The Colour of Quiet Devotion

Глава одиннадцатая. Отражение в старом зеркале Прошлое никогда не уходит полностью — оно ждёт в тени, чтобы напомнить: ты не стал другим, ты просто научился прятаться лучше. --- Тишина в их новой квартире по утрам была особенной — не той, пугающей, которая бывает в одиночестве, а той, уютной, когда рядом дышит во сне тот, кого ты любишь. Джуди Уайлд — она всё ещё привыкала к новой фамилии, пробовала её на вкус, и каждый раз внутри разливалось тепло — просыпалась от того, что кто-то настойчиво тыкал носом в её длинное ухо. — Ник, — пробормотала она, не открывая глаз. — Прекрати. — Не могу, — ответил он, и в его голосе слышалась улыбка. — Твои уши пахнут цветами. Даже когда ты не вплетаешь в них ромашки. — Я вчера мыла голову шампунем с лавандой, — она приоткрыла один глаз. — Это не цветы, это химия. — Для меня — цветы, — он поцеловал кончик её уха, и Джуди вздрогнула — уши у неё были очень чувствительными, особенно по утрам. — Ты невыносим, — сказала она, но придвинулась ближе, утыкаясь носом в его грудь. — Который час? — Половина седьмого. У нас ещё полчаса до подъёма. — Тогда зачем ты меня разбудил? — Хотел посмотреть на тебя, — просто ответил Ник. — Ты красивая, когда спишь. Джуди открыла оба глаза и посмотрела на него. Его шерсть была взъерошена, усы торчали в разные стороны, а в янтарных глазах плескалось столько нежности, что у неё перехватило дыхание. — Ты тоже красивый, — сказала она. — Даже с такой причёской. — У меня не причёска, — обиженно сказал Ник. — У меня стиль. — У тебя стиль «меня только что разбудили и я не успел пригладиться», — парировала Джуди, проводя лапой по его голове, расправляя сбившуюся шерсть. Он зажмурился от удовольствия, как кот, которого гладят по спинке. — Знаешь, — сказал он. — Я мог бы привыкнуть к такому утру. Каждое утро. На всю жизнь. — Мы уже подписали документы, — напомнила Джуди. — Так что привыкай. У тебя нет выбора. — Лучший выбор в моей жизни, — ответил Ник, целуя её. Они пролежали так ещё десять минут — перешёптываясь, целуясь, строя планы на выходные. Джуди рассказывала, что хотела бы посадить цветы на балконе — настоящие, в горшках, чтобы летом пахло петуньями. Ник предлагал купить гамак, чтобы валяться вдвоём и смотреть на звёзды. Она смеялась и говорила, что на их балконе гамак не поместится, а он отвечал, что они маленькие и поместятся. В конце концов будильник зазвонил, и пришлось вставать. Джуди накинула халат, распустила уши, которые за ночь слегка спутались, и пошла на кухню варить кофе. Ник ушёл в душ, и она слышала, как он напевает под шум воды — какую-то старую песню, которую она не узнала. Они позавтракали на кухне, стоя — Джуди торопилась, потому что сегодня нужно было заехать в участок пораньше. Ник упаковал ей с собой бутерброд на обед и поцеловал в лоб. — Ты моя заботливая жена, — сказал он. — А ты — мой заботливый муж, — ответила она. — Теперь ты. — Странно звучит, — признался Ник. — Муж. — Привыкнешь, — Джуди подмигнула и вышла за дверь. В участке их ждал Бого с новой папкой. Обычное дело — кража в ювелирном магазине, свидетели, отпечатки. Джуди и Ник работали как часы — допросили продавцов, просмотрели записи камер, вычислили подозреваемого. К обеду дело было раскрыто — мелкий воришка, который уже сидел за аналогичные преступления, взял на себя вину. — Скучно, — сказал Ник, когда они вышли из кабинета допросов. — Где настоящие преступники? — Не каркай, — ответила Джуди. — Ещё накаркаешь. И накаркал. Вечером, когда они уже собирались домой, в участок позвонила взволнованная женщина — её мужа, инкассатора, не вернулась с работы. Машина исчезла, связь пропала. Бого дал задание Джуди и Нику — выехать на место последнего маршрута. — Что я говорил? — сказал Ник, когда они садились в машину. — Ты говорил «не каркай», — ответила