Покров тьмы. Тот, кого не оставили

Первые дни в Храме Макс потом вспоминал запахами. Водой - спокойной, гладкой, спрятанной в садах, в неглубоких чашах у стен, в тонких струях, которые падали на светлый камень и никогда не звучали слишком громко. Не дождем, как дома, когда низкие облака цеплялись за альдераанские горы и с крыш стекали длинные холодные нити. Не мокрой травой у дорожки, по которой его вели к кораблю в тот вечер, когда мама плакала так тихо, будто боялась потревожить даже воздух. Еще Храм пах теплой тканью, чистыми помещениями, блюдами, названий которых он не знал, и иногда - озоном от открытых платформ, когда двери в дальних коридорах на мгновение выпускали внутрь дыхание Корусанта. Но больше всего Макс запомнил свет. Его было слишком много. Он лежал на полу в утренних залах, стекал с высоких окон, держался в белых стенах, отражался от гладких поручней и ложился на лица взрослых, которые говорили с ним мягко, присаживаясь ниже, чтобы не смотреть сверху вниз. Даже ночью Храм не становился темным по-настоящему. В коридорах горели приглушенные полосы подсветки, за окнами вспыхивали далекие линии воздушных трасс, а в его комнате свет из сада рисовал на стене узоры листвы. Макс не сразу понял, что все это должно было успокаивать. Его поселили не вместе с другими детьми, а в небольшой комнате рядом с наставницей Нарой Вейл. Ему сказали, что это ненадолго. Пока он привыкнет. Пока узнает дорогу в обеденный зал и в сад. Пока перестанет просыпаться среди ночи, не узнавая потолок. В первую ночь он не плакал. Сначала ему казалось, что если не плакать, мама и папа быстрее придут. Потом - что если не плакать, никто не решит, будто он мешает. А потом он просто устал так сильно, что слезы словно забыли, как появляться. Перед сном он спросил Нару, знают ли родители, где он будет спать. Она ответила, что мастер Таррен отправил им сообщение о прибытии еще до того, как Макса разместили в комнате. Макс кивнул. Это не помогло. Мама знала, где он спит, а его все равно не было дома. Утром он проснулся еще до того, как за стеклянной стеной сада посветлело небо, и долго лежал неподвижно, прижимая к груди длинноухую игрушку. У нее был старый разошедшийся шов сбоку. Меддроид накануне предложил его заделать, но Макс сказал «не надо» так быстро, что Нара больше не настаивала. Когда дверь тихо открылась, он сразу повернул голову. Нара вошла без спешки, держа в руках сложенную одежду. Она была высокой, с мягкими морщинами у глаз и очень спокойным голосом. Макс пока не понимал, старается ли она говорить так со всеми или только с ним. - Ты уже проснулся, - сказала она. Макс кивнул. - Спал? Он подумал. Потом снова кивнул, потому что лежал с закрытыми глазами довольно долго, а значит, наверное, спал. Нара не стала спорить. - Сегодня ты позавтракаешь не здесь. Мы пройдем в обеденный зал для младших. Там будут другие дети. Макс сжал игрушку крепче. - Много? - Несколько групп. - Они тоже приехали вчера? - Нет. Большинство живет в Храме давно. Он ничего не ответил. Нара положила одежду на край кровати и подождала, пока он сам сядет. Взрослые в Храме часто ждали. Не хватали, не тянули за руку, не одевали быстро, если он медлил. Сначала Макс решил, что они просто очень терпеливые. Позже поймет, что некоторые из них не хотели делать рядом с ним резких движений. Пока он этого не знал. Он оделся медленно, путаясь в завязках светлой туники. Нара помогла только в самом конце, когда он уже дважды затянул одну сторону слишком высоко и тихо рассердился на ткань. Ее пальцы двигались осторожно. Она пахла травяным настоем и чем-то теплым, как сушеные фрукты. - Ты можешь взять игрушку с собой, - сказала она, заметив, что он смотрит на кровать. Макс поднял на нее глаза. - Можно? - Сегодня - можно. Он взял игрушку и пошел рядом с ней в коридор. Храм был велик настолько, что в нем легко было потеряться, даже если идти всего несколько минут. Макс старался запоминать повороты. От двери комнаты - налево. Потом мимо ниши с маленьким водопадом. Потом длинный зал, где пол был темнее стен. Потом широкий проход, из которого видно небо и бесконечные башни Корусанта. Если выучить дорогу обратно, будет не так страшно. Мимо них прошла группа детей примерно его возраста. Кто-то говорил слишком быстро, кто-то смеялся, один мальчик шел задом наперед, пока наставник не окликнул его по имени. Макс замедлил шаг. Девочка в середине группы посмотрела на него. У нее были светлые короткие волосы и большой кусок завтрака в руке, который она, кажется, успела взять еще до обеденного зала. Она улыбнулась ему. Макс неуверенно улыбнулся в ответ. Потом девочка чуть заметно нахмурилась. Не испугалась. Просто на секунду ее плечи поднялись, будто она почувствовала сквозняк. Она оглянулась через плечо на окно, которого рядом не было, и пошла дальше, уже не глядя на него. Макс проводил ее взглядом. - Холодно? - спросил он у Нары. Наставница чуть замедлилась. - Нет. Тебе холодно? Макс