Покров тьмы. Тот, кого не оставили

Энакина Скайуокера Макс видел и раньше. Трудно было не видеть мальчика, о котором в Храме говорили даже те, кто обычно не интересовался чужими историями. Его появление не осталось незаметным. Слишком поздний возраст. Слишком необычная судьба. Слишком много вопросов, которые взрослые не обсуждали при детях, но от этого дети только внимательнее ловили обрывки фраз в коридорах. Мальчик с Татуина. Падаван Оби-Вана Кеноби. Тот, кого Совет сначала не хотел принимать. Тот, кого мастер Квай-Гон Джинн успел привести в Храм перед своей гибелью. Тот, кто, по слухам, случайно оказался в набуанском истребителе и уничтожил корабль управления дроидами Торговой Федерации, хотя сам едва ли до конца понимал, как это сделал. Слухи менялись от пересказа к пересказу, становились то громче, то глупее. Макс не любил их. Слишком легко чужая жизнь превращалась в удобный набор слов для тех, кому не нужно было жить внутри нее. Он видел Энакина в обеденном зале - светлые волосы с теплым золотистым оттенком, упрямо поднятый подбородок, взгляд, который задерживался на каждом новом лице чуть дольше обычного. Видел в коридорах рядом с Оби-Ваном. Видел на дальнем конце тренировочного зала, где тот занимался с другими учениками не совсем по обычному для новичков распорядку: начинать всё с азов в его возрасте было уже поздно и бессмысленно. Один раз их пути почти пересеклись у внутренних садов. Энакин шел быстро, споря о чем-то с Кеноби, а Макс возвращался после разговора с Йодой. Они посмотрели друг на друга, но не остановились. Тогда Макс почувствовал только яркость. Словно кто-то на мгновение распахнул дверь наружу прямо в середине Храма, и внутрь ударил горячий солнечный свет пустыни. Это было не уютное тепло, а сила - открытая, жаркая, почти слепящая. Живая, неупорядоченная, огромная для ребенка, который еще не умел носить ее так, чтобы она не выплескивалась в каждое движение. Макс поймал этот отблеск краем восприятия и тогда же отвел внимание. Не его дело. Не нужно тянуться к каждому странному присутствию только потому, что оно странное. Настоящего разговора между ними не было. До того утра, когда мастер Йода отправил Макса на совместное занятие, которого раньше в его расписании не стояло. - С падаваном Кеноби сегодня работать будешь, - сказал Йода, просматривая записи на датападе. Макс поднял взгляд от мягкой защитной накладки, которую затягивал на запястье. - Со Скайуокером? - С ним. - Почему? Йода не ответил сразу. Проверил еще одну строку, затем положил датапад на низкий стол. - Разные ученики рядом друг с другом многому учатся. - Он меньше меня в падаванстве. - А младше по возрасту нет. Макс затянул ремешок чуть сильнее, чем нужно, и ослабил. - Мастер Драллиг сказал, что сегодня у меня отработка входов в Атару. - Будет. И еще увидит он, как входишь ты, когда рядом тот, кто не уступает пространство только потому, что ты привык его собирать. Это прозвучало слишком многозначительно. - Скайуокер не уступает? Йода посмотрел на него поверх трости. - Сам узнаешь. Макс не стал продолжать. В одном он был почти уверен: мастер не отправлял бы его на общее занятие без причины. Значит, причина была. Возможно, Драллиг хотел поставить рядом ученика с совершенно другой природой движения. Возможно, Йода считал, что Максу полезно встретить ровесника, вокруг которого Храм тоже смотрит внимательнее обычного. Возможно, и то и другое. Он дошел до тренировочного зала раньше назначенного времени. Так было всегда. Драллиг однажды сказал, что раннее прибытие хорошо ровно до тех пор, пока не становится способом занять пространство до начала