Дружбу сексом не испортишь

- Во дворце Линвэнь одни лентяи. Дворец Линвэнь медленно работает. Во дворце Линвэнь опять бардак. Дворец Линвэнь опять ничего не успевает. И чем только во дворце Линвэнь занимаются? Организация никакая. Полный бардак. И сама... Сам Линвэнь ничего не делает! - Завела привычную шарманку богиня литературы. Щеки ее уже алели от выпитого вина, что придавало особого шарма даже ее мужскому обличию. Неизменно, каждый раз, когда три Небесные Опухоли собирались, чтоб выпить и расслабиться, разговор сводился к одной из трех тем. Первая - вопиющие и непристойные похождения Генерала Мингуана, который волочится за каждой юбкой. Разумеется, они не обсуждали подробности подвигов Пэй Мина на любовном поприще. Это дело досужих сплетен, вовсе не интересное нашей компании. А вот что их действительно возмущало, так это то, что большая часть этих историй была сущим вымыслом, не имеющим никакого отношения к реальности. Пэй Мин ни сколько не смущался своего послужного списка, но когда ему приписывали роман с очередной дурнушкой, это вызывало у него негодование. Одно дело - быть главным повесой всех времен и народов, совсем другое - трахать все, что движется. Кстати о том, что движется, вторая тема - непотребные выходки повелителя ветра, в очередной раз застанного пьяным и в женском обличии. Ши Уду представлял это проблемой таких невиданных масштабов, будто его младший брат не просто пропил кучу денег, а еще и пополнил список любовниц Пэй Мина. Если он со всей своей занудностью начинал обсуждать эту тему, то прекратить это не представлялось возможным. И третья тема, тема сегодняшнего вечера - недовольство небесного двора работой дворца Линвэнь. Вот они - три драмы Небесных Опухолей. - Ремонт дворца Генерала Наньяна после его очередной драки с Сюаньчженем идет слишком долго. Так долго, будто чиновники дворца Линвэнь сами вытесывают и таскают камни, - подхватил поток жалоб Пэй Мин. - А дороги не обновлялись с незапамятных времен! И куда только идут заслуги, что мы ежегодно платим в бюджет Столицы? То ли они там все считать не умеют, то ли прикарманивают себе часть наших средств. - Продолжил Ши Уду. Доведение жалоб до абсурда было их излюбленным способом поддержать подругу. Как правило, это продолжалось до тех пор, пока ситуация не становилась на столько нелепой, что троица саркастичных богов просто не валилась на пол от хохота. - И не говори, точно утекают в карман неприлично богатого Водного Тирана. Никак иначе не объяснить то, что происходит. - Пэй Мин все раскручивал этот моховик, обращаясь к Ши Уду и поглядывая на Линвэнь в ожидании, когда уголки ее губ приподнимутся. - Треть бюджета точно осела в его кармане и покрывает расходы на попойки его то ли брата, то ли сестры. - Он не упустил возможность снять груз общественного порицания с одной только богини, и распределить ее ровным слоем по всем Опухолям. - Точно, а вот вторая треть наших денег точно уходит на их собственные попойки. Это неприлично столько пить! Не пристало божествам высшего порядка бухать, как черти. Хотя сами черти Хуа Чена всем Призрачным городом пьют меньше, чем эта троица. - Мгновенно парировал Повелитель Вод. - А оставшаяся треть ушла на алименты бесчисленным любовницам Генерала Мингуана. Странно, что в столице до сих пор нет отдельного дворца для его гарема. Как бы друзья ни старались, им никак не удавалось заставить Линвэнь улыбнуться. Она лишь мрачно добавила: - Этим дармоедам лишь бы возмущаться. За них всю грязную работу делают, а они еще имеют наглость выказывать недовольство. - А что им делать с разленившимся дворцом Линвэнь? Они вообще-то божественные налогоплательщики. И имеют право знать, на что идут их заслуги, - продолжал Ши Уду со своей любимой темой денег. Меж тем Линвэнь все мрачнела: - Сами хоть бы одну декларацию правильно подали. Налоги они