Давай попробуем встречаться!

— Я не хочу её! — глаза Кена пылали непонятной яростью. — Какого черта ты постоянно пытаешься нас свести! Майки вытер ладонью кровь, стекающую на подбородок из уголка губ. Это был пустяк. Ради благополучия сестры и лучшего друга он был готов на многое. Что там какой-то удар, да ещё в полсилы. Рюгуджи сильнее надавил предплечьем на его ключицы, привлекая внимание к своим словам: — Не делай так! Больше никогда! — Это как? — глаза Майки стали почти чёрными от расширившихся зрачков. — Не решай за меня, с кем мне встречаться! И на этом закроем тему. — Дай шанс моей сестре, — стоял на своём Майки. Кен напирал всем весом, и Майки чувствовал каждую неровность кирпичной кладки под своими лопатками. Обычно спокойный Рюгуджи сейчас говорил исключительно на повышенных тонах. Его бесила это непроходимая тупость Майки. — Ты пойми, я просто не могу. Ты верно считаешь меня своим бешеным псом, но даже у псов есть собственные чувства. Кен отпустил его так же резко, как и до этого прижал к стене. Отступив полшага назад, он ударил себя кулаком в грудь, словно это был последний и самый важный аргумент: — Это место уже давно занято. Майки внимательно следил за ним обеспокоенным взглядом, не двигаясь с места. — И кем же? Я с ней знаком? В их окружении было не так много девушек с кем мог бы общаться Кен. Так кто же эта конкурентка его сестры? Рюгуджи как-то криво усмехнулся словно самому себе. Плечи его опустились, как если бы вся недавняя вспыхнувшая ярость разом оставила его. Он как-то весь ссутулился и бросив через плечо: — На сегодня хватит. Я устал от твоих детских выходок, - зашагал прочь. Майки остался стоять в растерянности. Сказанное Кеном никогда не приходило ему в голову. Но то, что это была правда, не подлежало сомнению — столько искренности было в его словах. Он действительно почувствовал себя наивным дураком, как и назвал его Рюгуджи, потому что всё это время искренне считал, что хорошо знает своего друга, что у них нет друг от друга секретов. Первым порывом было догнать Кена, но он сдержался. Это было то особое редкое состояние Рюгуджи, когда он весь внутренне как будто отгораживался от Майки. Со временем Манджиро научился его узнавать. В такие моменты он очень остро чувствовал отстраненность друга, но такое бывало очень редко. Вот как сейчас. Манджиро опустился по стене на корточки. Он думал над причиной таких ситуаций. У всех них должно было быть что-то общее, что каждый раз провоцировало Кена. И он выдавал один и тот же эмоциональный шаблон: сначала яростное отрицание, потом апатичное безразличие. Первый раз это случилось, когда Кен был у него в гараже, давно переоборудованном в жилую комнату, и к ним заглянула Эмма. Она трещала без умолку, что завела в школе новую подругу более старшую по возрасту. Она такая классная и интересуется Майки. Если брат не против, то Эмма даст его контакт новой подруге. Это была такая милая трескотня, что Майки лишь молча улыбался в ответ на хорошее настроение сестры. Но Кен отреагировал очень остро: — Майки это не нужно. — Почему? — оборвав милую болтавню, протянула Эмма. — У нас сейчас итак проблем хватает с новой бандой. И отношения тут ни к чему. Только отвлекать будут. — Да, у вас постоянно какие-то дела, — возмутилась девушка. — У брата вон даже девушки никогда не было, — она мило надула губки, расстроенная, что её плану кто-то может помешать.   — Она ему и не нужна, — тот же холодный тон. — Отношения нужны и важны! — Эмма даже ногой топнула. — Но как он их заведёт, если всё время проводит с тобой. Майки усмехнулся, наблюдая за перепалкой двух самых дорогих его сердцу людей. Желая разрядить обстановку, он заметил: — А что она права, Кенчик. Люди могут подумать, что я с тобой встречаюсь. — Брат, не говори ерунды. Такое просто невозможно, — Эмма снова заулыбалась, обрадованная его поддержке, и показала Кену язык. — Моя подруга намного красивее Кена, она больше тебе подходит. И потом отношения между мужчинами — это фу. Они красивые только в манге. — Ну, тут ты права, Эмма, лидер Тосвы никогда не посмотрит на мужчину в таком плане.  — Кен поднялся казалось одним движением. — Это же не круто. Так что можете не волноваться насчёт глупых сплетен. Нечто подобное о Майки никогда не будут говорить. Он направился к выходу. — Кен, ты куда? — в тот момент Манджиро недоумевал даже больше, чем сейчас, подпирая спиной обшарпанную гаражную стену, и рассматривая свои «вьетнамки». – Я же просто пошутил. — Конечно. — Рюгуджи произнёс это вроде бы с легкостью, не придавая особого значения их разговору, но никогда ещё до этого его слова не были в восприятии Манджиро настолько эмоционально тяжёлыми. — Мне просто уже пора домой. Тогда эту его отчуждённость Майки почувствовал в первый раз. Когда дверь с мягким стуком закрылась за Кеном, брат с сестрой в недоумении перекинулись взглядами. У них обоих было от природы прекрасное внутреннее чутьё. Появилось такое чувство, что сейчас произошло что-то важное, но что конкретно они никак не могли понять. Манджиро подобрал валяющуюся рядом палку и бессознательно водил ею, вырисовывая на земле какие-то узоры. Тело требовало каких-то действий, пока его мозг лихорадочно размышлял. Второй раз это случилось, когда Инуи сцепился с Коконоем. Они кубарем катались по земле, вымещая старые обиды ударами друг на друге. Нечто подобное случалось не в первый раз, но впервые было настолько яростно. Майки тогда действительно испугался, что они поубивают друг друга. Ребята кинулись их разнимать, но Кен не позволил: — Не лезьте. Они должны всё сами прояснить друг с другом. Иначе не поможет. Рецидив будет следовать за рецидивом. Майки тогда его не понял, но спорить не стал. В некоторых вопросах Кен был мудрее его, и Манджиро доверял его мнению. Остальные члены банды беспрекословно подчинялись его заму. Ребята отошли назад, а после и вовсе тихоньку разошлись, позволяя этим двоим разбираться самостоятельно. Весь вечер Манджиро не находил себе места, предполагая, что Коко с Инуи всё же покалечили друг друга больше обычного. Давняя трагедия и детская привязанность трансформировались в нечто иное, что расплавилось между ними в том страшном пожаре и словно спекло их намертво вместе. Ощущения от этой парочки у Манджиро были странные. И если хорошенько подумать, то что-то схожее Майки иногда ощущал и от Кена. Вот как сейчас, например. Стерев собственные каракули, он воткнул палку в землю и в глубокой задумчивости уперся подбородком в колени. Майки прекрасно знал, где находилось убежище Коконоя. Не удержавшись, он решил сходить и проверить, чем всё закончилось. Заброшенное помещение находилось на «вражеской территории» и Кен, конечно, одного его не отпустил, хотя был против этой идеи. Он уныло плелся сзади и недовольно бухтел: — Вот и зачем мы туда тащимся? Чего беспокоить людей? — Вдруг что-то случилось? Что-то серьёзное? — какое-то неуемное внутреннее беспокойство толкало Майки вперед. Он упорно продолжал идти, доверяя своей интуиции. — Что там серьёзного могло произойти? Ну, поколошматили они друг друга немного как обычно. Пар спустили и будет. Они прежде всего друзья — это главное. Чем больше Манджиро хотел увидеть собственными глазами, что они в порядке, тем больше против этого визита почему-то был Кен. Не то, чтобы он за них не волновался, просто отчего-то не хотел туда идти вовсе и не хотел ничего видеть. Видимо, интуиция у Майки заразная. Они долго шли темными короткими улицами между трущоб, где не лаяли даже собаки. — Вот и зачем ты тогда за мной увязался. Меня здесь все знают. — Именно поэтому и пошёл. Знают - значит легко могут навредить. — «Легко» говоришь? — в окружавшей их темноте Рюгуджи не видел лица Манджиро, но слышал улыбку в его голосе. Конечно, он мог прекрасно за себя постоять, но ему была приятна забота Кена. Они свернули в проулок, и Майки увидел сразу из-за поворота, что дверь в коморку Коконоя была приоткрыта. Он рванулся вперед, подозревая самое худшее. Кен бежал следом, но не смотря на маленький рост, Манджиро оказался быстрее. Но вот он вдруг остановился, как вкопанный, у приоткрытой двери. Даже в тусклом свете уличного фонаря Кен увидел, как окаменели его плечи. Майки готов был увидеть всё, что угодно. Что к Коко нагрянула новая банда и ребятам крепко досталось или что они с Инуи сами друг друга издубастили так, что теперь лежат вповалку все израненные, но реальность превзошла все его ожидания. Инуи сидел верхом на бедрах Коконоя. Они оба были в одежде, но она была в беспорядке. Рядом хаотично были разбросаны открытая аптечка и пузырьки с антисептиком, пластыри и упаковка ватных палочек. Видимо, они реально сильно подрались друг с другом, но хотя бы не настолько чтобы отказать другому в обработке ран. Но всё это было в памяти Майки фоном и как-то смазано. В память въелся почему-то взгляд Коко, каким он смотрел снизу в верх на лицо Инуи. Его красивые длинные пальцы мягко перебирали светлые чуть волнистые пряди Сейшу. Лица Инуи Майки не видел, но отчётливо чувствовал его напряжение по развороту плеч, посадке головы, по его сжатым в кулаки пальцам, которыми судя по всему парень очень старался ничего не делать. Коко выглядел ужасно. Один его глаз заплыл почти полностью, нижняя губа лопнула и кровоточила, а лицо покрывали ссадины. Майки прекрасно знал, что он хорошо дрался и был достойным противником, но почему-то