занятия. Макс запомнил. Теперь приходил заранее, но входил в зал не раньше, чем за несколько минут, если там не было наставника. Сегодня Драллиг уже находился внутри. Он стоял у дальней стены рядом с разложенными по полу дисками разметки и двумя учебными мечами, а еще одним движением Силы выстраивал в воздухе несколько сферических тренировочных дроидов на одинаковой высоте. Дроиды тихо гудели, сохраняя заданное положение. - Падаван Кор, - сказал он, не оборачиваясь. - Мастер Драллиг. - Рано. - На три минуты. - Считал? - Да. - Хорошо. Значит, хотя бы не обманываешь себя, будто оказался здесь случайно. Макс уже привык к подобным замечаниям и только снял плащ, аккуратно сложив его у стены. Сегодня поверх графитовой внутренней туники была темно-серая тренировочная, почти лишенная привычной храмовой светлоты. За последний год его одежда темнела медленно, без отдельного решения. Один комплект оказался удобнее. Второй меньше отвлекал взгляд на тренировках. Третий просто не вызвал желания сменить его на бежевый. Йода заметил, конечно. Спросил однажды, почему. Макс ответил честно: «Так не кажется, что я пытаюсь выглядеть мягче, чем есть». Йода долго смотрел на него, потом сказал только: «Ткань не отвечает за сердце. Носи, если не прячешься в ней». Макс не прятался. По крайней мере, старался. Он подошел к Драллигу. - Что сегодня? - Сначала движение на ограниченной площади. Затем работа в паре. Потом посмотрим. - А где партнер? Ответом стала открывшаяся дверь. Энакин Скайуокер вошел в зал так, будто уже успел куда-то опоздать, хотя до начала занятия оставалась минута. Следом, чуть спокойнее, вошел Оби-Ван Кеноби. Светлые падаванские одежды Энакина сидели на нем чуть небрежнее, чем одежда большинства храмовых учеников: рукав на одном запястье был подвернут не совсем одинаково с другим, пояс застегнут правильно, но без той отточенной привычки, которая появляется у детей, годами следящих за формой одежды в общем распорядке. Падаванская косичка тонкой линией ложилась у виска. Взгляд быстро пробежал по залу, нашел Драллига, потом Макса - и задержался. В тот же миг тьма вокруг Макса отступила. Она не исчезла и не стала слабее. Просто сдвинулась, впервые уступив место чужому присутствию сама. Макс на мгновение забыл поздороваться. Его собственная тьма всегда жила рядом плотнее, чем у других. За годы он научился не воспринимать ее как постоянный камень на плечах. Она не причиняла боли, не шептала чужими голосами, как в страшных рассказах о падших адептах. Она была естественным фоном. Темной водой под полом, которую он чувствовал даже тогда, когда не смотрел вниз. Рядом с Энакином эта вода дрогнула. Чужая Сила вошла в зал жарко, широко, почти без осторожности - и привычная глубина Макса сдвинулась, будто ей неожиданно стало тесно. Он поднял подбородок. Энакин тоже смотрел на него так, словно что-то заметил. В его лице мелькнуло быстрое удивление, затем настороженное любопытство. - Мастер Драллиг, - сказал Оби-Ван, склоняя голову. - Благодарю, что нашли время. - Время на учеников находится, если наставники умеют просить заранее, - ответил Драллиг. Оби-Ван едва заметно улыбнулся. - Значит, сегодняшний успех уже наполовину принадлежит мне. - Не спешите присваивать результат, мастер Кеноби. Посмотрим, что ученики оставят вам после занятия. Энакин шагнул вперед. - Мастер Драллиг. - Падаван Скайуокер. Драллиг перевел взгляд на Макса. - Вы оба уже виделись? Энакин открыл рот раньше, чем Макс успел решить, что ответить. - Не разговаривали. - Но виделись, - уточнил Драллиг. - Храм не очень большой, если всё время ходить по одним коридорам, - сказал