платят! Они даже не могут посчитать, сколько налогов должны перечислить. За каждым приходится все пересчитывать и выставлять корректный счет. Что сложного в том, чтоб нанять толковых служителей средних Небес и правильно отчитаться о своих доходах? - А почему это мы сами должны все считать? Всех толковых и бестолковых служащих забрала сама Линвэнь. С такой оравой младших чиновников можно самостоятельно вести учет всех денежных потоков Небесной Столицы. - А Ши Уду только вошел в кураж. - Да когда ей это делать? Весь ее дворец только и занят тем, что считает любовниц Мингуана! - Пэй Мин попытался перевести все в шутку и взять удар на себя. - А дороги и стройки? Я им что, коммунальная служба? По всякой безделице, по любой малейшей проблемке - сразу к Линвэнь. Мол, на! Разбирайся! - С каждым словом она становилась все угрюмее, а пальцы все сильнее сжимали чарку с вином. Младший из компании Опухолей продолжал подливать масло в огонь: - Ну должен же дворец Линвэнь заниматься хоть чем-то полезным! А то только бумажки сортируют по полочкам, да раздают свои дурацкие задания по ловле всякой демонической шушеры. И почему это они раздают указания? Сами бы со всем разобрались! От этих слов богиня литературы лишь крепче сжала чарку и одним глотком опустошила ее, после чего дрожащими руками потянулась за кувшином, чтоб вновь ее наполнить. Пэй Мин смог ее опередить и сам подлил всем присутствующим вина. - Вот казалось бы, верховное божество литературы, а копит макулатуру, в которой нет ни малейшего смысла. Вот как она вообще вознеслась? Разве можно так хорошо вести бухгалтерскую книгу, чтоб вознестись на Небеса? - Вот тут Ши Уду переборщил... Одно дело ругать ее за излишнюю дотошность, медлительность расследований ее дворца или бардак в документации, но даже в шутку принижать ее литературные способности... Такое могло закончиться очень плохо даже для ее друга, но Повелитель Вод был молод, зелен и бесстрашен. Будучи увлеченным любимой игрой в абсурдизацию проблемы, он на этом не остановился: - Может поэтому она и принимает мужской облик, чтоб казаться серьезнее? Женщины не сильны в литературе... Он не успел закончить мысль. Рядом раздался звон битого фарфора. По комнате разлетелись осколки от только что брошенной в мраморный пол чарки. Перед лужей вина стояла богиня литературы в своем истинном облике. Глаза ее светились яростью, дыхание было тяжелым и глубоким, со свистом вылетающим из легких так, будто она вот-вот зарычит. Она сверлила глазами своих друзей около минуты, пока те прибывали в шоке, а потом заговорила, жестикулируя с усердием истинного оратора. - Вот как?! Уже из нового поколения божеств никто и не помнит моих литературных достижений! А я, между прочим, более четырех сотен лет считалась непревзойденным мастером художественного слова! Мои политические трактаты до сих пор проходят в земных учебных заведениях. Ну да, они были написаны еще до вознесения. И что с того? Такое нельзя просто взять и забыть! Кто я здесь? Глава Небесной Канцелярии! Архивная крыса! Девчонка на побегушках, которая подтирает задницы вознесшимся бездельникам! Всё как раньше, только теперь еще все забыли, что я лучший из вознесшихся литераторов. - Дражайшая Цзе, он преувеличил. Это... как ее там? Гипербола, художественное преувеличение, - Пэй Мин медленно приподнялся с тахты, выставляя руки вперед в примирительном жесте. - Ну уж нет, Старина Пэй! - Она резко обернулась к нему, по пути снося рукавом с низкого столика кувшин с вином. Его попытка усмирить гнев богини потерпела крах. Он ошарашенно сел обратно. - Его слова - лишь отражение общего мнения. Ничего не изменилось с тех самых пор! Все мои усилия по модернизации системы управления Небесами, по укреплению места женщины в литературе и иерархии власти - всё прахом! Как бы я ни старалась, как бы высоко не взлетала, меня все еще считают самозванкой, которой нужно притворяться мужчиной потому, что женщина способна только на обслуживание, а не на настоящее творчество! А тут еще и эти две выскочки. Пишут свои порнографические памфлеты с небылицами. Только порочат всех писательниц и журналисток. Смыли в клоаку весь мой многовековой труд... "Сплетни Небес" - вот это макулатура! Помои, вылитые на пергамент! Позорницы! Будь моя воля, ноги бы их в Небесной Столице не было! - Повелитель Линвэнь, ну они то, что тебе сделали? Про тебя в их газетёнке не слова. Вот нам с Пэем досталось!