покачал головой. Ему не было. В обеденном зале шум стоял выше, чем он ожидал. Не сердитый, не пугающий - просто много голосов сразу. Дети сидели за невысокими столами, кто-то ел сосредоточенно, кто-то переговаривался, один малыш разлил напиток и с ужасом смотрел, как тот растекается по столу, пока наставник спокойно не придвинул салфетку. Нара подвела Макса к свободному месту рядом с двумя детьми. Один из них, темнокожий мальчик с большими глазами, подвигался, освобождая край скамьи. Макс сел, положив игрушку на колени. - Привет, - сказал мальчик. - Я Тево. Макс посмотрел на него. - Макс. - Ты новый? Макс кивнул. - Откуда? - С Альдераана. Тево будто собирался спросить еще что-то, но замолчал. Его ложка застыла над тарелкой. Он посмотрел не на лицо Макса, а куда-то в пространство возле его плеча. - Что? - спросил Макс. - Ничего. Тево быстро опустил ложку и начал есть. Девочка с другой стороны и вовсе подвинулась чуть дальше. Почти незаметно. Но Макс заметил. Он всегда замечал, когда мама убирала руку с его плеча быстрее, чем раньше. Когда отец делал вид, что вышел из комнаты за инструментом именно в тот момент, когда воздух становился холоднее. Когда соседка улыбалась ему, но не подходила близко. Он не понимал, почему это происходит здесь, где ему обещали помочь. Но поел очень тихо. После завтрака Нара отвела его в комнату, где дети слушали рассказ наставника о Силе. Макс запомнил не все. Там были слова о жизни, о том, что Сила связывает живых существ, о внимании, о тишине внутри. Наставник говорил красиво, и Максу нравилось слушать. Слова складывались вокруг него мягко, как одеяло, если не пытаться сразу понять каждое. Потом всем предложили закрыть глаза и почувствовать дыхание зала. Макс послушно закрыл. Сначала он слышал, как кто-то шмыгает носом, как другой ребенок ерзает на подушке, как наставник спокойно ходит между рядами. Потом звуки словно отошли. Остались живые точки вокруг. Теплые, маленькие, разные. Они не светились, конечно, не по-настоящему, но Максу почему-то казалось именно так: каждый сидящий рядом ребенок будто носил внутри мягкое пятно тепла. И вокруг этих пятен было пространство. Только возле него - другое. Оно было плотнее. Тише. Холоднее. Не злое. Макс еще не знал слова, которое подошло бы точнее. Оно просто не было таким, как у остальных. Если живые точки вокруг казались легкими огоньками, то рядом с ним лежала глубокая темная вода. Он открыл глаза первым. Наставник заметил. - Слишком много сразу? - спросил он негромко. Макс не понял, о чем именно речь, и на всякий случай кивнул. - Ничего. Со временем станет легче. Но легче не стало. Сначала Макс думал, что просто еще не привык. Потом - что другим детям тоже странно первые дни, просто они лучше скрывают. Потом дни стали неделями, а недели - месяцами, и закономерности перестали быть случайностями. Если в кругу для занятий оставалось свободное место, часто оно оказывалось рядом с ним. Если дети выбирали пары для простых игр с мячом или лентами, его брали не последним всегда, но достаточно часто, чтобы он запомнил. Если кто-то садился слишком близко, через некоторое время начинал тереть ладони или плечи, будто замерз. Однажды девочка по имени Сири попросила у наставника разрешения пересесть, потому что ей «дует». Окон в помещении не было. Наставник перевел взгляд на Макса всего на мгновение и разрешил. Макс сделал вид, что не заметил. Он все чаще делал вид. В четыре года это было трудно. В пять стало проще. К пяти годам Макс уже знал, что если подойти к группе детей, которые смеются над чем-то своим, смех не исчезнет сразу. Он сначала станет тише. Потом кто-нибудь посмотрит на него. Потом кто-то обязательно вежливо объяснит, во что они играют, если он спросит. Но приглашать сами будут редко. Иногда приглашали. Нельзя было сказать, что все его избегали. Были дети, которые не уходили. Были те, кто быстро привыкал к странному холоду рядом с ним или, по крайней мере, не показывал, что замечает. Тево иногда садился рядом за завтраком. Сири через несколько месяцев сама принесла ему обломок головоломки и попросила помочь найти место. Один совсем маленький тви'лек, попавший в Храм позже него, однажды уснул, привалившись к его плечу после долгого занятия, и Макс сидел неподвижно почти час, боясь сдвинуться. Но даже в хорошие дни оставалось знание: рядом с ним приходится привыкать. Для остальных детей Храм был местом, где все начиналось. Для Макса - местом, где он учился занимать правильное количество пространства. Не больше. В день, когда это впервые стало опасным, ему было шесть. Утром прошел дождь. На внешних платформах еще блестели мокрые полосы, и наставники не выпустили младшие группы в сад, как обычно после занятий. Вместо этого детям разрешили остаться в широком игровом зале на одном из внутренних уровней. Там были мягкие модули для лазания, низкие платформы, тоннель из прозрачных секций и легкие тренировочные кольца, которые можно было