Джуди. — А я накаркала. Они выехали на окраину, где инкассаторская машина была замечена в последний раз. Тьма сгущалась, фонари горели тускло. Джуди вела, Ник смотрел на карту. — Здесь промзона, — сказал он. — Много заброшенных зданий. Идеальное место для засады. — Или для угона, — добавила Джуди. Они нашли машину за одним из складов — пустую, с открытыми дверцами. Деньги исчезли, водитель — тоже. Кровь на сиденье была свежей. — Он ранен, — сказал Ник, осматривая пятна. — Но не смертельно — крови немного. — Вызывай подкрепление, — Джуди уже доставала фонарик. — А я осмотрюсь. Она пошла вдоль стены склада, освещая путь. И вдруг услышала стон — тихий, приглушённый. За контейнером лежал мужчина-лось, с окровавленной лапой и разбитой головой. — Жив, — крикнула Джуди. — Ник, вызывай скорую. Они оказали первую помощь — перевязали рану, успокоили пострадавшего. Лось рассказал, что на него напали двое — волк и кабан, ударили по голове, забрали деньги и скрылись. — Описание волка? — спросил Ник. — Крупный, серый, со шрамом на левом глазу, — ответил лось. Джуди и Ник переглянулись. Кросс был за решёткой — не мог. Значит, кто-то похожий. Или подражатель. Приехала скорая, забрала пострадавшего. Приехало подкрепление — оцепили район, начали прочёсывать. Джуди и Ник вернулись в участок, чтобы написать рапорт. — Кросс в тюрьме, — сказал Бого, когда они доложили. — Я проверял. Сидит, не выходит. Значит, другой. — Но описание совпадает, — заметил Ник. — Может, его подельник? — Возможно, — Бого вздохнул. — Начинайте поиск. Они работали до полуночи — пробивали по базам, опрашивали свидетелей, просматривали записи камер. Усталые, но не сдавались. Домой вернулись за полночь. Джуди упала на диван, не раздеваясь. Её длинные уши свесились с подлокотника, и Ник бережно собрал их, чтобы она не придавила во сне. — Ты спишь? — спросил он. — Нет, — ответила она, не открывая глаз. — Думаю. — О чём? — О том, что преступность не кончается. Даже когда мы женимся, даже когда ловим главных врагов. Всё равно появляются новые. — Потому что мир несовершенен, — Ник сел рядом. — Но мы делаем его чуть лучше. Она открыла глаза и посмотрела на него. — Ты веришь в это? — Верю, — сказал он. — Потому что с тобой я стал лучше. Значит, и другие могут. Она улыбнулась, притянула его к себе и поцеловала. — Пойдём спать, — сказала она. — Пойдём, — ответил он. В выходные они поехали к миссис Уайлд — старая лиса заждалась, испекла новый пирог. Джуди помогала на кухне, резала овощи для салата, а Ник чинил кран в ванной, который капал уже месяц. — Вы такие счастливые, — сказала миссис Уайлд, глядя на Джуди. — Мы счастливые, — согласилась Джуди. — Потому что у нас есть вы. — Ах ты, льстица, — старая лиса обняла её. — Но я люблю тебя. Ты — дочь, которой у меня никогда не было. — А вы — мать, которой у меня много, но вы особенная, — ответила Джуди. Ник вернулся из ванной, чумазый, с гаечным ключом в лапе. — Кран починил, — сказал он. — Что на обед? — Пирог, — хором ответили мама и жена. — Два пирога, — уточнила миссис Уайлд. — Морковный и вишнёвый. — Я люблю вас, — сказал Ник и чмокнул обеих в щёку. После обеда они сидели в саду — старом, заросшем, но уютном. Джуди качалась на качелях, которые Ник смастерил для матери, и смотрела на небо. — Знаешь, — сказала она. — Иногда мне кажется, что я во сне. — Почему? — спросил Ник, сидя на траве рядом. — Потому что у меня есть ты, есть дом, есть работа, которую я люблю. Это слишком хорошо для реальности. — Реальность иногда бывает хорошей, — он взял её за лапу. — Просто мы привыкли к плохой. Она сжала его пальцы и закрыла глаза. В понедельник их ждал сюрприз. В участок пришёл пожилой лис — седой, с морщинистой мордой и усталыми глазами. Он попросил детектива Хопс и лейтенанта Уайлда. — Я — отец Ника, — сказал он, когда они вошли в комнату