Purple carnation

Съёмка для нового кампейна люксового бренда проходила в огромном павильоне в районе Ёнсан. Яркие софиты, белый циклорама, десятки человек вокруг: стилисты, ассистенты, режиссёр, клиент, фотограф. Сегодня Чонгук должен был быть идеальным — свежим, собранным, сексуальным. Он стоял перед зеркалом в гримёрке, пока визажистка пыталась замазать новые следы на шее. — Ты вчера дрался с кем-то? — полушутя спросила она. — Просто… аллергия, — соврал Чонгук и отвёл взгляд. Сердце стучало часто. Он почти не спал. Каждую ночь Тэхен становился всё реальнее, всё наглее. Сегодня Чон принял двойную дозу успокоительного, надеясь, что хоть на несколько часов получит передышку. Не получил. Съёмка началась в два часа дня. Парень вышел на белый фон в чёрном шёлковом костюме, расстёгнутом на груди. Камера щёлкала. Режиссёр кричал указания: — Взгляд в камеру! Чуть ниже подбородок… Да, вот этот огонь в глазах! Отлично! Первые двадцать минут всё шло нормально. Чонгук привычно включил профессионала — тело двигалось само, мышцы помнили позы. Но потом воздух вокруг стал гуще. Он почувствовал это первым — лёгкое дуновение горячего дыхания на затылке. — Прекрасно выглядишь под этими огнями, — бархатный голос Тэхена проник прямо в голову. — Как жертва на алтаре. Чонгук едва заметно вздрогнул. Камера щёлкнула в этот момент. — Стоп! Чонгук, ты в порядке? — крикнул режиссёр. — Да… просто свет в глаза, — ответил он и заставил себя улыбнуться. Съёмка продолжилась. Тэхен появился не сразу. Сначала — только голос и ощущения. Невидимые пальцы скользнули по его позвоночнику, спустились ниже, обхватили талию. Чонгук резко вдохнул. — Расслабься, — шептал Тэхен. — Я могу сделать так, что ты будешь светиться на этих кадрах. Во время следующей серии снимков Чонгук вдруг увидел его. Тэхен стоял прямо за камерой. Полупрозрачный, но отчётливый. Чёрные рога, обнажённый торс, огромные крылья, сложенные за спиной. Фиолетовые глаза смотрели прямо на него — голодно, восхищённо. На губах играла хищная улыбка. Чонгук замер. — Чонгук! Двигайся! — заорал режиссёр. Он попытался продолжить, но тело уже не слушалось. Тэхен медленно прошёл сквозь людей, которых не видел никто, кроме него. Подошёл вплотную. Горячие ладони легли на грудь Чонгука под ткань рубашки. Пальцы провели по соскам. Чонгук тихо выдохнул, прикусив губу. Камера продолжала снимать. — Хороший мальчик, — Тэхен наклонился к его уху, хотя для всех остальных Чонгук просто стоял в позе. — Ты твердеешь прямо здесь, на глазах у всех. Как возбуждающе. Невидимая рука спустилась ниже, обхватила его через брюки. Чонгук едва сдержал стон. Колени предательски задрожали. Он сменил позу, пытаясь скрыть реакцию тела, но Тэхен только рассмеялся низко и сладко. — Представь, если я опущусь перед тобой прямо сейчас. На колени. Под софитами. Пока все думают, что ты просто идеально работаешь. Чонгук закрыл глаза на секунду. В голове вспыхнули яркие образы: Тэхен на коленях, его губы, горячий язык, эти фиолетовые глаза, смотрящие снизу вверх. Он резко открыл глаза. — Стоп! — крикнул режиссёр. — Это было невероятно! Такой напряжённый взгляд, такая чувственность! Ещё раз, точно так же! Чонгук тяжело дышал. Лицо горело. На лбу выступила испарина, которую визажистка быстро промокнула. Тэхен обошёл его сзади, прижался всем телом. Чонгук почувствовал твёрдость инкуба у себя на пояснице. — Я могу войти в тебя прямо здесь, — прошептал инкуб, покусывая мочку его уха. — Ты будешь стоять и улыбаться в камеру, а я буду трахать тебя медленно и глубоко. Никто не узнает. Чонгук издал тихий, почти беззвучный стон. Ноги едва держали. — Перерыв! — объявил режиссёр. — Пять минут, Чонгук выглядит слишком хорошо, надо зафиксировать. Как только камеры выключились, Чонгук почти бегом направился в гримёрку. Запер дверь. Прислонился спиной к стене, тяжело дыша. Тэхен появился перед ним уже полностью материализованный. Красивый, опасный, с горящими глазами. — Ты… не можешь здесь, — хрипло выдохнул Чонгук. — Могу, — Тэхен подошёл вплотную, прижал его к стене. — И ты уже не хочешь, чтобы я уходил. Горячие губы накрыли его рот в жадном поцелуе. Чонгук попытался оттолкнуть, но руки сами обхватили шею инкуба. Тэхен улыбнулся в поцелуй и прошептал: — Скажи, что хочешь меня, Чонгук. Скажи — и я сделаю так, что ты кончишь прямо на съёмочной площадке, не издав ни звука. За дверью звенели голоса съёмочной группы. А внутри гримёрки Чонгук медленно сползал по стене, полностью отданный во власть фиолетового взгляда.