катать или бросать друг другу. Макс сначала сидел у стены с небольшим сборным кубом. Он уже почти собрал одну сторону, когда заметил, что Тево, Сири и еще двое детей играют в догонялки между платформами. Они смеялись. Тево резко менял направление и каждый раз едва не врезался в стену, отчего Сири кричала ему, что он делает это специально. Макс посмотрел на куб в ладонях. Потом поднялся. Он не любил проситься. Но Нара однажды сказала, что если он хочет присоединиться, нужно дать другим возможность ответить, а не решать за них заранее. Макс запомнил. Он подошел ближе. - Можно с вами? Тево остановился первым. Его лицо стало не испуганным, а неловким. - Мы уже поделились. - На что? - Ну... двое ловят, двое убегают. Макс посмотрел на четверых. Мест действительно было четыре. Он кивнул. - Хорошо. Он уже собирался уйти, когда один из детей, мальчик на год старше, сказал: - Можно потом. Только если в тоннель не пойдешь. Сири быстро посмотрела на него. - Джан. - Что? Там и так холодно. С ним будет совсем. Фраза прозвучала не как удар. Скорее как замечание, которое никто не собирался говорить слишком громко. Но оно оказалось громким. Макс услышал. Тево услышал. Сири услышала. Даже сам Джан сразу понял, что лучше было промолчать. Макс остановился. В груди стало пусто и тесно одновременно. - Я не делаю холодно, - сказал он. Джан пожал плечами, уже отводя взгляд. - Ну, значит, само. Сири тихо произнесла: - Не надо. Но Макс смотрел только на Джана. Тот уже хотел развернуться обратно к игре, хотел сделать вид, что разговор закончился, хотел продолжить смех там, где оставил его несколько секунд назад. И Макс вдруг очень ясно понял, что не хочет, чтобы он продолжал. Не хочет слышать его голос. - Замолчи, - произнес Макс. Он сказал это негромко. Не крикнул. Не шагнул вперед. Не сжал кулаки. Просто сказал. Джан открыл рот - и не произнес ни звука. Тево осекся. Сири втянула воздух и так и не выдохнула следующую фразу. Даже смех у дальней платформы оборвался, хотя девочка в стороне не слышала начала спора. В зале стало тихо так резко, что Макс услышал, как где-то в другом конце помещения тренировочное кольцо прокатилось по полу и медленно упало на бок. Ему показалось, что воздух стянулся вокруг его слова. Не вокруг него самого. Именно вокруг слова. Замолчи. Джан схватился за горло. Он дышал, но губы двигались без звука. Тево смотрел на Макса широко раскрытыми глазами. Сири сделала маленький шаг назад, хотя прежде никогда так не делала. Макс почувствовал страх. Не их. Свой. Он не знал, как отменить то, что сделал. - Макс. Голос наставницы Нары разрезал тишину мягко, но сразу. Она уже шла к ним через зал. Позади нее остановился еще один взрослый. - Посмотри на меня. Макс повернул голову. Нара не выглядела сердитой. Это почему-то было хуже. Если бы она рассердилась, он понял бы, что именно сделал неправильно. А она была очень спокойной, будто рядом лежало что-то хрупкое, что нельзя трогать резко. - Макс, отпусти. - Я... - Он сглотнул. - Я не... Он не держал. Ему казалось, что он просто сказал. Но Нара повторила: - Отпусти. Макс посмотрел на Джана. Тот все еще не мог говорить. Лицо его покраснело не от нехватки воздуха, а от паники. «Отпусти» оказалось труднее, чем «замолчи». Макс не понимал, что именно отпускает. Попытался представить, как убирает руки, хотя руки у него были пусты. Попытался перестать хотеть тишины. Не сразу, но что-то сдвинулось. Джан хрипло выдохнул: - Я... И тут же замолчал сам, уже по собственной воле. Обычный шум зала вернулся неровно. Не сразу. Кто-то заговорил на дальнем краю, не заметив случившегося. Потом другой ребенок снова покатил кольцо. Тево сделал шаг к Сири. Девочка у платформы опять засмеялась, но уже тише. Нара опустилась перед Максом на корточки. - Пойдем со мной. - Я не хотел, - сказал Макс. - Я знаю. - Он... - Я знаю, что он сказал. Макс посмотрел на Джана. Тот стоял рядом с другим наставником, потирая шею и стараясь не встречаться с ним взглядом. - Он теперь меня боится? Нара не ответила сразу. Макс понял это как «да». Он пошел с ней без сопротивления. Нара отвела его не в комнату для наказаний - в Храме не было места с таким названием, хотя иногда Макс думал, что взрослые просто называют его иначе, - а в маленькую медитационную нишу рядом с садом. Там было тихо, пахло влажной землей, и через открытое арочное окно тянуло настоящим воздухом, не тем холодом, который приходил вместе с ним. Нара села рядом, не слишком близко. - Ты очень испугался? - спросила она. Макс долго молчал. - Когда он сказал? - Когда все замолчали. Нара кивнула. - Это важно. - Почему? - Потому что ты не хотел причинить вред. Но все равно причинил страх. Значит, нам нужно понять, что произошло, и научиться не повторять это случайно. - Я плохой? Слова выскочили быстро, пока он не успел их проглотить. Нара повернулась к нему всем корпусом. - Нет. Она сказала это сразу. Без паузы. Без попытки подобрать правильное выражение. И