The Colour of Quiet Devotion

Глава седьмая. Осколки зеркала Когда заканчивается война, начинается битва с тем, кем ты стал на войне — и с тем, кем ты был до неё. --- Неделя после ареста Кросса и Стила прошла как в тумане. Джуди и Ник приходили в участок, подписывали бумаги, давали показания в суде, участвовали в очных ставках. Бумажная волокита оказалась хуже любой погони — она выматывала не физически, а психологически, заставляя снова и снова переживать каждый момент операции, каждую пулю, каждое слово. Джуди сидела за своим столом в кабинете, перебирая очередную стопку рапортов, и чувствовала, как глаза слипаются. Она не спала прошлой ночью — Нику приснился кошмар, он метался по кровати, кричал что-то неразборчивое, и она полчаса успокаивала его, гладя по голове и шепча пустые, но нужные слова. Он не хотел говорить, что ему снилось, и она не настаивала. У каждого были свои демоны. Её длинные уши лежали на плечах тяжёлыми, непослушными лентами. Она не собирала их сегодня — не хватило сил. Кончики ушей чуть подрагивали, когда она читала особенно трудные пункты, но в целом они висели неподвижно, как усталые флаги после бури. Ник сидел напротив и что-то печатал на старом компьютере, который вечно зависал. Его левая лапа была без повязки — шрамы зажили, но остались розовыми рубцами, которые он больше не прятал. Джуди заметила, что он стал чаще носить рубашки с коротким рукавом — как будто решил, что скрывать нечего. Или как будто хотел напомнить себе, что он выжил. — Ты сегодня какая-то тихая, — сказал Ник, не отрывая взгляда от монитора. — Устала, — ответила Джуди. — Не спалось. — Из-за меня? Она подняла голову. Ник смотрел на неё — в упор, серьёзно, без привычной ленивой улыбки. — Немного, — призналась она. — Ты кричал во сне. Что-то про «не надо» и «пожалуйста». Я волновалась. Ник откинулся на спинку стула, потер лицо лапами. Его шерсть на морде слегка примялась, и Джуди захотелось подойти и расправить её — но они были на работе, и дверь в кабинет была открыта. — Мне снился паркинг, — сказал он наконец тихо. — Тот самый. И ты была там. Ты лежала на полу, а они стояли над тобой. Я не мог пошевелиться, не мог крикнуть. Просто смотрел. Джуди встала, подошла к нему и обняла — не обращая внимания на возможных свидетелей. Он уткнулся носом ей в плечо, и она почувствовала, как дрожат его плечи — мелко, почти незаметно. — Меня там не было, — сказала она. — Я здесь. Живая. И никуда не ухожу. — Я знаю, — глухо ответил он. — Но мозг иногда верит во сне тому, чего не было наяву. Она отстранилась, взяла его морду в ладони и заставила посмотреть на себя. — Послушай меня, Ник Уайлд. То, что случилось в паркинге — это не твоя вина. И то, что тебе снятся кошмары — это нормально. Ты пережил травму. Тебе нужно время. — У нас нет времени, — он покачал головой. — Завтра новое дело, послезавтра — допросы, через неделю — суд. В Зверополисе всегда есть работа. — Тогда мы найдём время сами. Вечером, когда возвращаемся домой. Утром, за завтраком. В выходные, если они когда-нибудь случатся. Ты не один, Ник. Я здесь. И я помогу тебе справиться. Он молчал, глядя на неё. Потом кивнул — один раз, коротко, как всегда делал, когда соглашался на что-то, что шло вразрез с его привычкой всё терпеть в одиночку. — Ладно, — сказал он. — Попробуем. Она поцеловала его в лоб и вернулась на своё место. Работа ждала. В обед к ним заглянул Бого. — Уайлд, Хопс, — сказал он, закрывая дверь. — Есть разговор. Джуди напряглась. Выражение морды Бого было серьёзным — даже больше, чем обычно. Он сел на стул, стоявший у стены, и положил лапы на стол. — Я тут подумал, — начал он. — Вы оба работаете как черти. Дело с Кроссом и Стилом — это был успех, но цена… — он кивнул на перевязанную лапу Ника. — Цена высока. — Это работа, сэр, — ответил Ник. — Мы знали, на что шли. — Знали, — согласился Бого. — Но я не хочу, чтобы вы сгорели. Поэтому — приказ. Вы оба идёте в отпуск. На две недели. Обязательный. Без вариантов. Джуди открыла рот, чтобы возразить, но Бого поднял