- Встрял потрясенный Ши Уду.       - Ничего ты не понимаешь, молод еще. Проживешь с моё, посмотрим, что с тобой станет лет через триста. - Парировала богиня. - Дело не в том, что они пишут ширпотреб и напраслину. А в том, что смеют публиковать под своим именем, а безмозглая толпа возносит эту писанину до Небес! Стыд то какой! - она закрыла лицо обеими руками, потом резко откинула их и обратилась к генералу Мингуану. - Вот ты, старина Пэй, что думаешь? Есть ли в этой беллетристике хоть что-то достойное Небес? - Дражайшая Цзе, ты же знаешь, мне такое не обидно. Да даже напиши они историю обо мне с их собственным участием, я бы не обиделся, и читал бы с интересом. Уже не знаю, литература ли это, но описания бывают натуралистичные, - Пэй откинулся на тахту и натянул дежурную улыбочку ловеласа, чтоб придать себе более уверенный вид. Но на самом деле, такое яростное проявление Линвэнь заставило его внутренности сжаться, а сердце замедлить ход. Ему хотелось двух вещей: чтоб эта напряженная ситуация скорее прекратилась, и заткнуть рот Повелителю Воды, азарт которого только распалялся. - Да нашему Пэю только в радость почитать о себе и симпатичных богинях, - вставил шпильку Ши Уду. - И ты туда же, старина Пэй! Оцениваешь женщину только как объект удовлетворения собственных низменных желаний, как кусок мяса, а не субъект деятельности. Вам обоим и на ум не придет, что женщина - это самостоятельная творческая единица, способная на большие дела. Из-за таких как вы божков, не видящих дальше своего носа, за столько столетий ситуация не изменилась. Ты, Пэй, даже на меня, свою подругу, последнее время, когда я в женском обличие смотришь так, будто уже придумал способ затащить в постель. И это после всего, через что мы вместе прошли!       - Дражайшая Цзе, прошу тебя, успокойся! Я не виноват, что ты так прекрасна, что взгляд отвести невозможно, - он встал, пытаясь заключить ее руки в свои.       Она одним размашистым движением вырвала свои запястья из его рук и с громким почти рычащим выдохом сказала: - Да ну вас к дьяволу! - развернулась и ушла.       Как только звук ее шагов перестал быть слышим в коридоре, Пэй Мин, будто вышедший из потрясения, с грохотом сел на свое место, схватился рукам за голову и шумно выдохнул. - Потрясающе! Впервые вижу в ней столько эмоций. Я и не знал, что наша холодная Линвэнь на твое способна, - восхищенным тоном произнес Ши Уду так, будто разбудил вулкан и страшно этим гордился. - Дело - дрянь... - неживым голосом отозвался бог войны. - Ну да, сегодня у тебя с ней поговорить не получится. А я предупреждал, что не нужно флиртовать с ней так, как ты привык. Она у нас другая. Но ты меня не послушал. Но ничего, остынет, признаешься ей в другой раз. - Я не об этом... - он вынырнул из-за ладоней и посмотрел на друга. - А о чем тогда? - Недоумевая уставился на него бог воды. - В прошлый раз, когда я видел ее в такой ярости, она уничтожила целую страну.        - Не может быть такого. Ты серьезно?        - Абсолютно.       