Тень сомнения

Все мы знаем о школе Хогвартс и о тайнах, которые скрываются за её древними стенами. Но что, если существует другая школа — русская школа магии, о которой почти никто не знает? Школа, спрятанная от чужих глаз среди лесов, болот и старых легенд. Никто точно не знает, что хранится внутри её стен. Есть ли там призраки? Разговаривают ли портреты? Какие предметы изучают ученики? Известно лишь одно — именно там обучаются самые сильные и великие умы магического мира. Сегодня я расскажу вам историю одной девочки. Её звали Алина Морозова. Умная, сильная и холодная, словно зимний лёд, для чужих людей. Но рядом с друзьями и семьёй она становилась совсем другой — доброй, заботливой и по-настоящему живой. У каждого человека есть свои тайны. Есть они и у Алины. Скелеты в шкафу её семьи, загадки прошлого, странные события, о которых в школе стараются не говорить вслух… Всё это вы узнаете постепенно. Не сразу. Тайны любят тишину и раскрываются только тем, кто готов слушать. А начинается наша история в восьмом классе. Почему именно в восьмом? Потому что в этой школе учатся только до одиннадцатого класса, и именно тогда в жизни Алины начинают происходить события, которые изменят всё. Но об этом — позже. Ну что ж… Пожалуй, пора начать наш рассказ. — Алина, вставай! Ты время видела? Ты опять просидела за книгами до утра? — возмущённо сказала Вероника Самойлина, подруга Алины Морозовой. — Поднимайся быстрее! Если мы опоздаем к Кикиморе, она с нас шкуру сдерёт. Алина испуганно подскочила на кровати. — Какой ещё урок? У нас же сейчас Леший! — с ужасом пробормотала она. — Отменили. У Лешего семинар, он уехал, — с досадой ответила Вероника. Алина мгновенно вскочила и побежала умываться. Через несколько минут девочки уже неслись по коридорам школы. Их шаги громко отдавались по сырому деревянному настилу. Восьмой класс в школе славянских чародейств — не шутка, а опоздание к профессору Жабиной считалось почти добровольным прыжком в пасть чудовищу. — Быстрее, Вероника! Она нас съест и мхом закусит! — задыхаясь, прошептала Алина, на ходу поправляя рубашку. — Я тебе говорила собираться быстрее! Мне вообще впервые приходится опаздывать на её урок! — огрызнулась Вероника, едва не поскользнувшись на влажном лишайнике. — Мне тоже, между прочим! — буркнула Алина. Девочки подбежали к тяжелой дубовой двери, из-за которой пахло прелой травой, сыростью и лягушками. Сглотнув, Алина потянула ручку. Вместо привычного класса перед ними расстилалась настоящая топь прямо внутри башни. Потолок исчезал в сером тумане, а вместо парт из воды торчали огромные, покрытые пушистым мхом кочки. На трех соседних кочках сидели их друзья. Максим отчаянно замахал руками, показывая на свободные места. Иван заговорщицки подмигнул и указал пальцем вверх, а Елизавета сочувственно зажмурилась, беззвучно шепча губами: «Вам хана». — Ба-а-а! Какие люди и без конвоя! — раздался скрипучий, как несмазанная телега, голос откуда-то снизу. Из ряски, прямо перед носами девочек, вынырнула профессор Жабина. Ее мантия из водорослей угрожающе колыхалась, а в растрепанных зеленых волосах сердито квакала мелкая древесная лягушка. — Морозова … Самойлина… — прошипела кикимора, сверкнув желтыми глазами. — Извольте объяснить, почему вы сухие, чистые и явились спустя семь минут после крика выпи на урок? — Мы… только узнали что у нас поменяли урок — пискнула Вероника. — Только — кикимора прищурилась. — ещё вчера об этом было сказано чем вы слушали — три пиявки в журнал! Живо на кочки, пока я вас в камыш не превратила! Девочки спешно попрыгали на свободные живые кочки рядом с друзьями. Кочки под ними недовольно чавкнули. Там их уже ждали их друзья Максим Громов Иван Златов и Елизавета Примудрая. — Итак, обормоты, тема сегодняшнего урока — заклинание «Мшистый саван», — объявила кикимора, расхаживая прямо по воде. — Формула: «Одежус Водорослеус». Кто наколдует криво — пойдет к Водяному чистить аквариум. Работаем! Максим первым взмахнул палочкой: — Одежус Водорослеус! Его школьная форма мгновенно покрылась идеальным слоем изумрудного мха. Он победно