Гнев Шпиля

      — О чём ты? Какой ещё «план Б»? — язвительно сказал Фриц, тяжело дыша: его заклинания отняли огромную часть его выносливости. Он ругнул себя за то, что не привязал больше очков к Выносливости. Его увлекли новые Продвинутые атрибуты, и это ослепило его перед необходимостью запаса сил.       — Ты же разведчик, Фриц, найди нам путь к победе, — приказал Берт с холодной уверенностью в товарище, одновременно осматривая круглую комнату в поисках исчезнувшего, но всё ещё громко несущегося где-то зелёного стеклянного быка.       Они смотрели на стену, прямо на то место, куда бык «нырнул», когда Фриц почувствовал дрожь справа. Бык прорвался сквозь стену у него по правую руку, несясь к Берту. Фриц увернулся с пути быка и крикнул:       — Справа!       Сид двинулась мгновенно, но у Берта вышла секундная задержка, пока он разворачивался и находил глазами громадного врага, стремительно приближавшегося к нему.       Берт был достаточно ловок, чтобы уклониться от большей части стеклянной туши, но конструкт повернул голову так, что край размашистых рогов всё равно зацепил его. Удар пришёлся в плечо и сбил Берта с ног, отправив его в жестокий, грохочущий кувырок. Фриц услышал, как у Берта ломаются кости, раздробленные силой натиска; следом раздался его мучительный крик.       Бык пронёсся дальше и снова нырнул в стену. Посыпалось ещё больше стеклянных копий. Фриц увернулся от одного, которое, как он точно знал, падало прямо ему на голову, даже не глядя вверх. Осведомлённость и Чутьё на ловушки, похоже, идеально дополняли друг друга, предупреждая его об опасности прежде, чем она успевала ударить.       От Берта донеслись треск и хлопки, и тот, пошатываясь, поднялся на ноги; его вывернутая рука сама выпрямлялась, а кость, торчавшая из его плоти, втягивалась обратно и вставала на место. Кровотечение не прекратилось полностью, но Фриц подозревал, что раны должны были истекать куда сильнее. Дыра у Берта, оставленная сломанной костью, покрывалась корочкой прямо у него на глазах.       Отвернувшись от страшной картины восстановления Берта, Фриц сосредоточился на задаче: добиться победы или хотя бы выжить, если первое окажется невозможным.       — В центр. Подальше от стен! — приказал он, прибегая к простейшей тактике. Они бросились к середине круглой комнаты, избегая соприкосновения с упавшими копьями.       Бык снова вырвался наружу, но, поскольку они уже двигались, уйти от атаки зверя оказалось куда легче. Если они надеялись, что копья, торчавшие из земли, замедлят рывок чудовища, то ошибались: бык проскальзывал сквозь них так, будто тех не существовало, оставив их нетронутыми и блестящими на месте.       Они достигли центра, когда последовал новый рывок – на этот раз из другого участка стеклянной стены. Они рассыпались в стороны и легко ушли из досягаемости быка и его огромных зелёных рогов.       «Мы можем переигрывать быка манёвром, но не сможем уворачиваться вечно. Он не замедляется, но и не ускоряется, и, похоже, вообще не устаёт. Как же хорошо, что у всех нас есть Техника «Наблюдения»: кажется, именно для таких ситуаций она и создана.»       В тот миг эта мысль встревожила Фрица, но он быстро её отогнал.       «Сейчас хватало и других причин бояться.»       Он задумался над мудростью, которую дали «Наблюдения»: замедлить, ослепить, задержать. Как-нибудь.       — Сможешь попасть ему в другой глаз, когда он пронесётся мимо? — спросил Фриц у Сид, пока они оба задыхались от напряжения.       — Нет, слишком быстро, а цель слишком маленькая. В первый раз я попала в глаз только потому, что он лежал неподвижно, — ответила Сид, вытирая с глаз вспотевшую чёлку, а затем вкладывая в пращу новый камень.       — А если в ногу? — спросил Фриц.       — Может быть. Это и есть план? — неуверенно сказала Сид.       — Единственный хороший, который приходит в голову. Все целимся в передние ноги, когда он будет проноситься мимо. В приоритете правая, но бейте по левой, если до правой не достать, — приказал Фриц. — Пора пустить наши Способности в ход.       Фриц потянулся чувствами, пытаясь определить, с какой стороны бык пойдёт в атаку. Это было трудно, но сквозь стену он смутно улавливал напряжение, грохот копыт, которому можно было следовать. Он закрыл глаза, полагаясь на слух и Осведомлённость, чтобы отследить местоположение стеклянного быка.       На краткий миг это напряжение изменилось, и Фриц резко развернулся, крикнув:       — Сзади!       Сид последовала за ним, потом Берт, оба повернулись к зверю ровно за мгновение до того, как тот вырвался из зелёного стекла. Но это мгновение дало им время подготовить атаки. Сид выпустила камень, усиленный ветром, с резким щелчком, и тот с головокружительной скоростью влетел прямо в грохочущую правую ногу существа, чуть выше колена.       От удара камня расползлись бледные трещины, но искусственный зверь не замедлился. Бык неудержимо нёсся прямо на Сид.       Берт попытался зайти зверю с правого бока, двигаясь под косым углом, пока тот мчался к юной девушке в сияющей серебряной кирасе. Фриц стоял чуть дальше Сид, ожидая своего момента для удара. Бык пронёсся мимо Берта, пытаясь забодать его, но тот быстро скользнул под зелёным рогом и со всей силы нанёс сокрушительный хук в уже треснувшее колено конструкта. Его кулак зарябил знакомыми пульсациями Оглушающего удара и врезался в цель с глухим ударом, от которого кости могли задрожать.       Для Берта это оказалось чем-то большим, чем дрожь в костях: его предплечье чисто переломилось посередине, выгнувшись под неестественным углом. Он закричал. Сид выругалась, обмотала ремень пращи вокруг руки, как кастет, и выпрыгнула с пути зверя. Получилось впритык, и когда рога пошли на неё сверху, она развернулась в ударе ногой, закрученном маленьким циклоном; порыв воздуха ударил по рогу и смягчил для неё худшую часть столкновения.       И всё же она тяжело рухнула на пожелтевший камень, её кираса лязгнула, когда она неловко перекатилась и свалилась в кучу. У Фрица не было времени переживать за двоих товарищей – настала его очередь встретить быка. Он растянул чувства до предела, пытаясь рассчитать, где именно должен оказаться, чтобы и ударить по ноге конструкта, и избежать его рогов.       Фриц точно отступил на два шага и приготовил рыбный меч и костяной кинжал к удару. Бык ринулся к нему, как он и предсказал, и Фриц ушёл от острия рога всего на несколько дюймов, если не меньше. Он взмахнул обоими клинками вместе, целясь в стеклянное колено: кинжалом ударил сверху, рыбным мечом рубанул снизу.       Кинжал глубоко вгрызся в стекло, и его вырвало из хватки Фрица, с лязгом швырнув на пол, а рыбный меч высек искры из ноги конструкта и прорезал в месте удара зазубренную борозду. Зверь, до этого жутко безмолвный, если не считать громовых шагов, вздёрнул голову и взревел, проносясь мимо него. Одной только громкостью этот рёв грозил оглушить Фрица, и он прижал ладони к ушам в тщетной попытке их защитить.       Бык снова нырнул в стену, скрывшись из виду. Фриц пошатнулся, оглушённый грохотом, и подобрал проклятый кинжал с пола. Он поспешил обратно в центр, к Берту, который растирал повреждённую, но уже целую руку, и Сид, которая выглядела немного потрёпанной, но, похоже, не была ранена.       — Думаешь, работает? — крикнул Берт, выдавая свою глухоту.       — Да, ещё один заход! — крикнул в ответ Фриц.       Сид лишь кивнула и снова начала раскручивать пращу, ожидая, когда Фриц укажет направление приближения быка.       — Спереди! — крикнул Фриц, снова почувствовав лёгкое изменение в грохоте.       