь подняла хвост "флажком". Очень скоро они оказались на месте. В пределах часа, немного не доезжая до города Алькойонки. Костлявая статуя Сестры с большой косой в руке (не причёска) повергла в ступор своим безликим взглядом. Она будто говорила, не пугала, напоминала: "Итак, помня о смерти, ты точно понимаешь, что делаешь? Ты уверена в том, что имеет для тебя значение, а что нет?" Всё это когда-нибудь закончится, и Сестра возьмёт её за руку Своей хрупкой костлявой рукой. Но не сейчас. Сейчас нужно было что-то оставить возле Её ног. То, что мешало жить. В качестве подношения. "Что мне делать, Сестра?" - спросила девушка. Сестра не ответила. Только ветер поднялся. Ветер с севера...