Энакин. Оби-Ван тихо кашлянул. - Падаван. - Что? Я же не сказал ничего плохого. Макс заметил, что Энакин говорит быстрее, чем большинство детей в Храме. Не сбивчиво. Просто будто мысль сразу толкает слова наружу, не спрашивая, прошли ли они полный внутренний круг. - Нет, - сказал Драллиг. - Ничего плохого. Пока. Энакин, кажется, не понял, было это предупреждение или сухая шутка. Макс тоже не сразу. - Падаван Кор, падаван Скайуокер, - продолжил Драллиг. - Сегодня вы работаете в одном зале, но не друг против друга. Сначала я хочу увидеть, как каждый из вас двигается, когда знает, что рядом наблюдает ровесник, которому тоже есть что доказывать. Макс почувствовал, как внутри поднялось мгновенное возражение. Он не собирался ничего доказывать Скайуокеру. Почти одновременно Энакин сказал: - Я ничего не собираюсь ему доказывать. Драллиг посмотрел сначала на него, потом на Макса. - Прекрасно. Значит, занятие начнется с двух учеников, которым не придется следить за собственной гордостью. Редкая удача для наставника. Оби-Ван отвернулся, будто внимательно изучал тренировочных дроидов. Макс сжал губы. Энакин бросил на него быстрый взгляд. В этом взгляде мелькнуло что-то очень похожее на: «Это он не про меня одного». Макс неожиданно для себя почти понял его. Почти. Драллиг выставил их на разные стороны площадки. На полу лежали траектории из разметочных дисков - не одинаковые, но сопоставимые по сложности. Максу досталась линия с резкими сменами угла и двумя короткими прыжками. Энакину - более открытая, но с тремя точками, где требовалось быстро менять высоту удара. - Учебные мечи, - сказал Драллиг. - Сила - только для удержания равновесия там, где это уже встроено в движение. Никаких дополнительных поправок. Падаван Кор, это касается тебя отдельно. Макс принял учебный меч. - Да, мастер. - Падаван Скайуокер, тебя отдельно касается другая часть: не ускорять упражнение только потому, что первый проход показался понятным. Энакин взял второй меч. - Да, мастер. - Начали. Макс двинулся первым. Первый диск. Поворот. Уход с линии воображаемого удара. Смена положения клинка. Прыжок на соседний диск. Приземление мягче, чем месяц назад, но всё еще с едва заметным напряжением в правом колене. Он отметил это сам и пошел дальше. Драллиг не остановил - значит, не критично в первом проходе. На другом конце площадки Энакин двигался иначе. Не чище Макса, но с такой природной легкостью, что сравнение всё равно возникало само. В нем почти не было выученной экономии. Каждый шаг шел с избытком энергии, будто тело располагало большей силой, чем требовало упражнение, и теперь искало, куда деть остаток. Он ускорялся на поворотах, резко входил в высотные смены, чуть шире нужного разводил плечи. Но там, где Максу потребовались недели, чтобы соединить прыжок, приземление и удар в одно движение без разрыва, Энакин почти сразу поймал сам принцип. Не чисто. Не точно. Но очень быстро. Макс почувствовал сухой укол раздражения. Конечно. Он, значит, месяцами слушал Драллига про бедро, стопу, линию клинка и лишнюю силу в плечах, а мальчик с Татуина приходит и во втором заходе почти правильно делает связку, которую увидел только сегодня. Почти правильно, напомнил себе Макс. Не правильно. Драллиг остановил Энакина на следующем проходе. - Падаван Скайуокер. - Да? - Ты понял задачу. Энакин чуть выпрямился. - Да, мастер. - А теперь выполни ее, а не собственную улучшенную версию, которая пока существует только потому, что тебе нравится скорость. Выпрямление стало менее заметным. - Я не... - Ускорил там, где требовалась смена опоры. Добавил высоту прыжка, чтобы он выглядел увереннее. Перенес