для допросов. Джуди почувствовала, как Ник рядом напрягся. Она знала эту историю — отец ушёл, когда Нику было пять, и больше не появлялся. — Зачем вы пришли? — спросил Ник глухо. — Я болен, — сказал старый лис. — Рак. Мне осталось недолго. Я хотел попросить прощения перед смертью. Ник молчал. Джуди взяла его за лапу под столом. — Ты бросил нас, — сказал он наконец. — Маму. Меня. Мы жили в нищете, она работала на трёх работах, а я… я чуть не стал преступником, потому что не было отца, который научил бы меня, что правильно. — Я знаю, — старый лис опустил голову. — И мне нет оправданий. Но я хочу, чтобы ты знал: я всегда думал о тебе. Каждый день. — Этого недостаточно, — Ник встал. — Твои мысли не кормили нас, не защищали от холода, не лечили, когда я болел. — Я знаю, — повторил старый лис. — Но я пришёл не за тем, чтобы ты меня простил. Я пришёл попрощаться. Он встал и, прихрамывая, направился к двери. Ник смотрел ему вслед, и Джуди видела, как дрожит его хвост. — Подождите, — сказала она. Старый лис обернулся. — Дайте ему время, — Джуди посмотрела на Ника. — Может быть, он сможет простить. Не сейчас, но когда-нибудь. — Я подожду, — кивнул старый лис и вышел. Ник стоял, не двигаясь. Потом опустился на стул и закрыл лицо лапами. — Ты как? — спросила Джуди, обнимая его. — Не знаю, — ответил он глухо. — Я думал, что этот день никогда не наступит. Что он умер или просто исчез навсегда. А он пришёл. И просит прощения. — Ты не обязан прощать, — сказала Джуди. — Но, может быть, стоит выслушать. — Зачем? Чтобы сделать ему легче перед смертью? А мне что? Моя боль никуда не денется. — Она не денется, — согласилась Джуди. — Но, может быть, ты перестанешь носить её в себе. Ник молчал долгую минуту. Потом поднял голову — его глаза были красными. — Я подумаю, — сказал он. Они поехали домой молча. Джуди вела, Ник смотрел в окно. Город мелькал за стеклом — рекламы, вывески, лица. Где-то среди этих лиц был его отец. Старый, больной, одинокий. — Ты хочешь поговорить? — спросила Джуди, когда они зашли в квартиру. — Нет, — ответил Ник. — Хочу побыть одному. Она кивнула и ушла на кухню — готовить ужин. Оставила его в комнате, одного, с мыслями. Слышала, как он ходит из угла в угол, как вздыхает, как иногда останавливается и замолкает. Ужин она приготовила простой — пасту с соусом. Поставила тарелку перед Ником, села напротив. Он ел молча, не поднимая глаз. — Я позвоню ему, — сказал он наконец. — Завтра. — Хорошо, — Джуди взяла его за лапу. — Я буду рядом, если захочешь. — Ты всегда рядом, — он посмотрел на неё. — Спасибо. Утром Ник позвонил. Разговор был коротким — договорились встретиться в кафе, нейтральной территории. Джуди поехала с ним, но осталась за соседним столиком — на случай, если понадобится. Старый лис пришёл один. Выглядел он плохо — худой, бледный, с трудом передвигался. Ник встал, когда он подошёл, и они сели друг напротив друга. — Ты похож на меня, — сказал старый лис. — Таким я был в молодости. — Я не похож на тебя, — ответил Ник. — Я не бросаю своих. — Знаю, — старый лис вздохнул. — Я читал о тебе в газетах. Ты — герой. Я горжусь тобой. — Ты не имеешь права мной гордиться, — голос Ника дрогнул. — Ты не растил меня, не учил, не поддерживал. — Я знаю, — старый лис опустил голову. — Но я всё равно горжусь. Они заказали кофе — чёрный для Ника, такой же для отца. Джуди сделала вид, что пьёт чай, но прислушивалась к каждому слову. — Почему ты ушёл? — спросил Ник. — Испугался, — ответил старый лис. — Ответственности. Того, что не смогу быть хорошим отцом. Я был слабым, Ник. Слабее, чем ты. — Ты мог вернуться, — сказал Ник. — Пытался, — старый лис покачал головой. — Несколько раз. Стоял под окнами, смотрел на свет в комнатах, но не решался войти. — Боялся мамы? — Боялся тебя, — признался он. — Твоих глаз. В них было столько обиды, что