Солнечный удар

      Ещё из курса начальной школы Шуичи знал, что бывает, когда слишком долго сидишь под палящим солнцем летом. К сожалению, влажность в Токио в это время года шалила и подскакивала до небес, отчего жара порой стояла невыносимая. Благо Шуичи всегда удавалось избегать плачевных последствий и вовремя уходить в прохладное помещение, надвигая козырек кепки на глаза. Но сегодня он, рассеянный и счастливый, эту самую кепку не взял. Забыл, болтая по телефону с Кокичи, когда выходил из дома. А теперь солнце шпарило так, что ладонь тянулась ко лбу стереть пот едва ли не каждую минуту. Лицо, белое и уж слишком чувствительное, горело. Природа видно запретила Шуичи загорать (впрочем, он это и не любил), и его кожа, вместо того, чтобы слегка темнеть на солнце, обгорала. Поэтому сегодня он шёл на работу в агенство с самым страдальческим выражением лица, но стоически терпел. И на обратном пути — тоже. Терпеть Шуичи умел, это да... Хотя, надо сказать, делал он это уже не так часто: влияние жизни с Кокичи делало своё дело. Шуичи становился не только более озорным, но и самооценку себе поднимал, учился отстаивать свои интересы и не терпеть. Сейчас терпеть приходилось по ситуации. Солнце не жалело японцев даже вечером, когда они, уставшие и вялые, возвращались с работы. Исключением не был и Шуичи: он, такой же вялый как и все, плёлся к дому из метро и проклинал себя за то, что забыл взять кепку. Погода в телефоне показывала горячие 35 градусов, а синоптики, вообще-то, предупреждали об аномальной жаре на этой неделе... Поздно было думать об этом. Тем более, что знакомая многоэтажка уже приглашала его в свой подъезд и приятную кондиционерную прохладу... Вот, ещё чуть-чуть... Кокичи наверняка скоро вернётся с работы, они попьют холодного чая, посмотрят чего-нибудь в гостиной и захрапят. Дверь распахнулась со скрипом. К сожалению, он и окна открыть, балда такая, забыл — в квартире стояла такая духота, что Шуичи хотелось прямо здесь, в коридоре, лечь и умереть. В закрытом помещении жара ощущалась особенно невыносимо. Не зная, куда пойти и за что первым делом взяться, Шуичи рассеянно огляделся по сторонам и побрёл в ванную. Там холодная вода, и ему бы, по-хорошему, этой водой облиться с ног до головы. Повернулся вентиль — перед глазами потекла не только вода, но и, кажется, раковина... Отмахнувшись от наваждения, Шуичи брызнул себе в лицо — и этого явно оказалось недостаточно. Зарыться бы в ванне со льдом, уложиться бы горячим затылком на холодный бортик... Он едва ли не ползёт до гостиной и, не в силах заставить себя хотя бы включить кондиционер, падает на тёплые подушки. Бездумно пробует одну из них перевернуть — спасительной прохлады не оказывается и здесь. Ну всё. Пожил и хватит... Сейчас бросает то в жар, то в холод, и уже не разобрать ни единой чёткой мысли, не разобрать ни одного предмета перед глазами... Только на плече, почему-то, оказалась чужая рука, а за спиной — смех. Шуичи испугался бы этой глупой галлюцинации в виде Кокичи, но смог только тяжко вздохнуть и перекатиться с одной подушки на другую. Кокичи ещё не пришёл, Кокичи бы над больным не посмеялся... Через бесконечное, неопределённое количество времени солнце закатилось за горизонт и перестало жалить в закрытые веки. А Кокичи так и остался напротив него миражом, и теперь уже зрительной галлюцинацией. Плохо. Очень плохо... Тошнота начала подкатывать к горлу и стала ещё одной причиной для того, чтобы Шуичи почувствовал себя одиноко и гадко. Не уж то лихорадка? Смерть? Но ведь ему всего двадцать шесть! Умирать от какой-то глупости и прерывать ею такую хорошую жизнь ой как не хочется! Но вдруг на лоб легла чья-то — очевидно же, что не его — ладонь. — Уф... — только и удалось выдохнуть ему. Над головой протянули долгое «о-о-ой» и убрали руку. Слишком реальные стали галлюцинации... — Сейчас-сейчас, лежи! Что-то щёлкнуло, и на Шуичи, как самое большое благословение, хлынул холодный ветерок. Слабый и дрожащий, он лишь приподнял к нему нос и жадно вдохнул воздух из кондиционера. Рядом кто-то суетился, бегая по квартире: открывались шкафчики, грохотали шаги. Он зажмурился и обнял себя руками, потому что вместо жара его начал хлестать в руки и ноги холод. Боже мой... Настоящий Кокичи что-то угрюмо пробормотал и положил что-то удивительно приятное и успокаивающее на лоб. Едва ли Шуичи захотел подняться и засыпать его вопросами (скорее всего, это было бы безуспешно и звучало бы уморительно), как тот упрямо перебил его, поднося кружку ко рту: — Молчать. Пей, пей... Кое-как приподнявшись, Шуичи глотнул холодной воды и ухватился второй рукой за кружку. И ещё, как умирающий от жажды. И ещё. — Аккуратней! — беззлобно шикнул голос. В это же время Кокичина ладонь, придерживающая Шуичи за затылок, одним рывком его погладила. — Ещё попей, — спокойно сказал он, поправляя компресс на лбу, — Тебе хоть лучше стало? От заботы Кокичи? Конечно. Были бы сомнения... Жар отхлынул, и леденящая дрожь — тоже. Теперь Шуичи мог позволить себе даже слабую улыбку и кивок. Кокичи на эту рассеянную нежность только самоуверенно фыркнул: — Не сомневался! А самоуверенностью в его остальных действиях и словах и не пахло — Шуичи уже ясно замечал пылкое волнение в каждом движении Кокичи. Он так всегда себя вёл, когда нервничал, хотя и не терял своей ловкости. А через несколько минут эта самая упрямая ловкость вернула Шуичи на землю. Нет, не умер... Ему действительно стало легче. Кокичи перед ним смотрел вопросительно и удивлённо. Наверное, ждал хоть каких-то объяснений... — Я кепку забыл. Пока с тобой... — сглотнув, Шуичи прервался, — ...по телефону разговаривал. И как же удивительно всё-таки было наблюдать Кокичи вот таким, серьёзным и переживающим... Не то чтобы они совсем уж не обменивались искренностями и любовью последние лет пять, но Кокичи довольно редко выходил из себя. К слову об этом: сейчас он этим и занимался. Выходил из себя. — Серьёзно? Шуичи... Боже! — он потёр переносицу и сморщился, явно не желая душнить. У них и так... Духоты в городе достаточно. — Заболтался, блин... Повезло тебе, что у меня сегодня день сокращённый! Дальше по сценарию Кокичи должен был заважничать и расфуфыриться, но ситуация, видимо, была слишком серьёзной даже для него. Вместо этого он промолчал. — А можно... Ещё воды? — неуверенно попросил Шуичи. На что получил, конечно же, возмущённое: — Нет, нельзя! Это был беззлобный сарказм, после которого последовал удивлённо-ласковый кивок головы из стороны в сторону. Кокичи тут же вскочил с места и, потрепав его по щеке, пошёл за холодной водой. Вернулся он молниеносно быстро — странно, как ещё не разбил ничего... Сев рядом, Кокичи для удобства закинул ноги Шуичи на свои колени и придвинул его ближе, протягивая стакан воды прямо к губам: — Экспресс доставка! Тот послушно хлебнул ещё и вскоре расслабился, радуясь, что до ужасных ужасов сегодняшняя ситуация не дошла. А всё почему? Правильно! Потому что Кокичи, как самый внимательный и умный муж сообразил на месте, что надо делать. Ай да молодец! Волнение ушло. Пришло время для облегчённых вздохов и благодарностей. Шуичи нашёл его руку у своего бедра и сжал в своей, любяще улыбаясь. — Спасибо. Правда, спасибо... Не знаю, чтобы я тут делал без тебя... Сжавший его ладонь в ответ, Кокичи ласково усмехнулся и поднял брови: — Помер бы. Но я тебе не дам этого сделать! — и театрально пригрозил пальцем: — Даже не думай!