позволил Инуи так сильно себя избить. Казалось целую вечность ничего не происходило. Сейшу не поощрял, но и не отталкивал Коконоя, как будто просто терпел его прикосновения или не мог решиться сам к нему прикоснуться в ответ. Потом хриплый голос Коко наполнил помещение, и Манджиро отчетливо услышал его слова: — Ты должен залечить раны, оставленные тобой. Тут плечи Инуи дрогнули, он чуть склонил голову на бок, прижимаясь щекой к ласкающей его ладони. До Майки донёсся его всхлип. — Доволен? Теперь? — Манджиро вздрогнул от неожиданности. В тот момент он совершенно забыл про своего друга. — Увидел всё, что хотел? — Голос Кена за плечом Майки отчего-то был ледяным. Майки застыл. У него не было сил смотреть вперед, но и назад он не мог обернуться. Как в этой ситуации посмотреть в глаза Кену. Он совершенно по-детски зажмурился, в неверии тряся головой. — Кен, его надо в больницу. Сейшу не сможет сам залечить такие раны. Они так друг друга пинали, что без трещин на рёбрах не обошлось. Майки сейчас говорил шёпотом, нарочно скрывая за беспокойством прочее, увиденное им. Это было поразительно, но только Манджиро мог одновременно злить и умилять Кена. Беспощадно задавливая собственное умиление этой его такой чисто детской реакцией, Кен всё же не позволил ему игнорировать очевидное: — Конечно, не обошлось. Посмотри, как морщится Коконой, ему тяжело так сидеть полу облокотившись на стену, да ещё и с Инуи на бедрах, — его голос сделал ударение на конец предложения, словно растолковывал очевидное неразумному ребенку. Манджиро пора уже повзрослеть. В жизни пригодится. — Мы должны отвезти его в больницу, — сгорая от смущения, Майки рванулся было вперед, но ладонь Кена накрыла его рот, утягивая обратно. В один миг Манджиро оказался крепко прижатым спиной к груди Рюгуджи. — Майки, рентген тут не поможет, и Инуи прекрасно понимает о каких ранах идёт речь. Манджиро так и застыл в его объятиях, не пытаясь вырваться. Его мировосприятие дрогнуло, когда происходящее достигло его сознания. Кен прекрасно чувствовал мелкую дрожь, сотрясающую его тело. Первой реакцией было его пожалеть, укрыть, защитить от увиденного, но Рюгуджи сдержался. Ведь если Майки даже не задумается, что нечто подобное возможно между мужчинами, то их отношения никогда не сдвинутся с мертвой точки. И чувства Кена никогда не достигнут сердца Манджиро. Голос подвел его и дрогнул, слова прозвучали ели слышно: — Наши тела давно привыкли к побоям, они легко заживают, чего не скажешь о сердце. Но Майки его услышал. Всё это время, стоя зажмурившись, он распахнул глаза, желая что-то возразить Рюгуджи. Быть может, что здоровье тела важнее сердечных ран. Теперь он уже и не помнит, что собирался тогда сказать. Запомнил только очень чётко, как медленно, словно в замедленной съёмке, Сейшу склонился к Коконою, целуя его разбитые губы. Пальцы Коко крепко, наверняка, до боли вцепились в его талию, притягивая к себе ещё ближе. Он яростно отвечал на поцелуи Инуи и их стоны боли смешивались со стонами удовольствия. То смущение Манджиро никогда бы больше не хотел пережить. Видеть чужую близость и в то же время самому оставаться прижатым спиной к крепкой мужской груди — это смущало так, что не возможно было передать словами. Все ощущения обострились. Сознание заполнил шёпот Кена над ухом, щекочущие ощущения от прикосновения широкой мозолистой ладони к его дрожащим губам и отчетливый стук чужого сердца где-то под лопатками Майки. Манджиро был ошарашен всем этим. Похожие моменты случались между ними в той или иной степени раньше по отдельности и в разное время, на тренировках, в разборках между бандами, на дружеских посиделках, но воспринимались по другому. Сколько раз Кен носил на своей спине спящего после плотного обеда Майки, и тогда его сердце мерно стучало за лопатками Кена. Интересно, ощущал ли он это так же, как сейчас Манджиро? Когда остолбеневший Майки пришёл в себя, его больше не удерживали надежные руки Кена. Вечерний холод от не просыхающего в узких улочках разбитого асфальта пробирался по спине под старой растянутой футболкой. Его тело больше не согревало тепло Кена. Манджиро обернулся и увидел фигуру Рюгуджи уже у того злосчастного поворота к дому Коконоя. Он уходил от всего увиденного, от реакции Майки, от его наивности, неприятия, которое Сано так и не смог сдержать, от его игнорирования. Уходил вместе со своей правотой. Тогда Маджиро понял, почему Кен был против похода сюда. Чувствуя разрастающееся в груди раздражение, Сано поднялся на ноги. Больше всего в жизни Майки не мог терпеть недопониманий. По его мнению всё должно быть однозначно. Но это слово совершенно сейчас не подходило к ним с Рюгуджи. Он всем