Макс почти поверил. Почти. - Но другие так не делают. - Другие делают другое. Кто-то случайно толкает Силой, когда злится. Кто-то ломает предметы. Кто-то слышит слишком много и потом говорит то, чего не должен был знать. Сила у каждого просыпается по-своему. - Они не заставляют молчать. Нара на секунду опустила взгляд. Потом сказала: - Нет. Не все. Макс обнял колени руками и уткнулся подбородком в рукав. В тот вечер его не ругали. Джан позже, краснея, сказал, что не хотел обидеть. Макс ответил, что тоже не хотел. Они оба говорили правду и оба после этого еще долго не подходили друг к другу первыми. Наставники беседовали с ним. Мастер, имя которого он не запомнил, объяснил, что Сила иногда следует за намерением быстрее, чем за мыслью. Нара сказала, что ему не запрещено сердиться, но важно замечать, что происходит внутри до того, как желание становится действием. Макс слушал. Кивал. Повторял, что понял. На следующий день, когда дети снова играли, он остался у стены со сборным кубом. Нара, проходя мимо, спросила, не хочет ли он присоединиться. - Потом, - сказал Макс. Потом не захотел. К семи годам он уже знал, в каких залах звук шагов длиннее, где лучше сидеть, если не хочется, чтобы кто-нибудь случайно занял место рядом, как ответить на вопрос наставника достаточно полно, но не так, чтобы разговор продолжился дольше необходимого. Он учился хорошо. В этом не было трудности. Если взрослый объяснял правило, Макс запоминал. Если давал упражнение, он старался выполнить его точно. Он редко отвлекался на соседей, потому что почти никогда не разговаривал во время занятий. Его хвалили за сосредоточенность. Иногда - за удивительную для возраста выдержку. Максу нравилось, когда его хвалили. Он не показывал слишком заметно, но внутри становилось легче. Значит, что-то в нем выходит правильно. Труднее было на тех уроках, где правильность нельзя было выучить словами. Однажды их привели в небольшой круглый зал у внутренних садов. На полу стояли прозрачные переносные клетки. В каждой сидело маленькое существо - не опасное, но осторожное, с быстрыми движениями и мягким мелким мехом. Наставница, проводившая урок, сказала, что сегодня они будут учиться успокаивать испуганное живое существо через Силу. Макс сразу напрягся. Не внешне. Он давно научился сидеть спокойно, даже если внутри что-то становится тяжелым. Но пальцы на коленях сжались. Перед детьми открывали клетки по одной. Существо выходило не всегда. Иногда оставалось внутри и настороженно нюхало воздух. Наставница объясняла: не нужно тянуть к себе, не нужно требовать доверия. Нужно почувствовать его страх, не подхватить, не усилить и не придавить. Дать понять, что рядом нет угрозы. Первой попробовала Сири. Она сидела неподвижно, глаза прикрыты. Зверек в ее клетке сначала прижал уши, потом медленно высунул морду наружу. Еще через несколько мгновений осторожно ступил на пол, обнюхал ее колено и сел рядом. Сири улыбнулась так широко, что наставница тихо рассмеялась. Тево справился не сразу. Его зверек долго метался внутри клетки, потому что Тево сам слишком старался и почти задыхался от желания все сделать правильно. Наставница положила руку ему на плечо, он выдохнул, расслабился, и существо перестало биться о стенки. Макс смотрел очень внимательно. Он хотел суметь так же. Не лучше. Не быстрее. Просто так же. Когда настала его очередь, наставница поставила клетку перед ним и открыла дверцу. Внутри сидело маленькое существо с темной полосой по спине. Оно сразу отодвинулось в самый дальний угол, прижалось к стенке и застыло, глядя на Макса круглыми блестящими глазами. Макс не двигался. - Не спеши, - сказала наставница. - Сначала почувствуй его. Он закрыл глаза. Существо было совсем близко. Маленький клубок страха. Быстрое сердце. Желание бежать, если появится путь. Осторожность, не связанная с ним лично, просто естественная реакция на незнакомый зал, чужие запахи, множество детских присутствий рядом. Макс потянулся к этому страху так, как видел у других. Мягко. Он старался быть очень мягким. Но мягкость ускользала. Страх существа казался движением, слишком быстрым, рваным, дергающимся. Максу хотелось остановить его. Не зверька. Сам страх. Сделать так, чтобы он не метался, не рвался, не бился о прозрачные стенки. Он почти не заметил, как сделал именно это. Когда открыл глаза, зверек сидел в клетке неподвижно. Совсем. Уши прижаты. Лапы подтянуты под тело. Глаза широко раскрыты. Даже дыхание стало таким слабым, что Макс сначала решил: получилось. Он успокоился. Потом увидел, как наставница резко, но контролируемо подняла руку. - Макс. Достаточно. Он сразу отступил, хотя физически не двигался. Существо сорвалось с места так внезапно, будто его выпустили из невидимых тисков. Вылетело из клетки, метнулось под ближайшую скамью и забилось там, не выбираясь даже на знакомый голос наставницы. В зале стало тихо. Макс смотрел на пустую клетку. - Я его испугал, - сказал он. Наставница не