Бык появился именно там, где он предсказал, и праща Сид щёлкнула в тот же миг, когда повреждённая нога вырвалась из зелёного стекла и ударила о пол. Камень попал с глухим стуком и треском раскалывающегося материала. Трещины на колене конструкта разошлись дальше и стали глубже, но тот продолжил неудержимый рывок – на этот раз к Фрицу.       Его ноги словно приросли к земле, пока огромный бык из зелёного стекла нёсся на него.       — Он идёт на меня! Берт! — заорал Фриц. Он овладел своими ногами, заставив их бежать в сторону, туда, где стоял Берт.       Берт встретил рывок быка собственным рывком, и оба его кулака вспыхнули быстрыми волнами Оглушающего удара. Но в этот раз он не стал бить кулаком. Он нырнул под ужасные рога, раскрыл ладони и приготовил два удара основанием ладони. Огромное зелёное копыто опустилось на землю, и выглядело так, будто Берт подгадывает удар именно к тому мгновению, когда конструкт перенесёт титанический вес на повреждённую переднюю конечность.       Берт ударил, резко выбросив обе ладони вперёд, прямо в вырезанный стеклянный сустав. А потом толкнул. Сустав ноги согнулся, хрустнул вбок и заставил быка споткнуться и замедлиться. Сияющие осколки зелёного стекла высыпались из трещин, а из разрушенного колена потекла сверкающая пыль. И всё же бык попёр вперёд, испуская новый громовой рёв.       У Фрица не было места для реакции: он чувствовал, как падающие стеклянные копья отрезают ему пути отхода. Он не мог занять идеальную позицию, как в прошлый раз, но теперь это было и не нужно, потому что конструкт хромал, и в его тяжёлой поступи появилось больше открытых мест, чем когда-либо.       Фриц прыгнул в одно из таких мест, уходя от рогов уже не на дюймы, а на десятки сантиметров. Он вонзил кинжал и провёл рыбным мечом. Костяной кинжал засел глубоко, и его снова начало вырывать из хватки Фрица. Вместо того чтобы бороться с рывком, он отпустил кинжал и позволил силе развернуть себя. Вращаясь, он схватил рыбный меч обеими руками и прорезал ещё одну глубокую борозду в колене быка, пока тот проносился мимо.       Бык почти достиг стены, когда позади снова щёлкнула праща и камень со свистом пролетел мимо ушей Фрица. Разогнанный ударом ветра камень попал в цель. С треском, похожим на удар молнии, колено конструкта взорвалось сверкающим облаком, разбрызгав по воздуху осколки разбитого стекла.       Бык рухнул набок, заскользил по жёлтому камню и заревел громовыми бычьими нотами.       Берт, Сид и Фриц уже двигались, когда стеклянные сталактиты посыпались как град. Фриц чувствовал, куда упадут копья, и потянул Сид к себе, крепко удерживая её рядом, в месте, где они будут в безопасности. Берт, к несчастью, оказался чуть вне досягаемости, и Фриц с ужасом смотрел, как длинные зелёные копья пронзают тому бедро и плечо. Берт закричал, добавив свой голос к рёву быка.       Стеклянный град внезапно прекратился, и Сид вырвалась из одноруких объятий Фрица, отступив с раскрасневшимся лицом. Она раскрутила пращу и начала с убийственной точностью швырять камни в заднюю правую ногу быка, пока конструкт начал, пошатываясь, подниматься, вставая на три оставшихся копыта.       Фриц бросился на помощь Берту. Он схватил стеклянный стержень, пришпиливший плечо Берта, и потянул, не обращая внимания на то, как стекло режет ему ладони и пальцы. Он выдернул его с удивительной лёгкостью и с немалым количеством крови. Фриц отбросил копьё в сторону, и оно зазвенело почти как колокол, дрогнув низким гулом. Фриц заподозрил, что в этом звуке есть что-то важное, но выбросил мысль из головы, сосредоточившись на помощи Берту.       Хотя больше помощь Берту уже не требовалась: тот сам вытаскивал второе копьё, кряхтя от боли, пока выдёргивал его из своей плоти.       — Ты в порядке? — спросил Фриц друга, и тот ответил слабой улыбкой и усталым кивком.       