нутром чувствовал, что Кен что-то скрывает. Но какие у друзей могут быть секреты? Разве что он не хотел обижать его как друга, зная что нравится Эмме, поэтому и не говорил раньше, что уже в кого-то влюблён. Как всё, однако, сложно с этими чувствами. Он снова мыслями вернулся к Коко с Инуи. Но с другой стороны просто, когда чувства приняты. У друзей всё вроде бы наладилось. И если бы Майки не видел тогда ту сцену у Коконоя в убежище, то никогда бы не подумал, что они в таких отношениях. В этот момент ещё одна мысль пришла ему в голову. Палка, неизвестно как снова оказавшаяся в его руках, упала на землю. Правда столь очевидная, что глупо её было не заметить с самого начала, заполнила его сознание. Не девушка нравится Рюгуджи! Поэтому он так странно себя и ведёт. Быстрыми шагами Манджиро направился к дому Кена. Это и домом то было сложно назвать, но у каждого было по своему. Каждый из ребят пристроился там, где смог. И у Рюгуджи домом была комнатка в борделе. Чем больше злился Манджиро, тем быстрее шёл. После и вовсе перешел на бег. Столько злых слов вертелось у него на языке, сколько чувств клокотало в груди. Ему тоже хотелось хорошенько навалять Рюгуджи за его скрытность и недоверие. Для Майки это было равносильно предательству. Такое лицемерие. А ему казалось, что они всё друг о друге знают. Он вихрем пронёсся по лестнице и со всей дури лупанул ногой по двери в комнату Кена. Она отлетела в сторону с громким стуком врезавшись ручкой в стену. Майки не поверил собственным глазам — этот болван сидел и читал книгу. Нет, то что Рюгуджи много читал, Манджиро прекрасно знал, но чтобы вот так спокойно сидеть за книгой, после сцены, которую закатил только что у гаражей, это было выше его понимания. Сидеть и спокойно читать, когда Майки в таком вот бешенстве. Кен не успел и слова вымолвить, мелкий с разбега сбил его на пол со стула или вместе со стулом. Этих мелочей Сано уже и не помнил. Забрался с верху и начал молотить кулаками куда не попадя, главное что по этому предателю. — Ты лживый мерзавец! Предатель! Лицемер! — удар прилетал с каждым новым словом. - А я тебе верил! Доверял! Кен пытался перехватывать его руки, но когда его лидер был в таком состоянии это было бесполезно. В ответ бить не мог. Оставалось только блокировать удары, да и то далеко не все получалось. Дверь так и осталась раскрытой. Орал Майки громко. На шум сбежались девушки, которые в дневное время обычно отдыхали. Шоу устроенное Манджиро набирало популярность. — Ты мне врал всё это время! Тебе не девушка какая-то нравится! Я прав? Прав! Кену наконец-то удалось схватить оба его запястья в руки. Не чувствуя боли от ссадин на лице - последствия пропущенных ударов, Рюгуджи не мог оторвать взгляд от глаз Майки, которые казалось метали гром и молнии. — Это парень! Ты мерзавец! Мелкого просто трясло от злости и обиды. Давно Кен его таким не видел. И очень обидно было, что причиной этому нетрадиционная симпатия друга. Народ за порогом уже начал перешептываться. Слышалось "что? ему нравится парень?" и другой женский голос добавил со вздохом "а ну, теперь всё понятно...почему он нам постоянно отказывал", а кто-то произнёс с облегчением "даже хорошо, что причина стала ясна, а то я уже начала сомневаться в собственном обаянии". Но этим двоим было всё равно на зрителей и их перешептывания. Кен не стеснялся своих чувств, а Майки был слишком зол. — Я думал, что знаю тебя. А ты знаешь меня. Что мы ничего друг от друга не скрываем. Но ты мне не сказал! Раз за разом выдавая какие-то странные реакции. Я всю башку себе сломал, пытаясь понять в чём дело. Кен, ты лгун и обманщик! Это было грустно, но до невозможного мило. Майки был милым. Именно таким Кен и полюбил его. Не грозный главарь Тосвы, а вот такой наивный мальчишка тронул сердце Рюгуджи. Прокрался в него незаметно ещё в самом детстве. — Так почему ты злишься? — спросил Кен впервые с того как этот ураган влетел в его комнату. — Потому что мне нравится парень? Или всё же потому, что я тебе не сказал? «Почему?» Майки даже не задумался, тут же выдал ответ: — Потому что это кто-то чужой! — Что за причина такая?! — вдруг не к месту хохотнул Кен. Иногда в самых простых вопросах логика напрочь отказывала Майки. Это тоже была одна из его милых сторон в глазах Рюгуджи. — А если бы был кто-то из своих, то и ничего значит? Майки замялся, не зная, что на это ответить. Каков поворот диалога. То есть получается, что он не против того, что Кену нравится парень, если он свой. Но свой это какой? Насколько свой? Как Инуи или Коконой? Манджиро поморщился, перебирая в уме возможных «кандидатов», но его Кену никто не подходил. — Ага. Значит, выбирать мне можно только из