ответила «нет». - Ты пытался остановить его страх, - сказала она. - Но страх - не отдельный предмет. Если удерживать его силой, держишь и того, кто боится. - Он не двигался. - Да. - Я думал, он успокоился. - Он был подавлен. Слово осталось с Максом надолго. Подавлен. Не успокоен. Не защищен. Остановлен. После урока Тево попытался сказать, что зверек сам был очень нервный и почти не выходил даже у наставницы. Макс кивнул, благодарный за усилие, но не за слова. Слова не меняли того, что он видел. Сири ничего не сказала. Только подошла на минуту, постояла рядом и ушла к группе, когда разговор не нашелся. Макс вернулся в комнату и долго сидел на кровати, положив ладони между колен. Его длинноухая игрушка лежала на подушке. Он смотрел на шов на боку, который так и не позволил заделать, и думал, что некоторые вещи лучше не трогать, если не умеешь сделать правильно. Вечером к нему пришел Йода. Макс уже видел его раньше. Мастер Йода присутствовал на нескольких занятиях младших групп, иногда останавливался поговорить с наставниками, однажды спросил Макса, нравится ли ему сад у восточного крыла. Но близко и надолго они еще не разговаривали. Йода вошел без стука - дверь открыла Нара, но дальше он пошел один. Макс сразу сел ровнее. - Мастер Йода. - Максимиан. Йода подошел к низкому столу у окна и устроился на стуле напротив. В его присутствии комната менялась не так, как при других взрослых. Не становилась осторожнее. Не пыталась обойти темный холод вокруг Макса по краю. Сила мастера была старой, глубокой, не спорила и не отступала. Просто была. Максу рядом с ним не становилось легче сразу. Но становилось яснее. - О зверьке думаешь ты, - сказал Йода. Макс посмотрел на свои ладони. - Да. - Почему? - Я сделал неправильно. - Неправильно вышло. Сделать хотел что? - Чтобы он не боялся. - Хотел помочь. Макс кивнул. - Но он не успокоился. Он... - Макс запнулся на новом неприятном слове. - Подавился. Йода чуть наклонил голову. - Подавлен был. Да. Макс ждал продолжения. Объяснения, почему это случилось. Совета, что делать в следующий раз. Может быть, запрета больше не подходить к живым существам на таких уроках. Йода молчал. Тогда Макс спросил сам: - Почему у всех получается по-другому? - Потому что другие они. - Все? - Все. - А я? - И ты. Макс нахмурился. Это не было ответом. По крайней мере, не тем ответом, который помогал. Йода видел это. - Скажи, что спрашиваешь на самом деле. Макс долго тер пальцем край рукава. Ткань была мягкой, светлой, такой же, как у остальных юнлингов. Иногда он думал, что если носить то же, сидеть так же, говорить так же, то со временем и Сила рядом с ним тоже станет такой же. Но она не становилась. - У всех вокруг... - начал он и замолчал. Йода ждал. - У всех будто светится, - сказал Макс наконец. - Когда мы медитируем. Когда чувствуем живое. Когда они делают правильно. У всех как будто светло. Он сглотнул. - А я как ложка дегтя в бочке меда. Йода не отвел взгляда. В комнате долго было слышно только дыхание Макса и очень далекий шум Корусанта за окнами. - Горьким сделать весь мед боишься? - спросил Йода. Макс посмотрел на него. - Если размешать. Йода оперся обеими ладонями на трость. - Темнее рядом с тобой, да. Видишь верно. Чувствуешь тоже. Но темнота - не имя твое. Макс молчал. Йода не торопился заполнять тишину. Он не говорил «нет, ты светишься как все». Не улыбался так, будто мальчик просто придумал себе неприятность, которую нужно развеять хорошими словами. Макс заметил это. И потому слушал внимательнее. - Не так откликается Сила тебе, как другим, - продолжил Йода. - Легче остановить тебе, чем успокоить. Легче удержать, чем пригласить. Опасно это может быть. Лгать не стану. Макс сжал пальцы. Йода заметил. - Другой ты. Но плохим от этого не стал. Слова были простыми. Макс слышал похожие раньше от Нары, от наставников. Но Йода сказал иначе. Не быстро, чтобы утешить. Не мягко, чтобы сгладить. Как факт. Макс хотел поверить. Очень хотел. - А если я опять сделаю неправильно? - Сделаешь, - ответил Йода. Он даже не смягчил. Макс замер. - Все делают. Учимся потому. Важно не то, что ошибка случится. Важно, увидишь ли ее. Отвернешься ли. Скажешь ли: «Так получилось, не виноват я». Или спросишь: «Что сделал? Почему? Как иначе?» Макс опустил взгляд. - Я не хотел его пугать. - Знаю. - Но испугал. - Да. - Значит, хотеть мало? - Мало. Это было обидно. И почему-то честно до облегчения. Макс долго сидел, не поднимая головы. Потом спросил: - Мне больше не нужно на такие уроки? - Почему не нужно? - У меня плохо. - Плохо сейчас. Не навсегда. - А если навсегда? Йода чуть прищурился. - Тогда знать будешь границу свою. И это тоже знание. Макс не нашелся что ответить. Йода спустился со стула и подошел к окну. За стеклом внутренний сад лежал в вечерней тени. Светильники вдоль дорожек уже зажглись, и листья деревьев казались почти синими. - Храм большой, - сказал Йода, не оборачиваясь. - Легко в нем подумать, что если не