клинок раньше, чем корпус был готов принять линию. На открытом пространстве мог бы удержать. В узком проходе задел бы стену плечом и оставил бы мастеру Кеноби объяснять, почему его ученик решил спорить с местом, где находится. Оби-Ван негромко сказал: - Не в первый раз, вероятно. - Мастер, - возмутился Энакин. Макс опустил взгляд, чтобы не выдать улыбку. Драллиг, конечно, заметил. - Падаван Кор, твой первый проход был чище. Макс поднял глаза. - Но? - Но на третьем диске ты услышал, что Скайуокер ускорился, и сам стал точнее не ради упражнения. Макс замолчал. - Это возможно? - спросил Энакин, повернув к нему голову. - Что? - Стать точнее назло. Макс ответил прежде, чем успел решить, стоит ли. - Возможно. Если до этого уже умеешь. Энакин уставился на него. Оби-Ван снова кашлянул, на этот раз громче. Драллиг не повысил голос. - Падаван Кор. - Да, мастер. - Ты только что ответил колкостью на вопрос, заданный без нападения. Почему? Макс почувствовал, как раздражение мгновенно стало менее приятным. - Я решил, что он насмехается. Энакин вспыхнул: - Я не насмехался. - Понял. - И вообще... - Падаван Скайуокер, - вмешался Оби-Ван. - Я просто сказал. - Сейчас оба сказали достаточно, - заключил Драллиг. - Хорошо. Значит, часть урока уже началась. Макс не был уверен, что нравится ему эта часть. Они повторили упражнения. На этот раз он заставил себя не отслеживать каждое движение Энакина краем внимания. Получилось не сразу. Тот был слишком ярким даже без взгляда. Сила вокруг него не умела быть тихой. Она перекатывалась в пространстве зала, то собираясь в нетерпении, то вспыхивая радостью от удачного движения, то резко уходя в раздражение после замечания. И каждый раз темная глубина рядом с Максом отвечала странно - не тянулась к этому жару, не пыталась спорить, а будто отходила, освобождая вокруг него чуть больше места. Максу это не нравилось. Не потому, что было больно. Скорее слишком непривычно. Как если бы кто-то без спроса отодвинул часть того, что всегда находилось рядом с ним. Даже если это мешало другим, он привык считать это своим. Энакин выполнил второй проход заметно чище. Не идеально - Драллиг снова остановил его на последней смене уровня, но уже без длинного разбора. Макс поймал себя на том, что недоволен этим сильнее, чем следовало. - Падаван Кор, - сказал Драллиг. Он сразу вернул внимание. - Да, мастер. - Твоя очередь. Макс пошел по траектории. Первый шаг. Второй. Поворот. Прыжок. Приземление. Клинок вниз, затем вверх. На мгновение всё действительно стало хорошо: тело помнило путь, внимание не расползалось, желание собрать зал под контроль осталось где-то ниже поверхности. И тут он почувствовал, как Энакин смотрит. Не просто краем глаза. Внимательно. Сравнивая. Макс не знал, было ли это правдой или собственным раздражением. Но мышцы отозвались быстрее мысли. На последнем переходе он вложил в поворот чуть больше резкости, чем требовалось. Вышло красиво. Слишком красиво. Драллиг остановил его немедленно. - Зачем? Макс замер. - Что? - Последний разворот. Зачем? Ответ «так было удобнее» не пережил даже секунды. - Чтобы получилось лучше, - сказал он. - Для кого? Макс молчал. Энакин тоже молчал. И это было хуже любой усмешки. - Еще раз, - сказал Драллиг. - Оба. С начала. И если хотя бы один из вас попытается сделать упражнение эффектнее из-за присутствия второго, мы будем повторять его до вечерней медитации. - До вечерней? - вырвалось у Энакина. - У мастера Кеноби, насколько я помню, терпения достаточно. Оби-Ван чуть склонил голову. - Я готов поддержать вашу педагогическую строгость, мастер Драллиг. Энакин посмотрел на