своей банды, - воспользовавшись заминкой, продавливал тему Рюгуджи. Запутавшись в собственной логике, Майки выбрал старый излюбленный и действенный способ — идти на пролом: — Что значит выбирать? — и вот он снова больше не оправдывался перед собой, а напирал с обвинениями на друга. Так было проще, чем продолжать линию рассуждения. Она вела куда-то не туда. Даже не до конца понимая суть, Майки это просто подсказывало его природное чутьё. — Ты уже кого-то выбрал и мне об этом не сказал! — Манджиро ещё раз лупанул его кулаком по груди. — Если это из-за того, что ты нравишься моей сестре, то можешь не переживать, я пойму. Манджиро изо всех сил хотел казаться взрослым и поступать соответственно, но Кен ему не позволил. Достаточно притворства между ними. Оно только всё усугубляет. — Навряд ли, — вот так парой слов Кен отметал в сторону все его попытки казаться взрослым, всё его псевдопонимание. — Нет, пойму! Почему ты не хочешь мне рассказать? — плохо скрываемая обида звучала в звонком голосе Манджиро. — Потому что это кто-то из враждующей банды? — Ты только о бандах и думаешь. Кен с внезапной волной раздражения бесцеремонно спихнул Майки с себя и рявкнул в сторону коридора: «Да, закройте вы уже на хрен дверь! Тоже мне шоу нашли». Охранник, который прибежал на шум снизу и всё это время просто стоял за спиной девушек, поняв что опасности нет, но и не зная, как реагировать, шагнул на порог и прикрыл дверь, скрывая Майки и Кена от любопытных глаз. — Конечно. Это может создать нам дополнительные проблемы. Я должен думать наперед. — Да, ты дальше собственного носа не видишь! И создаешь сейчас нам проблемы именно ты. — Кен поднялся сам, но не подал другу руку. — Почему я не могу узнать кто это? — Манджиро протянул её сам, словно предлагая мир. Кен поставил стул на место, поправил стол, и со вздохом всё же взялся за протянутую ему руку, помогая другу подняться: — Потому что тебе это не понравится. — Не нужно решать за меня понравится мне или нет, — Майки уже стоял на ногах, нарушая личное пространство Кена, и даже не думал отходить.  — Так как это касается в первую очередь меня, то думаю, я имею право это решать. Манджиро насупился, исчерпав все свои аргументы. Его взгляд снова упал на отброшенную на пол книгу. Мысль, что Кен сидел здесь и спокойно читал, опять выбесила его. Он поддал её ногой. Не в чем не повинное издание отлетело в сторону и врезалось в стенку, при падении книга раскрылась, из неё выпало фото. Майки узнал его даже с того места, где стоял. Это было их с Кеном совместное фото, снятое спонтанно в детстве по дороге в школу на одной из улочек их района. Манджиро и не помнил, кто тогда их снимал, но помнил как фотограф дурачился, протягивая к лицу Майки обломок палки, словно это был микрофон и сам он брал интервью. В ушах стоял шутливый голос "журналиста": — И последний вопрос самому крутому парню на районе — что Вы любите? Майки угорая со смеху, подыграл: — О какой сфере идет речь? — В общем в жизни? — Таяки и Кена. Почему он тогда ответил именно так, Манджиро не помнил. Ведь было много дорогих его сердцу людей. Брат с сестрой, дедушка, школьные друзья. И как на первое место умудрился стать Кен? Неужели он стал дороже его родных? Эта мысль не радовала. Майки поднял снимок с пола, он молча взвешивал собственные чувства, рассматривая внимательно старое фото. За прошедшее время он словно оброс эмоциональными связями со многими людьми, которыми дорожил, но всё это как-то отличалось от его привязанности к Кену. Он всегда занимал особое место в жизни Манджиро. Наверное, у каждого человека есть кто-то особенный и каждый хочет быть для кого-то особенным. И если это взаимно...перед глазами снова стояли Коко с Инуи. Взаимно...но всегда ли эта взаимность такого рода... Особенные для тебя и родные люди. Но Майки уже понял, что его привязанность к Кену другая. И игнорировать это понимание теперь было невозможно. Мысли плавно текли дальше. Самая простая из них была самой последней. Почему Кен пользуется этим фото вместо закладки. Обычно это постоянная вещь и качует с хозяином от книги к книге. Манджиро никогда и ничего не усложнял. И не любил, когда усложняли другие. Он привык в драке решать любые разногласия. Кулак был по его мнению самым действенным способом решения проблемы. Он улыбнулся самому себе, чувствуя, как заболела разбитая Кеном губа. Посмотрел на друга - у него лицо было всё в ссадинах. Так, значит можно считать, что драка сегодня между ними уже была. Манджиро тяжело вздохнул. Черт, значит придется разговаривать. Он потряс фотографией в воздухе, привлекая внимание Рюгуджи, который всем своим видом показывал, что Майки пора на выход, и словно нехотя