Purple carnation

Чонгук стоял посреди гостиной своей квартиры, тяжело дыша. Пол был усыпан белой солью, нарисованная вручную пентаграмма выглядела криво и жалко. В центре круга горели шесть чёрных свечей, дрожащее пламя отбрасывало длинные тени на стены. В воздухе висел резкий запах полыни и шалфея — травы, которые он купил в ближайшей аптеке и зажёг в железной миске. Парень сжимал в дрожащих руках распечатанный лист бумаги с древним текстом изгнания. Глаза были красными от недосыпа, волосы растрёпаны, на шее и ключицах всё ещё темнели свежие фиолетовые следы от прошлой ночи. — Я не позволю тебе меня сломать, — прошептал он хрипло и начал читать заклинание. Голос сначала дрожал, но постепенно набирал силу. Сначала ничего не происходило. Свечи продолжали гореть. Но уже через несколько секунд воздух в комнате стал заметно холоднее. Пламя свечей начало резко клониться в одну сторону, хотя сквозняка не было. Чонгук продолжал читать громче, почти выкрикивая слова. Внезапно все свечи погасли одновременно, словно кто-то резко дунул на них. Комнату заполнил густой, сладковато-горький аромат фиалок. Такой сильный, что у парня закружилась голова. — Ты серьёзно? — раздался низкий, вибрирующий от ярости голос, который звучал отовсюду одновременно. Темнота в центре комнаты сгустилась, закрутилась воронкой и приняла форму высокого силуэта. Инкуб появился полностью материализованным. Он был потрясающе красив и одновременно ужасен. Чёрные изогнутые рога блестели, словно покрытые инеем. Огромные кожистые крылья медленно распахнулись, почти касаясь противоположных стен гостиной. Фиолетовые глаза пылали тёмным, яростным огнём. Красивое лицо было искажено холодным гневом. — Ты, жалкий человеческий мальчишка, пытаешься изгнать меня? Меня?! Голос демона прогремел так, что задрожали стёкла в окнах. Одним лёгким движением руки он заставил всю соль на полу взметнуться в воздух и разлететься по комнате, полностью разрушив пентаграмму. Книги и распечатки подняло невидимым вихрем и швырнуло в стены. Чонгук отступил назад, споткнувшись о край ковра. — Убирайся! — крикнул он, хотя голос предательски дрогнул. Крылатый бес рассмеялся. Смех был красивым, бархатным, но в нём не осталось ни капли прежней игривости — только чистая, обжигающая ярость. — Убирайся? — Инкуб медленно двинулся вперёд. Каждый его шаг оставлял на полу тонкий слой инея. — Ты вызвал меня на войну, малыш. И теперь хочешь, чтобы я просто ушёл? Невидимая сила внезапно схватила Чонгука за горло и подняла над полом. Ноги парня беспомощно болтались в воздухе. Он схватился руками за невидимую хватку, пытаясь вдохнуть. Демон приблизился вплотную. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица юноши. — Я мог быть с тобой нежным, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу Чонгука. — Мог делать так, чтобы ты кричал от удовольствия каждую ночь. А ты вместо этого решил поиграть в экзорциста с дешёвыми свечками из интернета. Длинные пальцы с чёрными ногтями коснулись щеки парня, затем медленно спустились ниже, оставляя тонкую кровоточащую царапину на шее. — Теперь всё будет по-другому, — пообещал инкуб. Голос стал тихим и смертельно опасным. — Я больше не буду играть. Я буду ломать тебя. Каждую ночь. Каждую минуту. Буду показывать тебе, как твои друзья отворачиваются от тебя. Как твоя мать плачет над твоей могилой. Как тот женатый ублюдок Минджун забывает о тебе через неделю. Чонгук захрипел, пытаясь вырваться. Глаза начали слезиться от нехватки воздуха. Крылатый демон наконец отпустил его. Парень рухнул на колени, жадно хватая ртом воздух. Инкуб опустился перед ним на одно колено, взял его за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. — Ты думаешь, я просто демон похоти? — тихо спросил он. — Нет. Я — наказание. И ты его заслужил. Но больше всего меня бесит то, что ты… заставляешь меня чувствовать. На секунду в фиолетовых глазах мелькнула странная усталость, почти боль. Но она быстро сменилась новой волной гнева. — Я могу заставить тебя умереть медленно. Могу сделать так, что ты сам перережешь себе вены в ванной. Или выпрыгнешь с этого балкона с улыбкой на лице. И никто никогда не узнает настоящей причины. Демон резко встал, расправил крылья во всю ширину. Комната погрузилась в почти полную темноту. — Ты начал открытую войну, Чонгук. Теперь я не остановлюсь, пока ты не станешь моим полностью… или пока от тебя ничего не останется. Он наклонился в последний раз, схватил парня за волосы и жадно поцеловал — грубо, требовательно, почти до крови. Когда отстранился, на губах Чонгука остался металлический привкус. — Полнолуние уже скоро, — холодно напомнил инкуб. — Готовься. Потому что следующая наша встреча будет намного болезненнее. С этими словами крылатый бес растворился в чёрном дыму, оставив после себя тяжёлое, удушающее присутствие и одинокий свежий фиолетовый лепесток гвоздики, медленно пропитывающийся кровью из царапины на руке Чонгука. Парень остался сидеть на полу среди разрушенного ритуала. Тело дрожало. В глазах стояли слёзы ярости и отчаяния. Он понял одну страшную вещь: демон больше не играл. Война действительно началась.