него с таким выражением, будто пережил личное предательство. Макс снова едва не улыбнулся. На третий раз получилось лучше у обоих. Не без ошибок. Но чище. Когда Драллиг убрал разметочные диски, Макс понял, что первая часть занятия заняла почти час. Энакин тоже выглядел уже не так, словно способен прямо сейчас пробежать по всему Храму от избытка энергии. Но усталость в нем не успокаивала, а делала еще чуть резче. - Воды, - сказал Драллиг. Макс подошел к столу у стены, где стояли две чаши. Энакин оказался рядом почти одновременно. Некоторое время они молча пили. Оби-Ван и Драллиг о чем-то тихо говорили у дальней разметки. Макс первым поставил чашу обратно. Энакин сделал еще глоток, потом спросил: - Ты давно занимаешься у него? - У мастера Драллига? Около года. - Он со всеми так разговаривает? - Как? - Будто ты уже ошибся, просто еще не понял где. Макс обдумал. - Обычно он прав. Энакин фыркнул, но без злости. - Не очень утешает. - Он не для утешения. - А твой мастер утешает? Вопрос прозвучал почти случайно, но Макс почувствовал, как разговор соскользнул на личную грань. Не из-за самого Йоды. Скорее из-за интонации: Энакин явно не просто спрашивал о способах обучения. - Иногда, - сказал Макс. - Когда это нужно. - Йода? - Йода. Энакин посмотрел на него с коротким недоверием, словно пытался представить мастера Совета, который утешает двенадцатилетнего падавана. - А мастер Кеноби? - спросил Макс, прежде чем подумал, хочет ли продолжать эту линию. Энакин пожал плечами слишком быстро. - Он объясняет. - Это не то же самое. - Я знаю. Наступила пауза. Макс видел только то, что было перед ним: Энакин сразу напрягался, когда ответ уходил туда, где ему не хотелось продолжать. Этого было достаточно, чтобы не лезть дальше. - Ты быстро учишься, - сказал он. Энакин резко взглянул на него, как будто ожидал подвоха. - Это плохо? - Я не сказал, что плохо. - Обычно так говорят перед «но». Макс немного подумал. - Но ты действительно всё пытаешься сделать так, будто уже умеешь больше, чем показали. Энакин поставил чашу на стол чуть громче, чем требовалось. - А ты всё делаешь так, будто если не идеально, то вообще не стоит. Макс замер. Слова попали точнее, чем он ожидал от почти незнакомого мальчика. Энакин тоже, кажется, понял, что ответил не только ради ответа. На его лице мелькнуло удовлетворение, тут же сменившееся осторожностью - будто он сам не был уверен, где провел линию. Макс медленно сказал: - Тебе не обязательно отвечать на каждое замечание ударом. - Тебе тоже. Они уставились друг на друга. И в этот момент Макс снова отчетливо почувствовал, как тьма вокруг него отступает от Энакина. Не плавно, как вода от берега, а почти с досадой, будто яркое присутствие мальчика с Татуина не спорило с ней и не нападало - просто занимало место настолько полно, что рядом ему приходилось сдвигаться. Энакин чуть нахмурился. - Что? - Ничего. - Ты смотришь так, будто я что-то сделал. - Возможно. - Что? Макс уже открыл рот, но остановился. - Пока не понял. Энакин прищурился. - Это ответ или способ не отвечать? - Оба варианта не исключены. На секунду показалось, что Энакин вспыхнет. Но вместо этого уголок его рта дрогнул. - Ага. Значит, умеешь шутить. - Иногда. - Когда это звучит как угроза? - Удобный формат. Энакин коротко усмехнулся. И Макс вдруг понял, что раздражение никуда не делось, но перестало быть единственным чувством. Рядом с этим мальчиком невозможно было остаться в заранее выбранной роли. Он слишком быстро менял тон разговора, слишком открыто отвечал, слишком легко проходил через условности, которые Макс привык сначала измерять, а потом обходить. Это