лапу. — Не спорьте, Хопс. Вы нужны мне живыми и здоровыми. А сейчас вы оба на пределе. Я вижу это по вашим глазам, по ушам, по хвосту. Отдыхайте. Набирайтесь сил. Через две недели — новое дело. Он встал и вышел, не дожидаясь ответа. Джуди повернулась к Нику. — Две недели? — сказала она. — Что мы будем делать две недели? — Не знаю, — ответил Ник, и впервые за долгое время в его глазах загорелся настоящий, не притворный интерес. — Но, наверное, можно придумать. Они доработали до вечера, сдали все бумаги и вышли из участка, когда солнце уже садилось. Джуди чувствовала странное облегчение — будто кто-то снял с её плеч тяжёлый рюкзак, который она носила не замечая. Две недели свободы. Две недели, когда не нужно никуда спешить, никого ловить, ничего доказывать. — Что будем делать? — спросил Ник, когда они сели в машину. — Для начала — заедем к твоей маме. Я хочу взять у неё рецепт пирога. Потом — купим продукты. Потом — поедем домой и будем делать вид, что умеем готовить. — Звучит как план, — улыбнулся Ник. У миссис Уайлд они пробыли до вечера. Старая лиса обрадовалась им, накормила ужином, дала рецепт и ещё полведра солений «на первое время». Когда они уходили, она обняла обоих и прошептала Джуди на ухо: — Смотри за ним. Он сейчас ломкий, как стекло. Одно неосторожное слово — и рассыплется. — Я знаю, — ответила Джуди. — Присмотрю. Дома они разобрали продукты, и Ник вызвался готовить ужин — на этот раз что-то посложнее яичницы. Джуди устроилась на диване с книгой, но не читала — смотрела, как он возится у плиты, как его хвост покачивается в такт движениям, как он пробует соус и морщится — не хватает соли. — Ты смотришь, — сказал он, не оборачиваясь. — Смотрю, — согласилась Джуди. — Ты красивый, когда готовишь. — Я красивый всегда, — усмехнулся он, но в усмешке не было прежней бравады — только теплая ирония. Ужин удался — паста с овощами и креветками, которую Ник готовил по рецепту из интернета. Они ели на кухне, слушая радио, где играли старые песни. Джуди поймала себя на том, что напевает мелодию, и Ник подхватил — тихо, чуть фальшивя, но это было так по-домашнему, что у неё защемило сердце. После ужина они мыли посуду вместе — Джуди мыла, Ник вытирал. Его левая лапа всё ещё болела при некоторых движениях, и она старалась давать ему только лёгкие тарелки. — Завтра что? — спросил Ник, вешая полотенце. — Завтра — выходной, — ответила Джуди. — Ничего. — Ничего — это скучно. — Иногда скучно — это хорошо, — она взяла его за лапу и повела в комнату. — Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. Она достала из шкафа старый альбом с фотографиями — тот, что привезла из дому, когда переезжала в Зверополис. — Это я в детстве, — сказала Джуди, открывая первую страницу. — Вот с родителями, вот с братьями и сёстрами. У меня их двести семьдесят пять, если считать всех. — Двести семьдесят пять? — Ник вытаращил глаза. — Орион всемогущий. — Кролики быстро размножаются, — пожала плечами Джуди. — Я самая маленькая. И самая упрямая. Они листали альбом, и Ник задавал вопросы — кто это, где это, почему ты такая серьёзная на этой фотографии. Джуди рассказывала, смеялась, иногда грустила — особенно на снимках с бабушкой, которой уже не было в живых. — А это кто? — Ник показал на фотографию, где маленькая Джуди стояла на сцене в форме скаутов. — Это я в отряде юных детективов, — сказала она. — Мы ходили в походы, учились ориентироваться на местности, оказывать первую помощь. Я тогда решила, что хочу стать полицейским. — И стала, — заметил Ник. — И стала, — подтвердила она. — А это твой альбом? У тебя есть фотографии из детства? Ник замялся. — Немного. Мама хранит. Но я редко их смотрю. — Покажешь когда-нибудь? — Наверное, — он задумался. — Если обещаешь не смеяться. — Ни за что не обещаю, — улыбнулась Джуди. — Если будет смешно, я буду смеяться. — Жестокая крольчиха, — покачал головой Ник, но в глазах у него было тепло. Они легли спать рано — в десять, потому что оба валились с ног. Джуди прижалась к Нику, и он обнял её, положив