Пэй Мин не был бы генералом Мингуаном, если бы сложа руки наблюдал за тем, как страдает женщина. Тем более речь шла не об обычной женщине. Речь шла о той, кого он безмерно уважал и потому, никогда не переходил границ, очерченных их многовековой дружбой и множеством общих тайн. Собственно говоря, она была единственной женщиной, честь которой он берег даже от самого себя. И вообще, единственной женщиной, у которой была честь. Именно поэтому все обиды, нанесенные ей, он воспринимал как личные, и не мог с ними смириться. Любая боль, причиненная ей, воспринималась как его собственная, и от этого что-то внутри сжималось, поднималось от солнечного сплетения прямо к горлу и застревало там незримым комом. И от того было в сотню раз больнее осознавать, что сейчас причиной ее боли, пусть невольно, являешься ты сам. Линвэнь не так просто было обидеть, она тщательно скрывала свое нежное сердце ото всех под броней скептицизма и сарказма. Не удивительно, ведь специфика ее деятельности предполагала бесконечную критику и конфликтные ситуации, за годы такой работы любая душа обрастёт толстой кожей, не чувствительной к едким комментариям. Обывательскому взгляду невозможно заметить то мимолетное изменение в ее взгляде, когда строгая и бесчувственная богиня литературы чувствует что-то кроме усталости. И явное проявление ее эмоций, определенно, предвещало беду. Все обстоятельства складывались так, что Пэй Мин просто не мог себе позволить остаться безучастным и дать ей справиться с эмоциями в уединении, как она предпочитала. Сейчас, как никогда, он чувствовал потребность заключить ее свои объятия и спрятать от невзгод. Это хрупкое и нежное создание, которое строит из себя сильную, независимую и бессердечную. Генерал Мингуан входил в число тех немногих, что знают ее с этой скрытой стороны и могут распознать ситуации, когда она особенно уязвима. Боль пронизывала все его естество. Голова, будто налитая свинцом, тяжелела от перепутанных мыслей. Сейчас он едва ли отличал гнев, разочарование и смятение, что испытывала она, от своих собственных чувств. Каждый шаг в сторону ее дворца одновременно подгонялся его рвением и замедлялся, как якорем, прицепленным к его ноге, страхом перед тем, что его сердце давно желает сделать. Каждая мысль о ее грустном взгляде, растерянном состоянии, тонких запястьях или хрупком стане придавала ему решимости. И в то же время страх перед той разрушительной силой, коей она сейчас обладала, делала каждый его шаг тяжелее. Сейчас в ее власти была его гордость. Она могла одним словом разрушить все его надежды и растоптать его самомнение. Чего ей стоит стереть с лица Небес еще одно божество? Но генерал Пэй не был бы собой, если бы трясся веками от страха, не пытаясь завоевать желаемую женщину. Пока он перебирал в голове варианты завязки диалога, камень мостовой самым коварным образом исчез именно там, куда ступала нога бога войны. Споткнувшись, он чуть растерялся, едва не потеряв равновесие. Эта неловкость вырвала его из потока тревожных мыслей: - А ей я скажу, что дороги отличные. Оставшуюся часть пути он преодолел уже с полной ясностью ума. Так больше продолжаться не может. Генерал Пэй всегда слыл честным человеком. А иногда - даже правдорубом. И не пристало ему бояться признаться в своих чувствах. Настало время разрушить недосказанность, подтвердить все подозрения и пошатнуть то, что они называли дружбой. У дворца Линвэнь гулял прохладный ветерок. Он втянул ноздрями ночной воздух. Вдохновляющая свежесть наполнила его легкие. Толчок. Шаг. И вот уже по коридору слышится решительная поступь бога войны. Самые расторопные служащие Небесной Канцелярии были снесены потоком энергии, исходившим от него. Менее шустрые, завидев это, не осмелились подойти ближе и лишь пролепетали что-то вроде «Владыка Линвэнь сейчас никого не принимает». Однако Пэй Мин дал понять, что не желает слышать возражения, захлопнув дверь в личным кабинет Линвэнь прямо перед их любопытными носами. За столом, заваленном несметным количеством свитков и книг, сидела богиня литературы. Взгляд ее был уставлен в очередной отчет и