сказал: — Нормальной закладкой не пробовал пользоваться? — Для меня эта нормальная. — Вот и охота тебе постоянно мозолить глаза этим фото? — Охота. — И что в нём такого особенного? — Это моё начало. — Начало чего? Майки никогда не был мастером разговоров, но сейчас он абсолютно ничего не понимал. — Чего-то особенного в моей жизни. И вдруг все разрозненные пазлы-вопросы в голове Манджиро вдруг сложились в одну простую картинку-ответ. Рискуя получить по лицу ещё раз, он спросил: — Это ведь я? Да? — Ты что? - Кен всё ещё не хотел с ним разговаривать, но Майки уже всё понял. — Человек, который тебе нравится? Рюгуджи усмехнулся: — Я, наверное, тебя сильно сегодня ударил?! В голове вон как помутилось. — Прекрати! Хватит мне голову морочить. Почему бы просто не сказать прямо. — Может потому, что это не круто. И тебе совсем не подходит? - ирония в голосе совсем не шла Кену. Манджиро из-за этого дурака сегодня целый день был на взводе. Хотел бы успокоиться, да он ему не давал. — А с хера ли ты тут решаешь, что мне подходит, а что нет? Ты что берешь меня на слабо? - Майки снова повысил голос. — Я итак знаю, что слабо. Не нужно мне ничего доказывать. Я видел твою реакцию там, возле дома Коконоя. Ты будто примерз к месту от омерзения, даже стоял зажмурившись. — Да, не было никакого омерзения, я просто был удивлен. Вот и всё. И моё отношение к ребятам после увиденного не изменилось. — Уходи, Манджиро! Надеюсь, что ты удовлетворил своё детское любопытство, — Кен испытал сегодня слишком много эмоций, ему казалось, что в нём осталась одна усталость. — Ещё нет. — Да, сколько можно! Чего ещё ты от меня хочешь? — Знаешь, Кен. Я не очень в этом всём разбираюсь. Вернее, не разбираюсь совсем, - агрессия Майки сменилась неуверенностью. - Но даже я способен понять, что ты занимаешь в моей жизни особенное место. Недавно я узнал, что понятие "особенное" может иметь разное значение для разных людей. Кен почти дошедший до двери в стремлении выдворить мелкого, потому что понял, что сам он так просто не уйдет, остановился. Он стоял спиной к Манджиро и не смел повернуться. Настало его время задавать вопросы: — К чему всё это? — Однажды я слышал разговор Эммы со своей подругой. Она давала ей советы, как отличить дружескую любовь от недружеской. Моя сестра сказала, что если ты хочешь поцеловать человека, то это уже не дружеские чувства. - Майки говорил всё тише. - Я хочу проверить, какие у меня чувства к тебе? — Так ты хочешь меня поцеловать? — Нет, я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Рюгуджи развернулся, собираясь решительно отказать, сказав что-то вроде того, что чувства людей не игрушка. — Пожалуйста, не высмеивай мою идею, Кен. Для меня важно всё прояснить. Между нами не должно быть недопониманий. Тогда ты не будешь себя странно вести и я не буду ломать голову над ненужными вещами. — Да, ты упадешь в обморок от омерзения, - Кен очень старался свести всё к шутке и не придавать этому особенного значения. Обычный Майки здесь же полез бы в бутылку с криками "да, ты что! я никогда в жизни в обморок не падал. настолько я крут", но этот, стоящий посреди его комнаты неуверенный мальчишка, просто ответил: — Я постараюсь не упасть. Не веря до конца в происходящее, в то, что Майки серьёзен, не понимая, как вообще всё обернулось подобным образом и что происходит в голове у его друга, Кен на негнущихся ногах направился к Манджиро. Он шёл к нему, потому что не мог не идти. Он хотел этого поцелуя, даже если Майки может не понравиться. Проверка. Такое, наверное, только он и мог придумать. Майки не двигался с места, сжав кулаки, словно готовился броситься в драку. Когда Кен приблизился к нему вплотную, он лишь немного запрокинул голову назад. Его большие глаза казались сейчас ещё больше то ли от страха, то ли потому что он специально держал их широко раскрытыми, не позволяя себе зажмуриться, чтобы не обидеть друга. Друга ли? Кен усмехнулся. Он никогда не видел, чтобы Непобедимый Майки чего-то боялся. Сейчас это было впервые. И от этого он казался Рюгуджи ещё милее обычного. Ладони Кена сами собой легли на овал лица Майки. Большие пальцы неторопливо поглаживали зардевшиеся в смущении скулы. Манджиро был напряжён, как струна. — Я тебе не враг, — тихо прошептал Рюгуджи. - И никогда им не стану. — Обещаешь? Даже если любовь у нас с тобой разная? Кен кивнул, вдруг поняв чего на самом деле боялся Майки и осторожно прикоснулся губами к его виску. Тот вздрогнул, непроизвольно прикрывая глаза от такой близости. Нежные, как прикосновения крыльев бабочки, поцелуи один за другим покрывали веки Манджиро. Он вздрагивал с каждым из них, но тем не менее напряжение постепенно оставляло