Треск. Ещё один камень попал в быка, и Сид крикнула:       — Бык всё ещё идёт! У меня кончились камни.       Бык поднял голову и повернулся к ним. Каким-то образом, пусть у него осталось всего три ноги, он снова начал разбег. Уже не так быстро и не с такой странной грацией, как раньше, но всё равно слишком быстро, чтобы это можно было игнорировать. Фриц собрался бежать, но понял, что теперь бык целится в Берта, а бедро Берта ещё не успело полностью затянуться после прокола.       Выругавшись, Фриц принялся искать хоть что-нибудь, что поможет, а потом улыбнулся злой улыбкой и призвал свою Силу, сдвигая камень под оставшимся передним копытом из зелёного стекла Каменной ямой. Бык влетел копытом в яму. А без другой передней ноги, чтобы компенсировать внезапный сдвиг камня и удержать его от падения, он рванулся рогами вперёд прямо в землю.       Длинные зелёные рога пропахали борозды в камне, прежде чем наконец глубоко вонзились в пол, остановив быка. Он забился всем телом, пытаясь высвободить застрявшие рога, и бледно-жёлтый камень начал трескаться.       Воспользовавшись тем, что бык сейчас был неподвижен, Фриц бросился в дело. Держа рыбный меч обеими руками, он рубанул вниз, будто пытался расколоть полено. Он снова и снова бил по шее конструкта, и кромка рыбного меча высекала искры, скрежеща по стеклу. Удары оставляли следы – разрез, который расширялся с каждым взмахом. Но этого было недостаточно.       Бык дёрнулся, его голова поднялась, рога вырвались из камня в ливне бледной крошки, осыпавшей Фрица, пока тот стоял, тяжело дыша от усталости. Страшные рога понеслись к Фрицу, но на таком близком расстоянии Фриц не успевал, чтобы уйти. Он увидел, как страшное зелёное стекло жестоко летит к нему, неизбежное, как сумрак, и понял: удар придётся по нему. Его ранит, покалечит, а может, и убьёт.       Но там был Берт. Он вбежал размашистым рывком, скользнул под рога и нанёс могучий, рябящий апперкот, который пришёлся точно под вырезанный подбородок быка. Берт напрягся, удерживая кулак прижатым к нижней стороне бычьей головы, поднимая её вверх. Рога прошли перед Фрицем, а не сквозь него, и он снова ударил рыбным мечом, чуть шире раскрывая разрез.       Сид бросилась к Берту, и почти в унисон они ударили быка по голове снизу. Берт – ещё одним рябящим апперкотом, Сид – ударом ноги, окутанным вихревым воздухом. Их атаки столкнулись со стеклом с глухими ударами, и они отскочили прочь.       С треском, похожим на дерево, ломающимся в бурю, от разреза, сделанного Фрицем, расползлись трещины, затем разрез расширился, превращаясь в расселину, а бледные линии битого стекла сошлись вокруг шеи быка. Берт нырнул вплотную к конструкту и последним рябящим ударом кулака по голове разнёс шею быка взрывом зелёных осколков. Голова упала и грохнулась на камень.       Тело быка застыло на месте. Рога лязгнули, когда голова зверя качнулась из стороны в сторону по камню, прежде чем наконец замереть.       Фриц огляделся в поисках новых угроз, не будучи уверенным, что бой окончен. Когда он ничего не увидел и не услышал, то позволил себе с глухим стуком сползти на пол.       Сид легла на спину, тяжело дыша, а Берт, прихрамывая, подошёл к Фрицу и сел рядом. Они вместе переводили дыхание, не говоря ни слова и наслаждаясь тишиной, которая казалась ушам Фрица невероятно освежающей после безумно громкой схватки.       После нескольких минут отдыха и благословенной тишины Фриц заговорил:       — Молодцы все. Как раны, Берт?       — Заживают, — буркнул Берт, осматривая уже покрывшиеся корками раны. Они всё ещё выглядели болезненными и явно не зажили полностью, но хотя бы не кровоточили. — Зал Источника наверняка подлатает меня как следует.       — Это не полное восстановление, Берт, — укорил его Фриц. — Не стоит слишком сильно рассчитывать на это исцеление, особенно по мере восхождения.       — Да, мама, — с ухмылкой сказал Берт.       Фриц нахмурился и изобразил одну из самых визгливых нянек, которые были у него в детстве.       — И не забудь переодеться, молодой человек, вид твоей одежды недопустим. Тебе ещё и побриться надо, а уж ванна тем более необходима! Мы ведь не хотим создавать впечатление, будто ты уличная крыса, оборванец и проныра-воришка.       — О, какой ужас! — рассмеялся Берт, и Фрицу показалось, что он слышит, как Сид тихонько хихикает. — Но от бритья я бы не отказался, а ванна была бы вообще зашибись.       Фриц молча согласился, и даже Сид издала тоскливый стон. Как уличные оборванцы, они, возможно, и привыкли к грязи, но даже в канавах можно было постоять под дождём какое-то время, чтобы смыть худшую часть дневной грязи и пыли. Здесь такого не было, и Фриц действительно начинал замечать, чувствовать и вынюхивать всё то, что копилось на их телах и одежде.       — Он прав, знаешь ли. Чем смертельнее угрозы, тем хуже будут яды и недуги, которые Зал Источника не сможет исцелить, — добавила Сид, возвращая разговор к серьёзному, когда села.       — Для этого и нужна моя Живучесть, — с самодовольной ухмылкой ответил Берт. — Что подводит меня к вопросу для вас двоих, книжных приятелей... или, лучше сказать, учёных? Продвинутые Атрибуты тоже, так сказать, «умножают основу»?       — Может быть? — предположил Фриц. — Я знаю, что магические Продвинутые Атрибуты дают запас маны, а ещё повышают мощь Способностей со сходной привязкой. Но насчёт остальных я не слишком уверен.       Фриц повернулся к Сид и увидел, что та тоже ломает голову над вопросом.       — Думаю, можно предположить, что Продвинутые Атрибуты работают немного иначе, чем Базовые, — сказал Фриц. — Например, моя Осведомлённость, похоже, взаимодействует как с Восприятием, так и со Способностями Чутья. Сама по себе она ощущается так, будто я просто, ну, лучше замечаю вещи. Даже те, которые не должен видеть или слышать.       — Но вместе с моими Способностями это почти как осязательное, инстинктивное чувство того, где определённые вещи находятся или должны находиться, вроде ловушек и Дверей. Это крайне странно, уж это я точно могу сказать. Мне вот интересно, сколько ещё «Чутья» я смогу получить, прежде чем разум перегрузится от одного количества вещей, которые я могу ощущать, — задумчиво закончил Фриц.       — Я тоже заметил нечто похожее, — вставил Берт, поднимаясь и принимая боевую стойку. — Когда я ударил быка, то смог его сдвинуть. Я знаю, что стал сильнее, но не думаю, что дело было только в Силе. Мне кажется, Импульс помог мне сдвинуть быка. Просто такое вот чувство у меня, — Берт повторил движение, которым сместил быка с траектории: удар кулаком, а затем толчок ладонью.       — Я думаю, вы наверняка заметили, но мои Грация и Рефлекс помогают мне уворачиваться и быстрее реагировать. Не думаю, что без них успела бы уйти в сторону или достаточно быстро решила использовать Удар ветра, — подала голос Сид, почти хвастаясь.       — Это было интересное применение Удара ветра. Очень умно, куда лучше, чем просто ломать себе руки, — сказал Фриц, одновременно хваля быструю сообразительность Сид и высмеивая тупость Берта.       — Какой смысл иметь Напитанные кости, если ты не пользуешься ими? — легкомысленно возразил Берт.       — Берт, кретин ты этакий, это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышал. Какой смысл вообще иметь кости, если ты собираешься их ломать? — риторически спросил Фриц, раздражённый беспечным отношением друга к собственной боли и здоровью.       — Могучий философский вопрос ты задал, Фриц. И правда, зачем? — серьёзно произнёс Берт, придав лицу выражение притворной задумчивости, будто глубоко размышлял, пытаясь постичь природу Шпилей и окружающей их реальности.       