улыбнулся Лизе. Иван тоже справился неплохо, хотя его мантия стала похожа на кучу гнилой соломы, из которой вывалился жирный дождевой червь. Елизавета брезгливо отряхнула рукав, но её маскировка была безупречной — она буквально слилась с туманом. У Алины же день не задался. Заклинание сработало наполовину: мох покрыл только левое плечо, а из правого кармана полезли мокрые водоросли. Монотонный, скрипучий голос кикиморы, рассказывающей про виды болотных узлов, начал убаюкивать. Густой туман приятно обволакивал, а живая кочка под Алиной мерно, как колыбель, покачивалась на воде. Глаза девочки стали слипаться. Вероника, увлекшаяся плетением из осоки, не заметила, как Алина сладко зевнула, положила голову на колени и окончательно уснула. Кочка под Алиной тут же замерла. Профессор Жабина резко замолчала. Весь класс затаил дыхание. Максим с у horror'ом (ужасом) смотрел, как моховая подушка под Алиной начала медленно… уходить под воду. — Алина, вставай! — отчаянно, но тихо зашептал Иван, пытаясь дотянуться до неё веткой. — Храпим, значит? На моем уроке?! — зловеще прошептала кикимора. Бульк. Кочка резко ушла вниз. Алина даже не успела понять, что происходит, как с головой провалилась в теплую, пахнущую тиной болотную воду. Заклинание сна сняло как рукой. Она заколотила руками по воде, вынырнула, отплевываясь от ряски, и схватилась за край соседней кочки Ивана. Весь класс покатился со смеху. Даже строгая Елизавета прикрыла рот ладошкой, чтобы не заржать в голос. — Ну что, Алинка, взбодрилась? — ухмыльнулся Максим, протягивая ей руку. — Прекрасно! Сонливость как рукой сняло! — проскрипела Жабина, вылавливая Алину за шкив мантии маскирующим заклинанием. — Держи пять жирных пиявок за внимательность. На левое полушарие прицепишь. Оставшиеся десять минут Алина сидела на кочке, насквозь мокрая, с лягушкой на голове, злая, но зато совершенно не сонная. Проведя финальную перекличку по уловам (пиявкам и оценкам), кикимора хлопнула в ладоши. Вода в классе начала стремительно уходить в потайные люки, обнажая обычный каменный пол школы, усыпанный грязью и тиной. — Домашнее задание: выучить три вида крика болотной выпи! На следующем уроке будете орать мне тут хором! — крикнула Жабина на прощание. — И не сметь мыть мантии до конца дня! Кто придет на ужин чистым — заставлю драить котлы! Звонок известил об окончании часа. Пятерка друзей, оставляя за собой грязные следы и капающую воду, поспешила в коридор. — Ну ты и дала, Алина, — хохотал Иван, когда они вышли. — Такого погружения в предмет у нас еще не было! — Заткнись, Вань, — буркнула Алина, выжимая подол мантии, но сама не выдержала и улыбнулась. Урок кикиморы они точно запомнят надолго. Коридор школы славянских чародейств дышал осенней сыростью, смешанной с запахом печного дыма, старого пергамента и... болотной тины. Пятерка восьмиклассников шлепала по каменным плитам, оставляя за собой мокрые, грязные следы. Алина шла в самом центре, сердито выжимая подол мантии, с которой все еще капала зеленоватая ряска. Вдоль стен главного коридора, прямо перед массивными резными дверями обеденного зала, выстроилась анфилада оживших мраморных статуй великих писателей. Ученики старались проскакивать этот участок на цыпочках, но сегодня спрятаться было невозможно — от компании разило тухлым болотом на версту. — Эк, батенька, ну и амбре! — мраморный Александр Сергеевич Пушкин брезгливо поморщился, поправляя каменные кудри, и картинно прижал ладонь к носу. — Сударь Есенин, вы изволили жаловаться на запах кабака? Так вот вам истинный аромат провинциальной скуки и болотного невежества! — Да замолчи ты, Сашка! Чего нос воротишь? — огрызнулся с соседнего постамента мраморный Сергей Есенин, вальяжно закинув ногу на ногу и стряхивая невидимый пепел. — Дети к природе тянутся! К истокам! Подумаешь, девка в камыш загремела. Я и сам, бывало, в затон падал, когда луну в пруду ловил. Зато какая экспрессия! Эй, мадмуазель Алина, вам мох к лицу, истинно говорю! Квакушку на макушке только поправьте, сползла на левое ухо! Иван прыснул в кулак, за что получил от Алины увесистый