его тело. Доверие между ними работало и сейчас. Кен не мог не радоваться, чувствуя, как Манджиро постепенно расслабляется в его объятиях. Его ладони перешли на плечи, скользнули на спину и вот он уже, не удержавшись, крепко прижал Майки к себе, целуя в макушку, благодаря за эту бесценную возможность, и чувствуя, как его нерешительно обнимают в ответ. Эта нерешительность словно подчеркивает разницу. Раньше Мелкий не задумываясь прыгнул бы в его объятия, а теперь осторожничает. И Кен благодарен ему за понимание, за саму попытку понять разницу в чувствах. Их объятия другие. И как Манджиро удалось передать разницу — настоящая загадка. Манджиро приподнимается на цыпочки и тянется к нему. Он, как всегда, настойчив в достижении цели и не прощает Кену нерешительности. Целует первым неумело и нежно. Так что у Кена сердце заходится. До того, как парень растеряет весь свой запал, Рюгуджи перехватывает инициативу. Он подхватывает Майки и буквально в три шага сажает на комод возле стены. Кен хочет видеть его глаза, его реакцию на происходящее между ними. Кен подается вперед, вынуждая его расставить ноги. Лицо у Майки всё красное от смущения, но он не пытается избежать контакта. Их глаза теперь на одном уровне, и Кен сейчас настолько близко, как и не мечтал. Перехватив инициативу он её не возвращает, целует осторожно и нежно, уже сожалея о минувшей несдержанности, которая могла напугать парня в его объятиях. Но Манджиро не выглядит напуганным, он отвечает на поцелуй. То ли взял себя в руки, то ли… Кен разрывает контакт их губ и отстраняется, заглядывает в любимые глаза. Майки в недоумении смотрит на него, словно недоволен паузой. Говорить сейчас совсем не хочется, но некоторые вопросы требуют прояснения. Это же был эксперимент. Их поцелуй. — Противно? — спрашивает как есть. Манджиро вздыхает: — Вроде бы нет, но я особенно и не понял. Слишком быстро всё. — Хочешь повторить? Не решительно, но Манджиро кивает. И Кен уже без предупреждения прижимается к его губам, окрыленный тем, что не был отвергнут сразу. Тянет пальцами за подбородок, вынуждая Майки приоткрыть рот и впустить его внутрь. Их языки соприкасаются и скользят друг по другу. Ощущения затягивают обоих, поцелуй всё больше похож на настоящий. Кен подхватывает парня под спину, вжимая в себя. И Майки не сопротивляется. Эта покорность сводит с ума. Кену тяжело поверить, что его не отталкивают. Его руки сами собой блуждают по телу Майки, пробираются под футболку, жадно ощупывая худобу парня. Это похоже на сон. Вот так обнимать и целовать Манджиро. Кен напирает, не чувствуя сопротивления. Хозяйничает у парня во рту, ласкает ладонями его тело так, как представлял себе бесчисленное количество раз. Пальцы Кена замирают на выпирающих тазовых косточках Манджиро как-то бесстыже торчащих поверх приспущенной резинки от тренников, и он словно приходит в себя, с ужасом понимая, что Майки под ним почти лежит сверху на этом узком комоде. Футболка на нём задрана, штаны приспущены, его волосы, скрывающие пунцовое лицо в абсолютном беспорядке от загребущих пальцев Кена. Рюгуджи с ужасом от собственной несдержанности отстраняется: — Напугал я тебя? — спрашивает севшим голосом от бурлящих эмоций. Кен протягивает руку, помогая парню подняться и спуститься с комода. — Не особо, — отзывается Майки, поправляя на себе одежду и расчесывая пальцами волосы. — Но в какой-то момент я боялся, что ты меня съешь. — Прости, — сокрушенно произнес Кен, опуская руки, которые всё никак не хотели отпускать Майки. — Всё в порядке, — более не удерживаемый другом, Майки обходит Кена, направляясь к двери. — Это как раз то, что требовалось. Всё сразу прояснилось. Рюгуджи, как завороженный повернулся в след Манджиро: — Что прояснилось? Что? Он задал вопрос громче, чем было необходимо, потому что понимал, что после такого перформанса всё будет или очень хорошо или очень плохо. — Ну, совершенно очевидно, что у тебя ко мне не дружеские чувства. — Черт! Я не об этом, Майки! Это очевидная вещь. — Может для тебя и очевидная, а я о ней только сегодня узнал. И весь мой мир сейчас перевернут с ног на голову. — Значит, я всё же тебя испугал. И это вовсе не твоё! Манджиро усмехнулся, стоя вполоборота: — Ну, ты же ещё живой, а значит не так уж сильно я и испугался. А то бы ёбнул ногой с разворота хорошенько ещё в самом начале. Эти слова напомнили Кену, кто перед ним на самом деле. Человек с недюжинной физической силой и с несгибаемой силой воли. Да, у него есть свои слабости, но он лидер, который ведёт за собой людей. Пусть он иногда кажется Кену милым и невинным в некоторых вопросах, но на самом деле его действия всегда взвешены и обдуманы. И, конечно, его не так