Фриц свирепо уставился на Берта, а тот украдкой глянул на него, проверяя, смотрит ли Фриц всё ещё. Затем они оба расхохотались. Фриц притянул друга в мужицкое объятие, хлопнул по спине и отстранился, когда услышал вздох Сид, затем увидел, как она закатывает глаза, и услышал её бормотание:       — Безумцы. Совсем безумцы.       — Не обращай внимания. Она просто завидует, что не может втиснуться в сэндвич Фрицберта, — ухмыльнулся Берт, изогнув золотистую бровь. — И кто её осудит?       — Да я лучше сдохну, — прямо сказала Сид, сузив глаза в щёлки.       Фриц кашлянул:       — В любом случае, я ещё заметил кое-что странное. Вы видели, что произошло с моей Иллюзорной тенью? — спросил он, уводя тему из таких опасных вод.       — Не особо. Была занята метанием камней, — сказала Сид.       — Ну, я смог её растянуть. Немного изменить форму, — ответил Фриц.       — Можешь повторить? — спросил Берт, осматривая отломанную голову быка и постукивая костяшками по рогу.       — Конечно. — Фриц кивнул и призвал изменчивую тенистую силу. Как и прежде, он представил, как чёрная сфера вытягивается. Получилось. В некотором роде. Сфера стала скорее яйцеобразной, а не диском или идеальным кругом черноты.       — Хм, — хмыкнул Берт.       — Хм, — отозвалась Сид.       — Хм, — заключил Фриц.       Фриц обошёл парящее «яйцо» из теней, пытаясь понять, почему вышло так, а не диском, как в прошлый раз. Он вспомнил прежнюю попытку и то, как силой заставил тень принять нужную форму. Он попробовал во второй раз: на этот раз удержал силу ровной, мысленно вдавил её в желаемую форму и только потом отпустил.       На этот раз получилось. Перед ним висел круглый лист тени, через который он едва мог видеть. Фриц опустился на колени, и голова у него ужасно закружилась, когда выносливость вытекла из него, оставив пустым. Головокружение ударило по нему, как каменный кирпич с крыши доходного дома, и он вцепился в пол, словно тот пытался сбросить его с лица мира.       Из носа у него потекла тонкая струйка крови, но через пару мгновений остановилась. Мир перестал вращаться, и Фриц завалился набок, лёг и застонал, словно страдал от жуткого похмелья. В каком-то смысле так оно и было.       «Должно быть, перестарался с расходом выносливости», заключил он.       — Ты в порядке, Фриц? — спросил Берт, положив руку ему на плечо и с тревогой заглянув ему в лицо.       — Выносливость... кончилась, — ответил Фриц.       Берт кивнул, оставляя Фрица наедине с добровольно навлечёнными страданиями, и уделил время осмотру комнаты.       — Может, дело в Атрибуте Контроля? — предположила Сид, пару мгновений с интересом глядя на диск тени. Тьма беззвучно рассеялась, и Фриц кивнул. Он соглашался с её теорией, но из-за тошноты не хотел открывать рот и отвечать.       Поскольку ничего не оставалось, кроме как обыскать комнату и подождать, пока Фриц придёт в себя, Сид подошла к телу резного быка и внимательно его осмотрела.       — И как мы вытащим сердце? — спросила она ни у кого конкретно.       — Разобьём? — крикнул Берт, и его голос эхом разнёсся по комнате.       — Вот бы молоток и долото, — пробормотала Сид себе под нос, постукивая костяшками по стеклянному боку быка.       — Берт – молоток, я – долото, — бодро вмешался Фриц, когда его головокружение отступило.       Сид исподлобья глянула на него, явно испытав раздражение от того, что он услышал её разговор с самой собой.       Фриц разорвал зрительный контакт и вместо этого проследил глазами за праздным блужданием Берта, а потом, кажется, заметил тёмное пятно чего-то за одним из листов зелёного стекла, чуть дальше того места, где шёл его друг.       Нечто в форме Сундука с Сокровищем.