не было комфортно. Но было любопытно. - Падаваны, - позвал Драллиг. - Перерыв закончен. Энакин вздохнул. - Хорошо поговорили. - Спорно. - Значит, хорошо. Вторая часть занятия оказалась сложнее. Драллиг поставил их не друг против друга, но на одну площадку, где одновременно двигались сферические тренировочные дроиды. Задача была в том, чтобы каждый проходил свою часть траектории, отражая условные выстрелы и не мешая второму. Драллиг сразу предупредил: никаких команд друг другу. Никакой попытки задавать общий темп. Не тренировка взаимодействия, а проверка, умеют ли два ученика с сильной привычкой занимать пространство не превращать общее поле в спор за право быть главным движением. Макс понял, почему Йода отправил его сюда. Энакин, похоже, понял не сразу. - То есть мы просто не должны мешать? - уточнил он. - Для начала это будет достижением, - ответил Драллиг. Дроиды поднялись. Макс занял левую часть площадки, Энакин - правую. Разметка пересекалась в центре только в двух местах. Простая задача, если оба держат свой путь. Первые несколько секунд всё шло ровно. Макс отбил первый тренировочный импульс, сместился на диск, перевел клинок вниз, пропуская дроид над плечом. Энакин справа среагировал быстрее, чем нужно, и его клинок ярко полоснул по воздуху, отражая выстрел так резко, что он сам шагнул на полступни шире заданной линии. Макс сразу увидел возможный сбой. Ему захотелось чуть сместиться и заранее закрыть чужую ошибку, если она дойдет до пересечения траекторий. Он сделал это почти незаметно. На следующем диске оказался чуть раньше, чем предполагал собственный темп. - Падаван Кор, - сказал Драллиг. Макс замер на месте, едва отразив очередной импульс. - Ты уже начал отвечать за движение Скайуокера? Он опустил клинок. - Он сместился. - И? - Мог пересечь мою линию раньше времени. - Мог. Пересек? - Нет. - Тогда почему ты исправил событие, которого не было? Макс молчал. Энакин повернулся к нему. - Ты решил, что я врежусь в тебя? - Я решил, что это возможно. - Очень лестно. - Это не про тебя лично. - Конечно. Ты просто заранее считаешь, что остальные испортят схему. Макс почувствовал, как внутри поднялось желание ответить резче. Не тем словом, которое бьет в человека, а хотя бы таким, после которого станет ясно: он не обязан оправдываться за точное наблюдение. Он уже вдохнул. И остановился. Слишком быстро. Слишком удобно. - Я вмешался раньше, чем это стало нужно, - сказал Макс Драллигу, не глядя на Энакина. - Ошибка моя. В зале стало тише. Энакин не ожидал этого. Его готовый ответ явно лишился опоры. Драллиг кивнул. - Продолжим. Дроиды снова заняли позиции. На этот раз Макс держал свою траекторию и позволил чужой оставаться чужой. Это оказалось сложнее, чем казалось. Энакин действительно двигался широко, ярко, временами на грани нарушения линии. Но он не падал, не сталкивался, не ошибался так, чтобы Макс должен был спасать упражнение. Его стиль был еще необточенным, однако в нем уже жила удивительная способность находить выход из почти созданной проблемы так же быстро, как он сам ее создавал. На втором пересечении их пути сошлись ближе. Один из тренировочных дроидов выпустил учебный импульс в центр, чуть сместив угол. Макс должен был закрыть его со своей стороны, Энакин - уйти ниже и пропустить отражение над плечом. Вместо этого Энакин поднял клинок, будто хотел взять выстрел сам. Два движения почти столкнулись. Макс на миг увидел, как можно просто подтолкнуть его плечо телекинезом на нужную линию. Не резко. Почти незаметно. И всё сохранится. Он не сделал этого. Энакин в последний момент понял сам, резко ушел вниз, слишком