просто напугать. А раз так, значит, надежда ещё есть. И Кен подыгрывает, скрывая беспокойство: — То есть ты считаешь, что мало меня за сегодня поколотил? Какой ты жестокий. — За херню, что ты устроил, конечно, мало. - Вот это тон лидера Тосвы, который не терпит ошибок. Рюгуджи вскидывается мгновенно: — Это что ты хернёй называешь? — не смотря на страх показаться слабаком в глазах Манджиро, Кен полон решимости защищать собственные чувства к этому парню даже перед ним самим. — Твои недомолвки и секреты, — пояснил Манджиро таким тоном, как будто растолковывает очевидное, и у Рюгуджи отлегло от сердца. — Никогда от меня больше ничего не скрывай! — Но что насчет тебя, Майки? — с замиранием сердца спросил Рюгуджи. — Насчет себя мне надо подумать. В конце каждого эксперимента делается вывод, Кен. Он так и ушёл, оставив Кена в ожиданиях и сомнениях. После его ухода Кен буквально не находил себе места до самого вечера. Девушки по очереди заходили к нему, беспокоились о случившемся, но, тонко чувствуя нежелание Рюгуджи говорить о произошедшем, уходили без каких-либо пояснений. Потом подослали даже охранника, конкретного такого мужчину, обычно неразговорчивого. Он похлопал Кена по плечу, как старший брат, потому что парень вырос на его глазах: — Ну, ничего — бывает, — и добавил. — Потом проходит. Он, как натурал, искренне считал, что Кен переживает из-за собственных чувств и того, что всем о них стало известно. Но ответ был неожиданным: — А я не хочу, чтобы проходило! Для меня очень дороги эти чувства и этот человек. Мужчина помолчал немного, тщательно подбирая слова, потому что видел, что на Кене лица нет, но в теме он особо не разбирался, и потому ответил так, как сказал бы своему другу влюблённому в девушку: — Тогда борись. За то, что дорого, нужно бороться, — и покрепче сжал плечо для подтверждения собственных слов. — Теперь уже от меня ничего не зависит. — С сожалением произнёс парень. — Мне остаётся только ждать. А это просто невыносимо! — Раз невыносимо, — охранник подтолкнул его к выходу из комнаты, — то нечего тут одному сидеть — гонять мысли по кругу. Пойдём лучше мне на входе поможешь. Одному тяжело и за входом следить и за порядком в помещениях. Кен был только благодарен ему за возможность отвлечься. Время тянулось мучительно медленно. И он совсем не знал, сколько нужно будет ждать. Позвонит ли ему Майки сегодня или это будет завтра, а может и намного позже. Сколько ему потребуется времени, чтобы обдумать собственные чувства. И самое страшное, если он не позвонит никогда, потому что обдумывать на самом деле нечего. Чувства не берутся просто так из воздуха от пары поцелуев. В их случае поцелуи скорее играют роль катализаторов. Не находя себе места, Кен помогал охраннику до конца его смены. Утром привязался к уборщице, помогая и ей с работой. Ближе к обеду начали просыпаться девушки. Он и с каждой из них разговаривал на отвлеченные темы. Если кто-то хотел рассказать о наболевшем, Кен внимательно слушал, но о собственной проблеме упорно продолжал молчать. Так наступил вечер следующего дня. Кен вышел с другим охранником в новую смену. Как раз попался проблемный клиент, который дебоширил и оскорблял девушек.  Рюгуджи, весь издергавшись за прошедшие сутки, был ему даже благодарен за возможность спустить пар. Схватив буянившего мужика за шиворот, он потащил его в переулок за домом, в котором располагался бордель. Охранник торопился следом, видя состояние Кена. В таком состоянии тот мог и переборщить с объяснениями. Кен искренне считал, что словами перевоспитывать взрослых людей уже поздно. Оставалось два вида воздействия: физическое и финансовое. К финансам Рюгуджи не имел никакого отношения, а вот физически очень даже мог поспособствовать воспитанию. Дебошир всё понял уже после пары ударов в живот. Скрючившись он стоял у стены, торопливо извиняясь. Охранник вцепился в Кена, который судя по всему не собирался останавливаться. — Кен, он уже всё понял! Кен, достаточно! Рюгуджи отмахивался: — Да, дело не в том, что понял. А в том, какое право имеет один человек смотреть на другого с высока не зависимо от причины. Будь то профессия, чувства или что-то ещё. Ни у кого нет такого права! Охранник уже начал думать, что если Кен не успокоится, то ещё немного и ему придется стать телохранителем клиента. В этот момент что-то тренькнуло на телефоне в заднем кармане штанов Рюгуджи. Кен молниеносно отпустил несчастного дебошира, оставив его на охранника и отошел в сторону, изучая экран телефона. В непрочитанных висело новое сообщение от Майки. «Вот он — момент истины», — подумал Кен и открыл сообщение. В сообщении было всего три слова: «Давай попробуем встречаться».