так сосредоточен, будто это чтиво было предельно увлекательным на столько, что вторжение бога войны осталось для нее незамеченным. И судя по морщине, залёгшей меж ее бровей, автор этого славного отчета был никудышным рассказчиком. Она хмурилась и закусывала губу так, будто это если напряжется всем телом, сможет, наконец, добраться до сути изложенного. Оставаясь невидимым, Пэй Мин решительной походкой продвинулся к столу и выхватил из рук богини паршивый отчет. - Ты женщина! - Выпалил он, глядя в глаза опешившей от такой наглости подруге. - Ты решил озвучивать все очевидные мысли, которые приходят тебе в голову, старина Пэй? - Парировала она. - Нет, только те, что не очевидны тебе. Ты женщина, но по непонятным мне причинам запрещаешь другим видеть ее в себе. Да и сама себя женщиной не видишь, судя по всему. - Продолжал настаивать он, не отводя взгляда. - Я ничего не...       - А еще ты злишься на всех, кто разрешает себе быть женщиной и не представлять из себя что-то великое и совершенное. Взять хоть Цинсюаня, он же тебя бесит не меньше, чем Ши Уду. Просто за то, что принимает женский облик и наслаждается этим. Будто звание женщины нужно постоянно заслуживать непосильным трудом и невероятными заслугами! - Я не... Пэй Мин снова перебил ее: - А еще ты злишься на всех, кому женщины нравятся. Почему? Да потому, что тебя саму не устраивает быть женщиной? В чем же дело, Владыка Линвэнь? В чем твоя проблема? - Генерал Пэй уселся за стол напротив нее и ожидал ответа.       -Старина Пэй, ну погорячилась я. С кем не бывает? Кого время от времени не пробивает на эмоции? Да и последняя чаша вина была лишней... - Линвэнь потупила взгляд, потирая виски пальцами. - Но я совершенно не понимаю зачем ты сейчас пришел ко мне защищать этих женщин? Поверь мне, здесь этого никто не увидит и не оценит.       - А я никого и не защищаю. Я пришел поддержать тебя. Девушка подняла на него недоумевающий взгляд. - Чему ты удивляешься? - Спросил Пэй. - Да ничему. Я слушаю. Давай, - отступила богиня. - Дражайшая Цзе, можешь быть уверена, что я тут только ради одной женщины - тебя. И никто меня больше не интересует. - Верится с трудом, - не выдержала она. - Не нужно сладких речей. Если это и работает с твоими любовницами, не значит, что поддержит и меня. Да и что ты знаешь о любви к женщине? Ты не видишь в них только объект своей похоти, а не личностей. - Если бы это было так, нашей дружбы бы не было. Я высоко ценю твою противоречивую личность со всеми ее шероховатостями. Люблю твой ум, твою дотошность, скрытность, серьезность и даже мстительность. - И даже при этом ты пытаешься со мной флиртовать. При том, что я твой друг! - Прервала его признание богиня литературы. - Для меня это только плюс. Нет лучшего сочетания, чем дружба и любовь. Что плохого в том, что я восхищаюсь твоей личностью и страстно желаю тебя как женщину? От такого напора небожительница опешила и лишь открывала и закрывала рот, как рыба, пытающаяся дышать на суше. Ей прежде не доводилось слышать такое напористое признание. Тем более сразу с намёком на пылкое влечение. Пользуясь ее растерянностью, Пэй Мин привстал, аккуратно взял своей шершавой ладонью ее ладонь. Коснулся тыльной стороны своими горячими губами, посмотрел ей в глаза и сказал: - Позволь мне показать тебе, как хорошо быть женщиной. - Теперь он уже целовал внутреннюю сторону ладони. - Любимой женщиной. Линвэнь все еще пребывала в трансе. Ее друг обладал несравнимым очарованием, его хриплый низкий голос приятно обволакивал, убаюкивал бдительность. Его глаза смотрели с теплотой, без угрозы, с уверенной нежностью. Касания были мягкими, а губы уже целовали ее запястья. Он, определённо, предлагал что-то приятное. Перед ним почти невозможно было устоять даже самой строгой из небожительниц. Пока она пребывала в оцепенении, разрываемая страхом