подзатыльник мокрым рукавом. — Не обращай внимания, Алин, — тихо шепнула Вероника, косясь на Пушкина, который уже начал палочкой выводить на стене эпиграмму про «грязных дев». — Хуже другое. Нас сейчас весь замок увидит в таком виде. — Слушайте, а почему Жабина так строго-настрого запретила смывать эту грязь? — спросил Максим, брезгливо отлепляя от ладони присохшую пиявку. — Это же просто издевательство. Ладно Алина — она заснула. Но мы-то заклинание выполнили! — Дурак ты, Макс, хоть и отличник, — авторитетно заявила Елизавета, аккуратно обходя лужу, которую сама же и оставляла. — Это не издевательство, это техника безопасности. Вы что, забыли, какая неделя началась? Неделя Навьего Морока. Лиза огляделась по сторонам и понизила голос до шепота: — Грязь из класса кикиморы — это не просто болотная жижа. Жабина заваривает её на отваре из корней чертополоха, костей летучих мышей и слез водяниц. Этот состав создаёт вокруг нас «навий фильтр». Школа стоит на стыке миров, и сейчас, в период Морока, сквозь щели в подвалах лезут мелкие навьи твари — сурожики и ночницы. Они слепые, но идеально чуют чистую человеческую кровь и свежую магию. А вот запах кикимориного болота для них — как стена. Они думают, что мы — просто кучи старого торфа, и не трогают нас. Если Алина сейчас отмоется, её до вечера искусают так, что она покроется фиолетовыми волдырями и начнет разговаривать на древнеордынском. Сама Жабина этот запах обожает, а для нас это — живой щит. Так что терпите и воняйте. Двери распахнулись, и ребята вошли в Обеденный зал. Помещение было колоссальным: вместо потолка над головами плыли тяжелые грозовые тучи, сквозь которые изредка пробивались золотые лучи магического солнца. Вдоль зала тянулись четыре длинных дубовых стола, за каждым из которых сидели ученики разных факультетов. Факультет Велес: Возглавляла его Василиса Премудрая — родная тетя Лизы. Настоящая статная царевна в строгом темно-синем сарафане с золотым шитьем. Она вела «Высшую дипломатию и метаморфозы». Под её крылом собирались самые хитрые, начитанные и склонные к ментальной магии студенты. Заметив племянницу в тине, Василиса лишь едва заметно вздохнула и пригубила взвар из серебряного кубка. Факультет Даждьбог: Им руководили Три Богатыря (Илья, Добрыня и Алеша). Они вели коллективный курс «Ратной магии, боевого клича и тактики». За их столом сидели самые крепкие, честные и яростные ребята. Богатыри сидели во главе, шумно ломая руками калачи и подмигивая проходящим мимо грязным восьмиклассникам. Факультет Мокошь: Самый приземленный, уютный и природный факультет. Их декан — Леший, профессор «Природной навигации и языка зверей». Но сегодня его кресло за преподавательским столом пустовало. Леший уехал на трехдневный международный семинар в Беловежскую пущу — обмениваться опытом с немецкими друидами и польскими боровиками, поэтому его обязанности временно исполняла сама кикимора Жабина, которая уже сидела за учительским столом и с аппетитом хрустела маринованными жуками. Факультет Сварог: Факультет ремесленников, кузнецов и изобретателей. Их вела Баба-Яга, профессор «Высшего зельеварения и артефакторостроения». Она сидела, закинув костяную ногу на стол, и ковырялась в зубах серебряным кинжалом, неодобрительно поглядывая на кикимору. За главным столом сидели те, кто заставлял трепетать всю школу. Рядом с пустующим местом Лешего сидел Профессор Кот Учёный — завкафедрой «Мифологической истории и лукоморских сказаний». Почему он кот? Да потому что триста лет назад он был великим волхвом Баюном, который так глубоко погрузился в анимагию сна, что просто забыл, как возвращаться в человеческое тело. Впрочем, его это не волновало. Кот сидел на специальном высоком стульчике, листал когтем огромный фолиант и лакал из миски сливки, заколдованные на бесконечное обновление. Он был невероятно умен, но если кто-то в зале начинал шуршать фантиком, Кот мгновенно терял нить мысли, его зрачки расширялись, и он ронял очки в суп. Чуть дальше восседал самый непредсказуемый учитель — Профессор Змей Горыныч, ведший «Магическую фортификацию и огневую