Purple carnation

Чонгук сидел на полу гостиной, прижавшись спиной к холодной стене. В квартире царил полумрак — только слабый свет от уличных фонарей пробивался сквозь щели в шторах. Он уже не помнил, когда в последний раз нормально спал. Три дня? Четыре? Время потеряло смысл. В голове постоянно звучал низкий, бархатный голос. Иногда он был ласковым, иногда насмешливым, но в последние сутки в нём всё чаще сквозила холодная, острая ярость. Парень провёл дрожащей рукой по волосам. На запястьях всё ещё виднелись бледно-фиолетовые следы от вчерашних прикосновений демона. Кожа там оставалась чувствительной, словно обожжённой. — Я больше не могу… — прошептал он в пустоту. В ответ раздался тихий, низкий смешок, от которого по спине пробежали мурашки. — Можешь, малыш. Ещё как можешь. Чонгук резко встал и подошёл к большому панорамному окну. За ним раскинулся ночной Сеул — море огней, которое когда-то казалось ему красивым. Теперь оно выглядело равнодушным и холодным. Он открыл дверь на балкон. Холодный весенний ветер сразу ударил в лицо, растрепал волосы. Юноша вышел наружу, босиком ступая по холодному полу. Двадцатый этаж. Внизу — крошечные машины и редкие прохожие, похожие на муравьёв. Он крепко схватился за металлические перила. Костяшки пальцев побелели. — Зачем ты это делаешь? — спросил он вслух, хотя знал, что бес слышит его и без слов. Воздух за спиной сгустился. Температура резко упала. Чонгук почувствовал знакомое присутствие ещё до того, как услышал голос. — Потому что ты меня разозлил. Инкуб появился рядом — полностью материализованный, высокий и пугающе красивый. Чёрные изогнутые рога блестели в лунном свете, огромные кожистые крылья были слегка расправлены. Фиолетовые глаза горели тёмным, почти чёрным огнём. На красивом лице застыло выражение холодной ярости. Крылатый демон подошёл ближе и остановился всего в полуметре от парня. — Ты искал способы избавиться от меня, — произнёс он низким, вибрирующим голосом. — Читал глупые статьи, заказывал книги, рисовал свои жалкие круги из соли. Ты действительно думал, что сможешь меня прогнать? Чонгук стиснул зубы, но не отступил. — Я не хочу быть твоей игрушкой. Инкуб резко рассмеялся. Смех был красивым, но в нём не осталось ни капли тепла. — Ты уже ею стал. С того самого момента, как поднял ту засушенную гвоздику и вдохнул её запах. Внезапно сильный порыв ветра прижал Чонгука к перилам. Невидимая сила держала его крепко, не давая отойти. Демон медленно приблизился и встал вплотную, нависая над ним. — Посмотри вниз, — прошептал он ему на ухо. — Как высоко. Как быстро всё может закончиться. Один шаг — и ты свободен. От меня. От стыда. От всего. В голове танцора начали вспыхивать яркие, болезненно реалистичные видения. Он видит своё тело, лежащее внизу на асфальте. Кровь. Сирены. Заголовки новостей: «Известный танцор и модель Чонгук покончил с собой». Мать в слезах. Друзья в шоке. Минджун смотрит новости и чувствует укол вины, но быстро забывает. А он… он наконец-то ничего не чувствует. — Прекрати, — хрипло выдохнул Чонгук, закрывая глаза. — Нет,— голос демона стал жёстче. — Ты начал эту войну. Теперь я покажу тебе, каково это — когда я перестаю играть. Крылатый бес схватил его за горло — не сильно, но достаточно, чтобы парень почувствовал силу. Длинные пальцы с чёрными ногтями слегка сжались. — Я могу сделать так, что ты будешь слышать этот голос каждую секунду. Пока ешь. Пока снимаешься. Пока пытаешься улыбаться перед камерой. «Прыгай. Закончи это. Ты грязный. Ты сломанный. Ты не заслуживаешь жить.» Чонгук почувствовал, как по щекам потекли горячие слёзы. Тело дрожало от холода и напряжения. Демон внезапно смягчил хватку и провёл большим пальцем по его нижней губе. Прикосновение было почти нежным. — Или… — голос стал бархатным, обволакивающим, — ты можешь сдаться прямо сейчас. Скажи, что принадлежишь мне. Позволь мне остаться. Я буду заботиться о тебе. Делать так, чтобы тебе было хорошо. Очень хорошо. Инкуб наклонился и медленно провёл языком по шее парня, оставляя влажный горячий след. Чонгук невольно выгнулся, тело предательски отреагировало. — Видишь? — прошептал демон ему в кожу. — Даже сейчас ты хочешь меня. Несмотря на всю ненависть. Несмотря на страх. Он прижал юношу к себе сильнее, крылья частично обернулись вокруг них, создавая тёмный, изолированный от мира кокон. — Я устал быть просто проклятием, — неожиданно признался крылатый, и в его голосе мелькнула настоящая горечь. — Сотни лет я приходил к людям только для того, чтобы пожирать их. А ты… ты заставляешь меня чувствовать. Это бесит меня больше всего. Чонгук открыл глаза и посмотрел прямо в пылающие фиолетовые глаза демона. — Тогда отпусти меня… Инкуб улыбнулся — грустно и одновременно хищно. — Не могу. Ты уже слишком глубоко во мне. А я — в тебе. Он резко притянул Чонгука к себе и поцеловал. Поцелуй был жёстким, требовательным, почти болезненным. В нём смешались злость, желание и странная, тёмная нежность. Когда демон отстранился, на губах Чонгука остался привкус крови. — У тебя есть время до полнолуния, — холодно сказал он, отступая на шаг. Крылья полностью расправились за спиной. — Если до этого момента ты не примешь меня… я сам приведу тебя на этот край. И ты сделаешь последний шаг. Сам. С улыбкой на лице. Инкуб начал растворяться в ночном воздухе, но перед самым исчезновением посмотрел на парня долгим, тяжёлым взглядом. — Подумай о том, как легко будет просто разжать пальцы, Чонгук. Когда демон полностью исчез, Чонгук медленно сполз по стене балкона на холодный пол. Он обхватил колени руками и впервые за долгое время позволил себе заплакать — тихо, беззвучно, всем телом содрогаясь от безысходности. На перилах, где он только что стоял, остался один засохший фиолетовый лепесток гвоздики. Ветер никак не мог его унести. Война только начиналась. И парень уже не был уверен, что хочет в ней победить.