подбородок на макушку между ушами. Её длинные уши лежали на подушке, касаясь его щёк, и он перебирал их пальцами, пока она не уснула. Ночь прошла спокойно. Ник не кричал, не метался. Джуди проснулась один раз — от того, что он слишком сильно сжал её в объятиях, но не разбудила его, только поцеловала в грудь и снова закрыла глаза. Утро началось с того, что Ник приготовил завтрак — блинчики, которые у него получились кривыми, но вкусными. Джуди сидела на кухне в его футболке (той самой, с надписью «Я пережил Зверополис»), её длинные уши были распущены, и она чувствовала себя совершенно счастливой. — Сегодня съездим в парк? — предложил Ник. — Погода хорошая. — В парк? — Джуди удивилась. — Ты, который ненавидит прогулки? — Я ненавижу прогулки без цели. А цель — быть с тобой. Это достаточная цель. Она улыбнулась и кивнула. Парк — не Саванна-парк, где на них стреляли, а другой, Центральный, с прудом и утками — был полон народу. Семьи с детьми, влюблённые парочки, пенсионеры на скамейках. Джуди и Ник шли по аллее, держась за лапы, и она чувствовала на себе взгляды — не враждебные, скорее любопытные. Крольчиха и лис. Необычная пара. — Тебя смущают взгляды? — спросил Ник, заметив, что её уши слегка опустились. — Нет, — ответила она. — Просто вспоминаю, каково это было — когда я только приехала в город. Все смотрели на меня, как на чудо. Маленькая крольчиха-полицейский. А теперь смотрят на нас. — Мы тоже чудо, — сказал Ник. — Два детектива, которые поймали самую опасную банду за последние пять лет. Это стоит внимания. Они купили мороженое — Джуди клубничное, Ник шоколадное — и сели на скамейку у пруда. Утки подплывали, надеясь на угощение, но Джуди сказала, что хлеб им вреден, и они просто смотрели, как птицы плавают по воде. — Ник, — сказала она. — М? — Ты боишься будущего? — Какого будущего? — он повернулся к ней. — Нашего. Того, что мы построим. Я боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что ошибся. Что тебе не нужна маленькая серая крольчиха с длинными ушами и характером бульдозера. Ник отложил мороженое, взял её лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. — Слушай меня, Джуди Хопс, — сказал он. — Я никогда в жизни не был так уверен ни в чём, как в том, что ты — моя судьба. Ты не ошибка. Ты — единственное правильное решение, которое я принял в своей жизни. И если ты проснёшься однажды и поймёшь, что тебе не нужен старый, уставший лис со шрамами и кошмарами, я пойму и отпущу. Но я никогда не уйду сам. У неё перехватило дыхание. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она поцеловала его — прямо посреди парка, под взглядами десятков прохожих. И ей было всё равно. Они вернулись домой под вечер, уставшие, но довольные. Джуди приготовила ужин — тот самый морковный пирог, который обещала, и Ник съел половину, приговаривая, что это лучшее, что он пробовал в жизни. — Ты льстишь, — сказала Джуди, но ей было приятно. — Ни капли, — ответил Ник, облизывая лапу. — Чистая правда. После ужина они сидели на диване, смотрели какой-то старый фильм и не разговаривали. Джуди положила голову на плечо Нику, её длинные уши свешивались на его колени, и он гладил их, задумчиво глядя в экран. — Джуди, — сказал он в какой-то момент. — М? — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы уехать из Зверополиса? Она подняла голову и посмотрела на него. — Уехать? Куда? — Не знаю, — он пожал плечами. — В маленький городок, где нет преступности. Где можно открыть свою лавку или ферму. Где наши дети будут расти в безопасности. Джуди замерла. Дети. Он сказал «наши дети». Она ещё никогда не слышала от него этого слова. — Ты хочешь детей? — спросила она тихо. — С тобой — да, — ответил Ник. — Но я не знаю, возможно ли это. Мы разные виды. Но есть приюты, есть… я не знаю. Мы можем подумать об этом. Она прижалась к нему, чувствуя, как что-то большое и тёплое разливается в груди. — Я никогда не думала о том, чтобы уехать, — сказала она. — Зверополис — это моя мечта с детства. Но сейчас… сейчас я думаю, что мечта может