защиту». Из-за проклятия трехглавости, запечатанного в человеческое тело, у него была тяжелая форма расщепления личности, причем характеры менялись хаотично от урока к уроку. Сегодня за обедом у него явно был кризис. Его лицо то наливалось багровой яростью, то становилось благостным, то глуповато вытягивалось. — Я говорю, нужно поставить защитные руны на южной стене! — вдруг громко закричал Горыныч басом, стукнув кулаком по столу. Через секунду его лицо разгладилось, голос стал тонким и ласковым: — Ну зачем же руны, голубчик? Давай лучше посадим там цветочки, незабудки... Еще через миг он глупо улыбнулся, пустил слюну и уставился на свою вилку: — О, смотри, вилка... Хы. Острая. А если её в нос засунуть? Полетит? — Сам ты вилка, дурак! — снова рявкнул он басом на самого себя. — Цветочки он посадит! Я тебе эти незабудки в глотку запихаю! Кот Учёный даже не поднял головы, лишь привычно отодвинул от Горыныча тарелку с горячим борщом, чтобы тот случайно себя не спалил. Рядом со Змеем сидела Профессор Русалка (Мария Водяничная), отвечавшая за «Гидромантию и подводную логистику». Она сидела в специальном кресле-аквариуме, её длинные лазурные волосы плавали в воде, а вместо ног колыхался чешуйчатый хвост. Она то и дело брызгала водой в Горыныча, чтобы тот остыл. Рядом с ней развалился Профессор Серый Волк — поджарый, резкий мужчина в ободранной кожаной куртке, с вечной ухмылкой и шрамом через весь глаз. «Серый Волк» — это была его официальная кличка и имя в паспорте. Он был сильнейшим анимагом империи и вел «Курс боевой анимагии и выслеживания». Он хитро подмигнул Максиму и Ивану, унюхав их болотный шлейф, и демонстративно завыл на тучи под потолком, за что получил нагоняй от Василисы Премудрой. И чуть дальше сидел профессора Соловья Разбойника, который преподавал «Акустическую инженерию и боевой свист». Старичок с огромными легкими и титановыми зубами сидел на самом краю стола в берушах, потому что даже собственный шепот у него иногда вызывал локальные землетрясения. Во главе стола, на огромном троне из темного дерева и костей ископаемых ящеров, восседал Директор школы — Кощей Бессмертный. На людях он выглядел как импозантный, очень бледный мужчина лет сорока пяти, в безупречном черном сюртуке со старыми серебряными пуговицами. У него были ледяные глаза и длинные, ухоженные пальцы, которыми он мерно стучал по подлокотнику. Для всего остального мира, особенно для зарубежных магических министерств вроде британского Министерства Магии или французской Академии Шармбатон, Кощей числился по документам как «Константин Борисович Щей — молодой, перспективный маг в седьмом поколении». Ни одна живая душа за пределами школы не должна была знать, что этому «молодому специалисту» на самом деле перевалило за 4800 лет. Если бы международная магическая общественность узнала, что школой управляет древнейший темный владыка, переживший три ледниковых периода, Атлантиду и крещение Руси, поднялся бы страшный скандал. Начались бы бесконечные инспекции, санкции и проверки от Международной Конфедерации Магов. А Кощей просто хотел покоя, тишины и возможности обучать молодое поколение. Поэтому он тщательно поддерживал миф о своей «молодости», раз в пятьдесят лет симулируя собственную смерть и возвращаясь под видом своего же «внучатого племянника». Кощей обвел зал ледяным взглядом. На секунду его глаза остановились на Алина, с мантии которой прямо на чистый пол Обеденного зала шмякнулся жирный кусок болотного ила. Алина замерла, боясь дышать. Директор едва заметно приподнял бровь, уголок его губ дернулся в едва уловимой ухмылке, и он удовлетворенно кивнул Жабиной. Защита Навьего Морока работала как надо. — Садимся живей, — толкнул Алину в бок Иван, утягивая её за стол факультета Мокошь. — На нас уже Соловей Разбойник смотрит, сейчас как свистнет от умиления — и мы без ушей останемся. Ребята дружно повалились на скамью. Впереди был целый час обеда, огромные тарелки с дымящимися щами, пироги с брусникой и обсуждение того, как они будут сдавать экзамен Горынычу, если у того опять заклинит все три головы одновременно.