похож на других, места меньше имеешь. Ошибка это. Макс посмотрел на его маленькую согнутую фигуру у окна. - Но рядом со мной правда холодно. - Правда. - И они правда двигаются дальше. - Иногда. - Значит, место меньше. Йода повернулся к нему. - Меньше делать его начинаешь ты. Макс нахмурился. - Я? - Раньше отходят иногда другие. Теперь отходишь первым сам. Разницы не видишь? Он не ответил. Потому что видел. Не сразу. Но видел. Когда дети собирались после уроков, он часто решал, что занят. Когда Тево спрашивал, пойдет ли он в сад, отвечал, что хочет дочитать запись. Когда Нара предлагала выбрать стол в обеденном зале, он садился с краю еще до того, как рядом кто-то мог замешкаться. Это было проще. Не нужно было ждать секунду, в которую другой ребенок выберет место подальше. Если уйти первым, не так больно. Йода смотрел на него, и Максу стало неприятно от того, что мастер увидел это без вопросов. - Я не хочу, чтобы им было хуже, - сказал он тихо. - Заботиться хочешь. Макс кивнул. - Хорошее желание. Но за них решать начинаешь ты, что лучше без тебя им. Он вздрогнул. Эта мысль не приходила ему раньше. В ней было что-то неправильное. Макс ведь не заставлял никого отступать. Наоборот, он отступал сам. Это же не одно и то же. И все же где-то глубоко слово Йоды зацепилось. Решать за них. - Я просто не мешаю, - возразил он. - Иногда. А иногда не даешь выбрать им. Макс крепко сжал губы. Он не хотел спорить с Йодой. Но и согласиться сразу не мог. Йода не требовал. - Думай об этом, - сказал он. - Ответ сегодня не нужен. Он направился к двери, и Макс вдруг испугался, что разговор закончится именно так, с вопросом, который теперь останется внутри и будет мешать уснуть. - Мастер Йода. Йода остановился. - Если я не плохой... почему тьма рядом со мной? Вопрос прозвучал очень тихо. Йода долго смотрел на него. Так долго, что Макс почти пожалел, что спросил. Потом мастер ответил: - Не знаю я еще. Макс моргнул. Взрослые обычно знали. Или говорили, что знают. Или объясняли так, что вопрос исчезал, даже если ответ не доходил. Йода не сделал ни того, ни другого. - Искать будем, - продолжил он. - Вместе. Но одного ответа уже достаточно сейчас: не наказание это за то, кем стал ты. Родился ты так. - Это плохо? - Это опасно. Не одно и то же. Макс запомнил. Йода ушел, а он еще долго сидел на кровати и думал о том, что «опасно» и «плохо» - разные слова. Разные настолько, что мастер Йода не позволил заменить одно другим. Он не стал после этого общительнее. Не начал легко садиться в центр стола или проситься в каждую игру. Одного разговора было мало, чтобы годы внимательных взглядов и маленьких отступлений перестали иметь вес. Но иногда, когда хотел уйти прежде, чем его не позвали, Макс вспоминал: «Не даешь выбрать им». И задерживался на несколько секунд дольше. Иногда этого хватало, чтобы Тево действительно махнул ему рукой. Иногда - нет. Так он взрослел. Девятый год незаметно потянулся к десятому. Храм стал понятнее. Макс уже не терялся в коридорах, знал, где солнечный свет задерживается дольше всего утром, где можно найти тишину после сложного занятия, в каком саду Нара предпочитает гулять, если у нее есть свободные десять минут. Он привык к голосам, к урокам, к мягкой строгости наставников, к тому, что каждый день здесь распланирован, но не похож на предыдущий до конца. Он учился медитации. Поднимал простые предметы. Работал с равновесием. Запоминал историю Ордена. Ошибался. Исправлялся. Иногда удивлял наставников точностью там, где другие дети торопились. Иногда не справлялся с тем, что у кого-то выходило почти играючи. Он стал лучше скрывать огорчение. Слишком хорошо. К этому времени Макс почти никогда не задавал вопросов при всей группе. Если чего-то не понимал, оставался после занятия и спрашивал отдельно. Так было удобнее. Никто не оборачивался, когда он говорил. Никто не замечал, что он не знает ответа. На общих тренировках он выполнял ровно столько, сколько требовали, и ни движением больше. Если наставник просил попробовать еще раз - пробовал. Если хвалил - коротко благодарил. Если приглашал показать удачный результат другим - делал это, но так спокойно, будто передавал им чужую работу. Он не прятался. Такое слово было бы неправильным. Макс присутствовал везде, никогда не пропускал занятий без причины, не искал болезней, не просил освобождений. Его нельзя было назвать замкнутым, если смотреть только на распорядок. Он просто не оставлял открытых дверей. И Йода видел это. Макс не знал, как часто мастер наблюдал за младшими группами в последние годы. Йода появлялся то на занятии по медитации, то в зале, где юнлинги учились слушать ритм собственного дыхания, то в архивах, когда наставник разбирал с ними древние истории Ордена. Он никогда не стоял над Максом отдельно. Никогда не заставлял чувствовать, будто тот снова стал вопросом Совета. Но иногда Макс поднимал голову и встречал внимательный взгляд мастера. Не тревожный. Думающий. Именно