быть не в городе. Мечта может быть в людях. — В лисах, — поправил он. — В тебе, — сказала она. Фильм закончился, пошли титры. Ник выключил телевизор, и в комнате стало тихо. Только город шумел за окном — миллионы голосов, миллионы историй. Но для Джуди сейчас существовала только одна история — их история. — Пойдём спать, — сказала она, вставая и потягиваясь. — Пойдём, — согласился Ник. В постели они долго не могли уснуть — перешёптывались, целовались, строили планы на завтра. Ник рассказывал о том, как в детстве мечтал стать пожарным, но передумал, когда увидел, как полицейские гоняются за преступниками по телевизору. Джуди смеялась и говорила, что пожарная форма идёт лисам. — А ты бы пошла на свидание с пожарным? — спросил Ник. — Я уже на свидании с полицейским, — ответила она. — И менять не планирую. Они уснули под утро, когда за окном уже серело. Джуди снилось поле, морковь и Ник, который бежал к ней через зелёную траву, улыбаясь во весь рот. А Нику снилась она — маленькая, серая, с длинными ушами, которые развевались на ветру. Следующие дни тянулись медленно, как тягучий мёд. Джуди и Ник гуляли по городу, ходили в музеи и кино, встречались с друзьями. К ним пару раз заезжал Финник — старый друг Ника, маленький фенек с большим ртом и ещё большим сердцем. Он посмотрел на их квартиру, хмыкнул, сказал «Ник, ты наконец-то остепенился, я не верил своим глазам» и уехал, оставив бутылку хорошего вина. — Хороший парень, — сказала Джуди, когда он ушёл. — Лучший, — согласился Ник. — Спас меня не раз. В прямом смысле. Они выпили вино вечером, сидя на балконе — крошечном, где едва помещались двое. Звёзды над Зверополисом были едва видны из-за городского света, но Джуди всё равно смотрела на небо и загадывала желания. — О чём ты думаешь? — спросил Ник. — О том, что хорошо бы иметь свой дом. С садом. Чтобы можно было выращивать морковь и другие овощи. Чтобы дети бегали по траве. — Ты серьёзно про детей? — Ник повернулся к ней. — Серьёзно, — ответила Джуди. — Но не сейчас. Сначала нужно поймать ещё пару десятков преступников. Потом — подумаем. Ник рассмеялся и обнял её. На девятый день отпуска случилось то, чего Джуди боялась больше всего. Они мирно завтракали на кухне, когда Нику позвонили. Он взял трубку, послушал, и его лицо изменилось — стало серым, напряжённым. — Что случилось? — спросила Джуди. — Судья выпустил Кросса под залог, — сказал Ник глухо. — Он на свободе. Джуди почувствовала, как мир зашатался. Кросс на свободе. Тот, кто угрожал им, кто пытал Ника, кто держал в заточении свидетелей — теперь ходит по тем же улицам, что и они. — Как это возможно? — прошептала она. — У него хороший адвокат, — ответил Ник. — И деньги. Много денег. Федералы говорят, что это временно — до суда. Но временно может длиться месяцами. Джуди встала, подошла к нему и обняла. — Мы справимся, — сказала она. — Как и раньше. — Раньше он был за решёткой, — ответил Ник. — А теперь он на воле. И он знает, где мы живём. Они переглянулись. В глазах Ника был страх — не паника, а холодный, расчётливый страх профессионала, который знает, на что способен враг. — Нужно усилить охрану, — сказала Джуди. — Поговорим с Бого. — Бого уже звонил, — Ник кивнул на телефон. — Он выделил нам патрульную машину у подъезда. На время. — Этого недостаточно, — покачала головой Джуди. — Кросс хитёр. Если он захочет до нас добраться, он найдёт способ. — Тогда будем готовы, — твёрдо сказал Ник. — Мы его уже один раз поймали. Поймаем и второй. Но в его голосе не было уверенности. И Джуди это слышала. День прошёл в напряжении. Они не выходили из дома, только выглядывали в окно, проверяя, на месте ли патрульная машина. Ник проверил замки, поставил дополнительную защёлку на дверь, зарядил служебное оружие и положил его под подушку. Джуди занялась тем же — её тазер был под рукой, а старый пистолет, который она носила только в особых случаях, лежал в тумбочке. — Чувствую себя как в осаждённой крепости, — сказала Джуди, когда они сели ужинать. — Так и есть, — ответил Ник. — Наша