перед неизведанным и неудержимым соблазном это неизведанное и запретное познать, он склонился к ней через стол, пальцами приподнял ее подбородок и соединил их губы. Пэй Мин хорошо чувствовал степень готовности партнерши, поэтому сначала поцелуй был невесомый, аккуратный, неспособный спугнуть или разрушить мимолетное мгновение первого соприкосновения губ. Постепенно поцелуй становился уверенным, а когда в душе небожительницы любопытство взяло верх и она нерешительно ответила на поцелуй, стал более страстным. Бог войны вложил в него все чувство, томившееся столько столетий взаперти. Точным, но по звериному грубым движением, он перетащил ее через весь стол и прижал к себе. Теперь это было не только соединение губ, но и двух изнывающих от жажды близости тел. Он прижимал ее к себе так сильно, будто желал слиться и никогда больше не существовать отдельно от нее. Ведомый этим порывом, бог войны сжимал ее тело с усилием гончара, формующим вазу. Не слишком слабо, чтоб придать форму, и не слишком сильно, чтоб хрустнули рёбра. Ведь Линвэнь в отличие от других женщин, таявших в его объятиях, отнюдь не была хрустальной и не нуждалась в лёгких и щекочущих прикосновениях. Сама она уже разошлась и крепко вцепилась в волосы на макушке Пэя, углубляя поцелуй, позволила его сильным рукам блуждать по своему телу. Их губы нещадно сминали друг друга, царапали краями зубов. Вдох одного был выдохом другого в решительной невозможности разорвать этот контакт. Руки бога войны, уже не управляемые его сознанием, принялись освобождать богиню от ее ханжеского черного одеяния. Первые прикосновения к обнаженной коже ощущались лёгким ударом тока и желанием рефлекторно прижаться ближе к источнику этого напряжения. Пэй Мин на силу смог оторваться от ее губ, но лишь, чтоб приникнуть к разгоряченной чуть солоноватой коже. Он очертил поцелуями контур ее нижней челюсти и плавно опустился к шее, опаляя ее освоим обжигающим дыханием. C губ Линвэнь, успевшей забыть обо всяких отчетах, сорвался сладкий стон. Этот желанный звук был для генерала приятнее тысяч молитв и зажженных в его честь фонарей. Ведь тот означал, что ему удалось подвести подругу к грани между дружбой и чем-то более близким. Теперь их связывает нечто более интимное и сокровенное - момент ее уязвимости, разделенный на двоих. Крайняя степень доверия железной девы. Почти все одежды, скрывавшее желанный стан были сорваны и укрывали стол, на котором сидела богиня. Бог исступлённо покрывал поцелуями ее плечи. Его рука поднялась с талии и опустилась на ее грудь, сжимая, провоцируя шумный выдох богини около уха. Она умом и телом прибывала в ощущениях: контрасте его горячих шершавых ладоней, обжигающих влажных губ, царапающей щетины и холодных доспехов, касающихся нежной обнаженной кожи. Вскоре послышался грохот металла о мраморный пол, и к ее груди уже прижималась твердая горячая грудь бога Войны, а меж разведенных ног она явственно могла ощущать на сколько сильно он ее желает. Меж ними осталась лишь тонкая ткань. Он страстно осыпал тело своей богини поцелуями, лелея каждый сантиметр ее кожи. Их руки блуждали по телам друг друга, будто руки слепцов, очарованных красотой античной статуи. Когда он протиснул ладонь меж их сплетенными телами и прикоснулся к самому сокровенному месту женщины, от неожиданности она издала стон заинтересованного изумления. Ее губы сразу были перехвачены его и увлечены в страстный глубокий поцелуй. Пока Пэй Мин ласкал ее руками, он все явственнее ощущал, как растет ее возбуждение, растекаясь по его пальцам живительной влагой. Все меж ног Линвэнь будто сплелось в тугой узел, затягиваясь с каждым его ритмичным движением все туже. В нестерпимом желании преодолеть это напряжение она обхватила друга обеими ногами и прижала к себе еще ближе. Генерал чуть усилил давление, не сбавляя темп и ни на секунду