я не выдерживал. Ник молчал, глядя в чашку. Потом поднял глаза. — Я не прощу тебя, — сказал он. — Не сейчас. Может быть, никогда. Но я выслушал. Можешь умереть спокойно. Жестоко, но честно. Старый лис кивнул, встал, и вдруг пошатнулся. Ник подхватил его — инстинктивно, не думая. — Сядь, — сказал он. — Допиши кофе. — Ты добрый, — прошептал старый лис. — Как твоя мать. — Я не добрый, — ответил Ник, помогая ему сесть. — Я просто не хочу, чтобы ты умер в моём присутствии. Бумаг хлопот. Он сказал это с усмешкой, но Джуди видела, как дрожат его лапы. Они допили кофе в молчании. Потом Ник помог отцу выйти из кафе и поймал такси. — Позвони, если нужна будет помощь, — сказал он, когда старый лис садился в машину. — Позвоню, — ответил тот. — Спасибо. Такси уехало, а Ник остался стоять на тротуаре, глядя вслед. — Ты поступил правильно, — сказала Джуди, подходя. — Я поступил, как поступил, — ответил он. — Не знаю, правильно ли. Она взяла его за лапу, и они пошли домой — молча, держась за руки. Через неделю пришло известие — старый лис умер. Ник узнал от врача, которому оставил свой номер. Он сидел на кухне, сжимая телефон в лапе, и не плакал. — Ты как? — спросила Джуди, садясь рядом. — Я не чувствую ничего, — сказал он. — Пустота. Ни боли, ни облегчения. Просто пусто. — Это нормально, — она обняла его. — Горе бывает разным. — Я не горевал, когда он ушёл, — сказал Ник. — Я плакал, когда маме было тяжело, когда я не мог ей помочь. А сейчас… я не знаю, что чувствую. — Ты чувствуешь потерю, — мягко сказала Джуди. — Даже если ты не хотел его знать, он был твоим отцом. Часть тебя. Ник молчал, прижимаясь к ней. Её длинные уши обвили его плечи, и он зарылся в них носом, прячась от мира. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя, — ответила Джуди. Они просидели так весь вечер — не говоря ни слова, просто чувствуя друг друга. Город за окном шумел, но для них существовала только тишина. На похороны Ник не пошёл. Сказал, что не хочет видеть могилу человека, которого не знал. Миссис Уайлд пошла — она была женой старого лиса, даже после развода что-то связывало их. Вернулась грустная, с красными глазами. — Ты правильно сделал, — сказала она Нику. — Ты не обязан был прощать. — Я не простил, — ответил Ник. — Я просто отпустил. Они сидели втроём — мать, сын и жена — на кухне, пили чай и молчали. Джуди держала Ника за лапу, миссис Уайлд смотрела на сына с болью и любовью. — Вы у меня остались, — сказала старая лиса. — Самое дорогое. — И ты у нас, — ответила Джуди. — Самая дорогая. Ник кивнул, не поднимая глаз. Через несколько дней жизнь вернулась в привычное русло. Джуди и Ник работали, расследовали ограбления, ловили преступников. Новое дело — серия краж в элитном районе — отвлекало от мыслей об отце. — Знаешь, — сказал Ник, когда они сидели в машине после допроса свидетеля. — Я, наверное, никогда не узнаю, почему он ушёл. Не по-настоящему. Он говорил «испугался», но это слишком просто. — Может, он сам не знал, — ответила Джуди. — Иногда люди делают вещи, не понимая зачем. — А потом жалеют всю жизнь. — Потом жалеют, — согласилась она. Она взяла его за лапу, и они поехали домой — к их дому, который они построили вместе. Без прошлого, без сожалений. Ночью Нику приснился кошмар. Джуди проснулась от того, что он кричал — не громко, сдавленно, будто его душили. Она потрясла его за плечо. — Ник! Проснись! Он открыл глаза — дикие, испуганные. Потом увидел её, выдохнул и прижался, дрожа. — Я здесь, — шептала Джуди. — Со мной. Всё хорошо. — Он приходил, — прошептал Ник. — Отец. Сказал, что я такой же, как он. Что я брошу тебя, когда станет трудно. — Ты не бросишь, — твёрдо сказала Джуди. — Ты не он. Ты Ник Уайлд. Мой муж. Мой напарник. Мой друг. — Откуда ты знаешь? — Потому что я вижу тебя каждое утро, — она поцеловала его в лоб. — Я