низко, почти потеряв опору, но не сбил Макса. Тренировочный импульс ударился о клинок Кора и ушел в потолочный поглотитель. Драллиг остановил упражнение. - Падаван Скайуокер. Энакин выпрямился, дыша чаще. - Да, мастер. - Зачем ты пошел на чужой выстрел? - Я думал, он не успеет. Макс резко повернул голову. - Я успевал. - Я не знал. - Ты мог смотреть на свою линию. - А ты мог сказать. - Было запрещено командовать. - Тогда как я должен был... - Падаваны, - прервал Драллиг. Оба замолчали. - Падаван Скайуокер, в общем пространстве не каждая возможная опасность требует, чтобы ты бросался на нее первым. Увидеть риск - хорошо. Назначить себя единственным ответом до того, как проверил, есть ли у других свой, - самонадеянность. Энакин стоял, сжав челюсть. - Да, мастер. - Падаван Кор. Видеть сбой другого - не значит получать право заранее перестроить его движение под собственную схему. Даже если ты окажешься прав. Особенно если окажешься прав слишком часто и начнешь считать это достаточным основанием. Макс кивнул. - Да, мастер. Драллиг дал им несколько мгновений, затем сказал: - Еще раз. Теперь работайте с тем, что происходит, а не с тем, что вы уже решили друг о друге. Они начали заново. В этот раз всё получилось хуже в начале и лучше к концу. Энакин стал осторожнее на первом пересечении, почти замедлился больше нужного. Макс, заметив это, едва не подстроился снова, но удержал свою линию. Дроиды атаковали быстрее. Траектории сжались. На последнем участке Энакин внезапно поймал правильный ритм и прошел три движения подряд так чисто, что Макс почувствовал неохотное уважение даже сквозь остаточное напряжение. Он сам завершил свою линию без ошибок. Драллиг опустил ладонь, и дроиды погасли. - Достаточно. Они оба остановились. Несколько секунд в зале было слышно только дыхание. Потом Драллиг сказал: - Падаван Скайуокер. Последний участок был хорош. Запомни не скорость, а момент, когда перестал спорить с задачей. Энакин кивнул. - Да, мастер. - Падаван Кор. На втором проходе ты удержал свою линию, хотя видел чужую небрежность. Это был верный выбор. Запомни не терпение, а причину: чужая ошибка еще не дает тебе право стать ее хозяином. Макс тоже кивнул. - Да, мастер. Последняя часть занятия оказалась простой: растяжка, восстановление дыхания, короткая медитация стоя, с мечами, отключенными и опущенными вдоль бедра. Драллиг требовал, чтобы тело не несло дальше раздражение от ошибок и не превращало его в зажим. Максу это далось легче, чем Энакину. Не потому, что внутри было спокойнее - просто Йода слишком давно учил его разбирать след каждого сильного внутреннего движения, прежде чем оно станет привычкой. Энакин переминался едва заметно, но всё же не сорвался с места. Оби-Ван смотрел на него особенно внимательно. Когда занятие закончилось, Драллиг позвал обоих наставников для короткого разговора. Макс и Энакин оказались у выхода из зала рядом, каждый со своим плащом в руках. Несколько мгновений они молчали. Потом Энакин сказал: - Ты хорошо держишь линию. Макс чуть приподнял брови. - Ты быстро понимаешь задачу. - Это похвала? - Да. - Звучит подозрительно. - У меня не всегда получается иначе. Энакин усмехнулся. - Это заметно. Макс посмотрел на него. - Ты тоже не особенно стараешься звучать мягче. - А зачем? - Иногда полезно. - Иногда скучно. В этом ответе было что-то настолько предсказуемо-непредсказуемое, что Макс почти улыбнулся. Дверь зала раскрылась. Оби-Ван вышел первым. - Энакин. - Иду, мастер. Он уже сделал шаг, потом обернулся. - Кор. - Скайуокер. - Увидимся. Макс немного помедлил. - Вероятно. - Ты мог просто сказать «да». - Мог. Энакин покачал