крепость. И мы её защитим. Они почти не разговаривали во время еды — каждый думал о своём. Джуди представляла, как Кросс бродит где-то по городу, возможно, прямо сейчас смотрит на их окна через прицел снайперской винтовки. Она отогнала эту мысль — она была слишком страшной. Ночью они спали плохо. Джуди просыпалась от каждого шороха, от каждого звука на лестничной клетке. Ник тоже метался, но не кричал — просто ворочался, иногда вздрагивал и прижимал её к себе сильнее, чем обычно. Под утро Джуди решила, что так больше не может. Она встала, накинула халат и вышла на кухню. Заварила чай, села у окна и уставилась на пустую улицу. Патрульная машина стояла на месте, двое офицеров дремали внутри. Всё было спокойно. — Ты не спишь, — раздался голос Ника. Она обернулась. Он стоял в дверях кухни, в одних пижамных штанах, с взъерошенной шерстью и красными глазами. — Не могу, — призналась она. — Всё думаю о нём. Ник подошёл, сел рядом, взял её за лапу. — Я тоже, — сказал он. — Знаешь, что меня больше всего пугает? Не то, что он может прийти за мной. А то, что он может прийти за тобой. — За мной? — Джуди удивилась. — Почему за мной? — Потому что я люблю тебя, — просто ответил Ник. — И он это знает. И он знает, что причинить боль тебе — это причинить боль мне. Сильнее, чем если бы он стрелял в меня самого. Джуди поставила чашку и повернулась к нему. — Послушай, — сказала она. — Я не боюсь Кросса. Я боюсь потерять тебя. Но если мы будем сидеть в этой квартире и дрожать от каждого шороха, он уже победил. А мы не позволим ему победить. — Что ты предлагаешь? — Жить дальше, — ответила она. — Осторожно, но жить. Выходить на улицу, ходить в магазины, встречаться с друзьями. Не давать ему власти над нашей жизнью. Ник молчал долгую минуту, глядя на неё. — Ты невероятная, — сказал он наконец. — Ты знаешь? — Ты мне это уже говорил. — Повторю ещё раз. Ты невероятная, Джуди Хопс. И я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — она поцеловала его. — А теперь давай спать. Завтра много дел. Они вернулись в постель, и Джуди уснула почти сразу — убаюканная теплом его тела и ритмичным биением его сердца. Ник долго не спал, глядя в потолок и думая о том, как защитить её любой ценой. Утро принесло новости. Бого позвонил и сказал, что Кросс уехал из города — его видели на трассе, ведущей в соседний штат. Федералы установили слежку, но пока не могли арестовать — не хватало оснований. — Он сбежал? — спросил Ник. — Похоже на то, — ответил Бого. — Или делает вид, что сбежал, чтобы усыпить бдительность. В любом случае — вы в относительной безопасности. Патруль у подъезда остаётся. — Спасибо, сэр. — Берегите себя, — сказал Бого и отключился. Джуди выдохнула. Кросс уехал. Возможно, навсегда. Возможно, вернётся. Но сейчас — сейчас можно было немного расслабиться. — Хочешь пройтись? — предложил Ник. — До парка? — Хочу, — ответила Джуди. Они оделись и вышли на улицу. Солнце светило ярко, и Джуди даже прищурилась — после нескольких дней в квартире свет казался ослепительным. Ник взял её за лапу, и они пошли в сторону парка, мимо магазинов, кафе, спешащих прохожих. Город жил своей жизнью, не зная и не желая знать об их страхах. В парке было людно — выходной день. Дети бегали по газонам, старики сидели на скамейках с газетами, утки плавали в пруду. Джуди и Ник нашли свободную скамейку и сели. — Знаешь, — сказал Ник, глядя на воду. — Я никогда не думал, что доживу до момента, когда буду просто сидеть в парке с кем-то, кого люблю, и не думать о том, как выжить. — А о чём ты думаешь? — спросила Джуди. — О том, что завтра у нас последний день отпуска. А послезавтра — снова работа. И мне немного грустно. — Мне тоже, — призналась она. — Но работа — это тоже часть жизни. И мы её любим. — Ты её любишь, — поправил Ник. — А я люблю тебя. И работа — это способ быть с тобой каждый день. Она улыбнулась и положила голову ему на плечо. Её длинные уши свешивались вниз, почти касаясь скамейки, и Ник взял один из них, осторожно провёл пальцами по бархатистой ткани. — Твои