вижу, как ты заботишься обо мне, о маме, о тех, кто тебе дорог. Ты не способен бросить. Ник молчал, прижимаясь к ней. Её длинные уши лежали на подушке, и он перебирал их пальцами, успокаиваясь. — Я люблю тебя, — сказал он наконец. — Я знаю, — ответила Джуди. — И я люблю тебя. Они уснули под утро, когда за окном уже серело. В субботу они поехали на кладбище — Ник решил, что хочет попрощаться. Могила была свежей, с венком от миссис Уайлд. Ник стоял, глядя на камень, и молчал. — Я не злюсь, — сказал он наконец. — Но и не простил. Просто… отпустил. Живи там, где ты есть. А я буду жить здесь. Он положил на могилу камешек — по старой традиции, которую когда-то рассказывала мать. И повернулся к Джуди. — Пойдём, — сказал он. — Пойдём, — ответила она. Они вышли с кладбища, и солнце осветило их — маленькую крольчиху с длинными ушами и рыжего лиса, который наконец-то отпустил прошлое. Вечером дома Джуди испекла пирог — морковный, как любил Ник. Они съели его, сидя на балконе, глядя на звёзды. — Спасибо, что была рядом, — сказал Ник. — Всегда пожалуйста, — ответила Джуди. — Это моя работа. — Твоя работа — ловить преступников. — А моя жизнь — быть с тобой, — она улыбнулась. — Это разные вещи. Он поцеловал её, и они сидели так долго — обнявшись, молчаливые, счастливые тем особым счастьем, которое приходит после бури. На следующей неделе Бого дал им новое дело — сложное, запутанное, связанное с отмыванием денег. Джуди и Ник работали как проклятые, и иногда ей казалось, что они снова в том самом деле с Кроссом — та же атмосфера, те же лица. — Ты думаешь, он вернётся? — спросила Джуди, когда они сидели в машине после допроса важного свидетеля. — Кросс? — Ник покачал головой. — Нет. Он сидит глубоко. Но его подельники — возможно. — Значит, нам нужно быть готовыми. — Мы всегда готовы, — он взял её за лапу. — Вместе. Они улыбнулись друг другу, и Джуди завела двигатель. Дома их ждал сюрприз — на пороге сидел Финник с огромным букетом цветов. — С годовщиной, — сказал он. — Месяц, как вы поженились. — Ты помнишь? — удивился Ник. — Я помню всё, — фенек усмехнулся. — Особенно то, что вы мне должны бутылку виски. — Должны? — поднял бровь Ник. — За то, что я ваш брак организовал, — Финник подмигнул Джуди. — Без меня вы бы до сих пор стеснялись. — Мы не стеснялись, — возразила Джуди, но взяла цветы. — Спасибо. Заходи. Они зашли в квартиру, и Финник принялся рассматривать обстановку — книги, гитару, фотографии на стенах. — Уютно, — сказал он. — Даже для крольчихи и лиса. — А для фенека? — спросил Ник. — Для фенека всегда уютно, где есть пирог, — фенек посмотрел на Джуди. — Ты же испекла? — Угадал, — Джуди достала из холодильника пирог — яблочный, который спекла утром. Они сидели втроём на кухне, ели пирог, пили чай и болтали. Финник рассказывал о своей новой пассии — белка Таня, которая работала в парке аттракционов, оказалась серьёзной девушкой, и он даже подумывал о предложении. — Ты? Жениться? — не поверил Ник. — А что? Ты женился, и я могу, — фенек пожал плечами. — Мы, лисы, такие — нашли свою пару и держимся. — Фенеки не лисы, — заметил Ник. — Фенеки — маленькие лисы, — парировал Финник. — И очень гордые. Они засмеялись, и Джуди почувствовала, как тепло разливается внутри — от этих посиделок, от друзей, от дома, который наконец-то стал настоящим. Поздно вечером, когда Финник ушёл, они легли спать. Джуди прижалась к Нику, и он обнял её, целуя в макушку. — Хороший был день, — сказал он. — Хороший, — согласилась Джуди. — И завтра будет хороший. — Откуда ты знаешь? — Потому что я с тобой, — ответила она. Он улыбнулся и закрыл глаза. За окном шумел Зверополис — миллионы голосов, миллионы историй. Но для них двоих существовала только одна — их собственная. И они писали её каждый день — слово за словом, удар сердца за ударом. --- Конец одиннадцатой главы