в это время в разговорах старших юнлингов все чаще начал звучать Илум. Обретение. Ледяные пещеры. Кристаллы. Первый собственный меч. Дети говорили об этом с такой сосредоточенной возбужденностью, словно каждый уже видел, каким будет его клинок. Наставники напоминали, что Обретение - не соревнование и не поиск красивого трофея. Это испытание слышать, ждать и не лгать себе. Макс слушал внимательно. О клинке он думал давно. Не о цвете. Не о том, как будет выглядеть рукоять. О самом факте: однажды у него будет оружие джедая. Настоящее. Его собственное. Мысль одновременно притягивала и настораживала. С мечом нельзя будет сделать вид, что он просто ребенок, которому еще позволительно не знать. Меч что-то подтверждал. До Илума оставалось несколько дней, и в тот день они занимались в саду. Наставник разделил юнлингов на небольшие тройки. Нужно было пройти через ряд простых препятствий, помогая друг другу не скоростью, а вниманием. Один видел путь, второй шел с закрытыми глазами, третий следил, чтобы никто не ударился и не сошел с дорожки. Потом роли менялись. Максу достались Тево и девочка по имени Ириан. Он не был против. Тево давно уже не сторонился его, хотя и не стал близким другом. Ириан была спокойной, рассудительной, иногда слишком серьезной даже для него. Первый круг прошел без труда. Макс шел с закрытыми глазами, Тево направлял голосом, Ириан вовремя предупреждала о низкой перекладине. Потом шла Ириан, и Макс подсказывал ей повороты так четко, что наставник одобрительно кивнул. На третьем круге глаза закрыли Тево. Ириан вела, Макс страховал. Сначала все было ровно. Потом Тево, слишком уверенно шагнув на деревянный мостик между двумя каменными площадками, поскользнулся. Не сильно, но достаточно, чтобы нога ушла в сторону, а корпус дернулся опасно близко к краю. Макс успел поймать его за предплечье. Это было обычное движение. Рукой, не Силой. Он резко подался вперед, удержал Тево, помог вернуть равновесие. Тево выдохнул и рассмеялся от облегчения. - Спасибо. - Осторожнее, - сказал Макс. - С закрытыми глазами это сложнее, чем кажется. Ириан тоже улыбнулась, но потом заметила, что Макс все еще не отпустил руку Тево. Не потому что хотел удерживать. Он просто не понял сразу, что уже можно. Макс разжал пальцы. Тево ничего не сказал. Только пошел дальше. Упражнение закончилось. Наставник похвалил их за внимательность и разрешил до обеда остаться в саду. Группы сразу распались. Кто-то уселся на теплые камни. Кто-то начал обсуждать Илум. Тево позвали двое ребят из соседней группы, и он махнул Максу: - Пойдешь? Макс посмотрел на них. Там уже стояли четверо. Разговор оживленный. Они обсуждали, кто первым найдет кристалл и можно ли вообще быть «первым», если каждый идет своим путем. - Потом, - сказал Макс. Тево не стал настаивать. Это было обычно. Макс остался у края сада, возле невысокого дерева с широкими листьями. Сел на каменную скамью, выпрямил спину и положил ладони на колени так, будто действительно хотел помедитировать. В действительности он просто смотрел на группу неподалеку и чувствовал знакомое облегчение от того, что никто не выбирает, принимать его или нет. Выбора нет, если он уже сказал «потом». - Позже редко приходит «потом», - произнес рядом голос Йоды. Макс поднял голову. Мастер стоял у дорожки, опираясь на трость. Как давно он там находился, Макс не знал. - Я хотел немного посидеть, - сказал он. - Хотел? Макс опустил взгляд. Йода подошел ближе и устроился на скамье рядом. Между ними оставалось немного пространства. Мастер не отодвинулся от холодка, который почти всегда делал воздух возле Макса плотнее. - Тихим стал ты, - сказал Йода. Макс посмотрел на него настороженно. - Я не мешаю. - Не одно и то же. Слова ударили точнее, чем Макс ожидал. Он ничего не ответил. Йода некоторое время молчал, давая ему возможность не прятаться за быстрым согласием. - С Илума думаешь о чем? - спросил он наконец. Макс не ожидал смены темы. - О кристалле. - Боишься, что не найдешь? Он промолчал. - Боишься, что найдет тебя не то? Макс резко посмотрел на него. Йода кивнул, словно ответ уже получил. - Иногда, - признался Макс. - Почему? - Потому что... - Он замолчал, стараясь подобрать слова взрослее, чем чувствовал. - Кристалл откликается джедаю. - Да. - А если во мне недостаточно того, что нужно? Йода не переспросил «чего». Не сделал вид, что не понял. - Света? Макс медленно кивнул. Сад вокруг жил обычным днем. Где-то за кустарником дети рассмеялись. Над дорожкой мягко прошелся ветер. Солнечный свет скользнул по краю Йодиной трости. - Кристалл не награда за сходство с другими, - сказал Йода. - И не судья, что решение Совета отменить может. Слышит он. Откликается там, где правда есть. - А если моя правда ему не подойдет? - Тогда узнаешь. И дальше искать будем. Макс повернул к нему лицо. - Вы правда не знаете? - Многое не знаю я, Максимиан. Это уже не удивило так сильно, как год назад. Но все равно согрело. Йода не закрывал