уши, — сказал он. — Они как два крыла. Иногда мне кажется, если ты ими взмахнёшь, то взлетишь. — Только если ты меня подкинешь, — засмеялась Джуди. — Я слишком тяжёлая для полётов. — Ты лёгкая, как пёрышко, — возразил Ник. — И красивая. Самая красивая крольчиха в Зверополисе. — Ты просто не видел других крольчих, — отмахнулась она. — Видел. И не изменил мнения. Они сидели в парке до самого обеда, а потом пошли домой — готовить обед. Джуди решила испечь ещё один пирог — на этот раз с яблоками, по просьбе Ника. Он помогал ей, месил тесто, пачкал лапы в муке, и они смеялись, как дети. — У нас мука везде, — сказала Джуди, оглядывая кухню. — На полу, на стенах, на тебе. — Зато пирог будет вкусным, — ответил Ник, отряхиваясь. Пирог действительно получился вкусным. Они съели его почти целиком, запивая травяным чаем, и Джуди чувствовала, как уходит последнее напряжение — то, что поселилось в груди после звонка об освобождении Кросса. — Знаешь, — сказала она. — Может, Кросс и на свободе, но он не властен над нами. Пока мы вместе, пока мы любим друг друга, он ничего не может сделать. — Философское замечание, — улыбнулся Ник. — Реалистическое, — поправила она. Вечером они снова сидели на балконе, глядя на звёзды. Завтра последний день отпуска. Послезавтра — работа, новые дела, новые преступники. Но сегодня — сегодня они были просто вдвоём. — Ник, — сказала Джуди. — М? — Обещай мне кое-что. — Что? — Что если Кросс вернётся, ты не будешь геройствовать. Ты позовёшь на помощь. Мы будем действовать вместе. Ник помолчал, глядя на неё. — Обещаю, — сказал он наконец. — Если ты обещаешь то же самое. — Обещаю, — ответила она. Они пожали друг другу лапы, как когда-то, в первый день их напарничества — только тогда это было формальностью, а теперь — клятвой. Ночь прошла спокойно. Кошмары не приходили, и Джуди спала крепко, прижавшись к Нику. Её длинные уши лежали на подушке, и он перебирал их во сне — так, как делал уже много раз, даже не просыпаясь. Утро последнего дня отпуска выдалось пасмурным. Дождь барабанил по крыше, и Джуди не хотелось вставать. Ник принёс кофе в постель — первую чашку за день, и они пили его, лёжа в обнимку. — Жалко, что завтра на работу, — сказала Джуди. — Жалко, — согласился Ник. — Но мы можем устроить себе выходные и после работы. Например, по пятницам — кино. По субботам — прогулки. По воскресеньям — пироги. — Ты и пироги? — удивилась Джуди. — Я помогать, — улыбнулся он. — А печь будешь ты. — Договорились. Они провели этот день дома — смотрели фильмы, читали книги, готовили ужин. Джуди чувствовала, как что-то внутри неё успокаивается, выравнивается, становится на свои места. Две недели отпуска, две недели покоя — и вот она снова готова идти в бой. Вечером, когда они лежали в постели, Ник вдруг сказал: — Джуди, а ты знала, что в этом доме через две улицы продаётся квартира? Больше нашей, с двумя спальнями и балконом. — Откуда ты знаешь? — удивилась она. — Финник сказал. Его знакомая риелтор. Я подумал… может, посмотрим? Когда-нибудь. — Когда-нибудь — это когда? — спросила Джуди. — Ну… когда поймаем следующих преступников, — усмехнулся Ник. — Или когда накопим денег. — Давай посмотрим завтра, — сказала Джуди. — После работы. Ник посмотрел на неё с удивлением. — Серьёзно? — Серьёзно, — ответила она. — Мы живём вместе, у нас есть работа, есть любовь. Почему бы не иметь общий дом? Он поцеловал её — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. И когда они отстранились, Джуди увидела в его глазах то, чего не замечала раньше — счастье. Настоящее, тихое, без прикрас. — Я люблю тебя, Джуди Хопс, — сказал он. — Я люблю тебя, Ник Уайлд, — ответила она. За окном шумел дождь, в соседней квартире играла музыка, где-то на улице сигналила машина — обычный вечер в Зверополисе. Но для Джуди и Ника он был особенным. Потому что они поняли: неважно, сколько врагов осталось на свободе, неважно, какие испытания ждут впереди. Важно только то, что они есть друг у друга. И этого достаточно. --- Конец седьмой главы. ❤️