Мыслями сквозь горизонт.

***

      Он неспешно вышел из ее комнаты. Аккуратно закрыл за собой дверь. И двинулся по коридору, в сторону лестницы, ведущей в гостиную, на первый этаж. Было в этом что-то извращенное. Что-то мазохистическое. Снова и снова возвращаться в место, выворачивающее наружу душу. В место, постепенное сводящее с ума. Впрочем, так можно было сказать обо всем доме. Стоило сбежать отсюда. А еще лучше — разрушить все до основания, дабы не было соблазна расковырять былую рану и погрузиться в воспоминания вновь. Но у Люцифера не поднималась рука. Весь этот дом был сделан для Лилит. И каждая его деталь: прилегающий сад (со всей его зеленью), фасад, убранство внутри — все это было вдохновлено ее образом. Золотом ее волос. Изысканностью ее платьев. Теплом ее голоса. Проникновенным взглядом. Неспешностью движений. Ангел обновил бокал. На сей раз выпил его залпом. Его мысли начинали путаться, взгляд потерял былую ясность, а ноги стали тяжелее. Он еле спустился на первый этаж. Дошел до гостиной. Утонул в пространстве стеганного кресла. Глаза остановились на противоположной стене. Вернее, на висевшей там картине — портрете его обворожительной супруги, а вместе с тем и Королевы Ада. Иной раз Люцифер ловил себя на том, что ей монарший статус был куда больше к лицу, чем ему. Таких женщин принято называть "породистыми". Но ангелу не нравилось конкретно это слово. "Породистым" может быть животное: собака или кошка. А женщина, которую он боготворил, предпочитал называть статусной. Ее изображения были повсюду. В гостиной, в коридорах, в столовой... В полный рост, по плечи, в профиль и анфас. Однако здесь, висящее над белоснежным камином (и не вспомнить уже, когда он в последний раз пылал) было особенным. Если быть точнее — оно было первым. И, признаться по правде, самым излюбленным Люцифером. Лилит стояла полубоком. Одетая в приталенное платье цвета чернил. С букетом белоснежных лилий. Ее губы расплывались в благодарной улыбке, а глаза сияли от переполнявшей ее... веры? В тот момент, несмотря на изгнание из Рая, эта женщина верила в него. Верила так, как не верил в себя он сам. Безоговорочно. Упорно. Наверное, даже отчаянно. Так, может, если бы ангел не поддался своим печалям, если бы не взвалил все свои заботы на ее хрупкие плечи... Кто знает? Может, сейчас Лилит была бы рядом. И смотрела на него точно так же... Но прошлого не изменить. Остается только помнить.

***

      В тот день она стояла на пороге. С закрытыми глазами. А Люцифер стоял за ее спиной. От волнения у него дрожали руки. И мысли путались так, что обернуть их в слова было просто невозможно. Лилит улыбалась в предвкушении обещанного ей сюрприза. Спрашивала, можно ли ей наконец удовлетворить свое любопытство. Люцифер робел. Ему предварительно хотелось слишком многое сказать. Подчеркнуть, что весь этот дом и абсолютно все внутри него было создано с единственной целью — сделать пребывание любимой женщины в Аду хотя бы чуточку краше. Извиниться за изгнание сюда. А вместе с тем — и показать серьезность своих чувств. "Она поймет", — так ему показалось, — "Она и без слов все обязательно поймет." — Да... Да, все готово, — наконец сказал ангел. И окаменел от страха, допустив внезапно мысль, что все сделанное его руками не придется по вкусу любимой. В конце концов, когда-то его лучшие из идей уже были отвергнуты и трижды проклятым скопищем лицемеров, коих принято почтительно называть Серафимами, и самим Богом. Но метаться было уже поздно. Лилит открыла глаза. Люцифер это понял по вырвавшемуся из ее груди вздоху. Но что же выражало ее лицо? Восхищение? Разочарование? — Люцифер не знал. Он так и не посмел выйти из-за ее спины. Не решился взглянуть в ее глаза. Так и шли они из одной комнаты в следующую. Друг за другом. Абсолютно молча. Как вдруг объект его пламенной любви остановился у вазы с цветами. — Это лилии, — запнулся ангел. — Красивые. Люциферу хотелось сказать, что во всем этом доме не найдется ничего красивее самой Лилит. — Пускай стоят в моей комнате, — опередила она его. — Если захочешь, вся твоя комната будет усыпана цветами!