неизвестность красивыми словами. Он оставлял ее открытой и все равно не отходил. Издалека донесся голос Тево: - Макс! Мы спорим, можно ли на Илуме найти сразу два кристалла, если ты очень сосредоточенный! Несколько детей засмеялись. Макс посмотрел на них. Тево махал ему рукой, явно ожидая, что тот подойдет хотя бы сказать, что вопрос глупый. Он уже собирался ответить «не знаю» отсюда, не двигаясь, когда Йода тихо спросил: - Идти хочешь? Макс задержал дыхание. - Не обязательно. - Не это спросил я. Он снова посмотрел на группу. Там было шумно. Не слишком. Обычный детский шум, к которому он за годы в Храме привык, но редко входил сам. Если он подойдет, разговор может стать чуть тише. Кто-то, возможно, сдвинется. Возможно, нет. Нельзя знать заранее. «Не даешь выбрать им». Фраза всплыла так ясно, будто Йода произнес ее снова. - Хочу, - сказал Макс. - Тогда иди. Он поднялся. Сделал шаг. Потом остановился. - Мастер Йода. - Да? - Если им станет неприятно, я уйду. Йода смотрел на него снизу вверх, но Максу почему-то казалось, что на самом деле мастер видит дальше любого взрослого. - Если скажут - услышишь. Но раньше них решать не спеши. Макс кивнул. И пошел к группе. Тево тут же заговорил быстрее: - Скажи им, два кристалла можно найти или нет? - Если один твой, а второй чужой, это уже не «найти», - ответил Макс. - Вот! - торжествующе сказал кто-то. - Я говорил! - Ты говорил совсем не это, - возразила Ириан. Разговор продолжился. На секунду стал тише, когда Макс подошел, но не распался. Никто не ушел. Ириан подвинулась, освобождая ему место на низком бортике у клумбы. Тево тут же начал объяснять свой совершенно запутанный довод о том, что если кристалл «сам зовет», теоретически он может позвать не одного джедая, если очень ошибся. Макс слушал и даже один раз коротко улыбнулся. Йода остался на скамье у дерева. Он не вмешивался. Не звал Макса обратно. Не делал вид, что маленький шаг уже решил все. Просто смотрел, как мальчик, который слишком рано научился отступать первым, сидит среди других и позволяет им самим определить, останется ли для него место. Место осталось. Когда дети ушли к обеду, Йода дождался, пока Макс замедлит шаг рядом с ним. - Максимиан. Тот остановился. - Вернешься с Илума - с Советом говорить будем. Макс напрягся. - О чем? - О следующем шаге. О мастере, что рядом дальше идти будет. Несколько секунд Макс молчал. - Мне уже пора? - Давно пора, возможно. - Потому что я... Он не договорил. Йода понял. - Не потому, что опасен ты. Потому что одному дальше слишком тяжело учиться тому, что для других проще. И слишком легко тебе стать удобным там, где живым быть должен. Макс не знал, что ответить. В груди поднялось что-то странное. Не радость. Не страх. И то и другое сразу, спутанное так тесно, что разделить не получалось. Мастер. Кто-то один. Не наставник группы, который идет дальше к другим детям. Не взрослый, пришедший после неудачи. Человек, который останется рядом дольше одной беседы. - Иди, - мягко сказал Йода. - Обед ждать не любит. Макс кивнул и побежал догонять остальных, хотя обычно никогда не бегал по дорожкам сада. К вечеру он устал сильнее, чем после обычных занятий. Не от разговора. От того, что все время замечал себя рядом с другими, следил, не стали ли они двигаться осторожнее, не растаяла ли легкость в голосах. Но усталость была не пустой. Она напоминала боль в мышцах после нового упражнения: неприятно, зато понятно, ради чего. Перед сном Нара пришла проверить, собрал ли он вещи для дороги на Илум. Макс уложил теплую накидку, сменную тунику и длинноухую игрушку, которую давно уже не брал с собой в общие залы, но пока не решался оставить в комнате на время далекого перелета. Нара не прокомментировала. - Волнуешься? - спросила она. - Немного. - Это нормально. - А если кристалл не откликнется? Нара задержала руку на крышке небольшой дорожной сумки. - Тогда наставники будут рядом, чтобы понять почему. Не «этого не случится». Не «не думай так». Макс вдруг понял, что взрослые, которым он доверял больше всего, почти никогда не давали ему обещаний только ради утешения. Они оставляли место неизвестному. И все равно не уходили. Этого было достаточно, чтобы лечь в постель. Сон не приходил долго. Макс лежал лицом к темной стене и слушал собственное дыхание. Рядом, как всегда, держался холодный слой Силы, знакомый настолько, что он уже не мог представить себя без него. Макс не пытался прогнать его. Давно перестал. Это ничего не меняло. Через несколько дней будет Илум. Кристалл может откликнуться. А может - нет. После Илума, сказал Йода, речь пойдет о мастере. Не о новом уроке. Не о следующем упражнении. О человеке, который будет рядом дальше. Эта мысль пугала почти так же сильно, как кристалл. И все же Макс держался за нее дольше, чем за страх. Впервые за долгое время он думал не о том, где ему стоять, чтобы никому не мешать. А о том, каково это - если рядом с ним кто-то останется не на минуту, а надолго.