не разрывая поцелуй. Она вцепилась ногтями в его плечи. Выгнулась в спине и замерла в боязни спугнуть подкрадывающееся ощущение. Если бы не держащая ее крепкая рука, она бы рухнула на стол. В тот момент будто взорвался вулкан, копивший в себе огонь земли столетиями. Меж ног разлилось приятное тепло и забился пульс, отсчитывающий секунды до блаженного расслабления. Богиня в упоении распахнула глаза, в них плясали искры, рассыпанные по ее кабинету. Генерал не стал терять времени и уложил расслабленную и податливую подругу на стол, а сам опустился на колени, укладывая ее ноги на свои плечи. Его легкое дыхание на ее половых губах, вывело девушку из забытья. А влажный язык, такой необычно мягкий в сравнении с его пальцами, заставил вновь прилить кровь к средоточию ее женственности. Пока богиня привыкала к новым ощущениям, небожитель с нежностью и аккуратностью ввел палец в ее мягкое послушное лоно и поглаживающими движениями изнутри принялся стимулировать внутреннюю стенку. Через пару минут таких манипуляций опытного дамского угодника Линвэнь снова накрыла волнообразная судорога. Она натянулась как струна, пытаясь поймать ртом воздух, а руки не смогли найти ничего более подходящего, чтоб вцепиться, чем волосы на макушке Пэя. Ее охватила несказанная нега, ощущавшаяся второй раз уже более глубоко. Он увлек ее в поцелуй со сладковатым привкусом ее самой на его губах. Пока богиня пребывала в сладостном исступлении, ее любовник вновь принялся осыпать ее тело поцелуями. Он с упоением ласкал ее тело, любуясь каждым изгибом. Выпирающими ключицами, лебединой шеей, округлостью аккуратной груди, вздымающийся при каждом вдохе. Этот момент был таким долгожданным, что не верилось, что это не сон. Их взгляды пересеклись, он спросил: - Ты позволишь? Без лишних объяснений Линвэнь поняла, о чем был этот вопрос, поскольку почувствовала твердую разгоряченную плоть у входа туда, где совсем недавно были пальцы бога. Она уверенно кивнула, обхватывая его ногами и прижимая ближе к себе, что вызвало у небожителя улыбку и желание вновь припасть к ее губам. Первое проникновение вызвало у богини лёгкий вскрик от необычных ощущений. Горячая пульсирующая плоть растягивала и наполняла ее изнутри. Когда он начал ритмичные движения, она почувствовала, как внизу живота снова нарастает возбуждение. Внутри лона богини было жарко и влажно и так узко, что генералу сносило башню. С каждой фрикцией эйфория застилала его сознание все больше и больше. Хотелось остаться в этом мгновении навечно, никогда не разрывать эту эфемерную связь, которая объединяет двоих, когда они находят друг в друге истинное удовольствие. Пэй Мин едва сдерживался, чтоб не кончить, подгоняемый двумя сильнейшими ощущениями: физическим - жар и теснота, и психологическими - долгожданная близость с самой недоступной из женщин. Через несколько минут он ощутил, как Линвэнь сжалась вокруг его плоти и содрогнулась. Около уха раздался мелодичный стон, а ее рука крепче сжала волосы на его затылке. Все тормоза как рукой сняло, он стал с утроенным усердием входить и выходить из податливого лона и вскоре ощутил пиковое наслаждение, инстинктивно успев вытащить и присоединился к ней в оргазменной неге. Они целовались, не в силах надышаться друг другом. Лениво и протяжно, будто им вдвоем в этом мире совершенно некуда было спешить. В этом замершем мгновении они были совершенно довольны так, что на занятых поцелуе губах то и дело проглядывала улыбка. Он опустил свою голову на стол рядом с ее, вдохнул запах ее волос и так бы и заснул на месте, если бы не услышал ее игривый голос: - Устал, старина Пэй? Ты хорошо потрудился, не зря у тебя такая репутация. - Богиня улыбалась перебирая мягкие волосы своего любовника. - Ты не исправима, дражайшая Цзе, - рассмеялся небожитель, и ему захотелось расцеловать лицо этой вредины снова.