головой с выражением человека, который уже не удивлен, и догнал Оби-Вана. Макс смотрел ему вслед чуть дольше, чем требовалось. Драллиг остановился рядом. - Что заметил? Макс не сразу понял, что вопрос адресован ему, а не сказан в продолжение разговора с наставниками. - В занятии? - В Скайуокере. Он задумался. Сказать можно было многое. Слишком быстрый. Слишком яркий. Лезет туда, где не просили. Учится с пугающей легкостью и тут же пытается сделать больше. Раздражается, когда его останавливают, но слышит лучше, чем хочет показать. И еще - рядом с ним темная глубина Макса отступает. - Он занимает много места, - сказал Макс. Драллиг ждал. - Не специально. Просто... так есть. Его Сила, движения, слова. Всё сразу. - Тебе неприятно? Макс не ответил сразу. - Не знаю. - Узнай. Не торопясь. Макс кивнул. - Мастер Йода говорил, что разные ученики рядом друг с другом многому учатся. - Он редко говорит это без причины. - Вы тоже так считаете? - Да. Ты привык, что другие осторожнее рядом с тобой, чем хотели бы. Скайуокер не будет осторожнее только потому, что пространство вокруг тебя темнее. Он может быть бестактен. Может ошибаться. Может раздражать тебя чаще, чем полезно. Но исчезать с линии из одного ощущения холода он не станет. Макс опустил взгляд на застежку плаща. Это было похоже на Элару - и совсем не похоже. Элара рядом с его тьмой оставалась спокойной, потому что ее Сила удерживала чужую глубину на границе. Энакин не удерживал ничего. Он входил в пространство так ярко, что тьме приходилось самой делать шаг назад. Одна не пугалась. Другой будто даже не думал начинать со страха. Обе реакции были новыми. Вечером Йода слушал его отчет без перебиваний. Макс рассказывал не всё подряд, а то, что считал важным: о траекториях, о собственной попытке заранее исправить движение Энакина, о резкой колкости в первой части занятия, о том, как Скайуокер быстро схватывал принцип, а потом спорил с самой формой упражнения, если она казалась ему тесной. О том, что тьма отступает, он сказал в конце. Йода долго молчал. - Яркий он. - Очень. - Трудно рядом? Макс подумал. - Пока не так, как с другими. - Как? - Другие иногда заставляют меня думать, не мешаю ли я им. Скайуокер заставляет думать, не мешает ли он мне. Йода тихо хмыкнул. - Честное наблюдение. - И мне это не нравится. - Что именно? - Что я сразу хочу поставить его в понятное место. Раздражающий. Самонадеянный. Слишком шумный. Тогда проще. - А если не поставить? - Тогда придется разбираться дольше. - Да. Макс вздохнул. - Мастер, вы поэтому отправили меня туда? - Отчасти. - А другая часть? Йода наклонил голову. - Встретить хотел ты того, рядом с кем тьма твоя не определяет первую меру разговора. Элара Вейр не боится ее. Энакин Скайуокер сдвигает ее одним присутствием. Разное это. Оба ответа полезны. Макс молчал. - Не чтобы легче стало тебе, - добавил Йода. - Чтобы шире видел. - Его Сила всегда будет так действовать на мою? - Не знаю. Меняет нас обучение. Меняет возраст. Меняет выбор. Но первое касание правду говорит о многом. - О чем? - О том, что не единственный ты в Храме, вокруг кого привычные меры ломаются. Макс поднял взгляд. Он знал это разумом. Элара тоже была необычна. Энакин - тем более. Но Йода сказал иначе. Не «сильные дети», не «особые случаи». Привычные меры ломаются. Макс слишком долго считал, что именно его присутствие заставляет Орден осторожнее подбирать слова, внимательнее смотреть, чаще обсуждать границы. Встреча с Энакином показала другое: неудобной может быть не только тьма. Иногда пространство меняет тот, кто входит в него слишком ярко. - Он не похож на меня, - сказал Макс. - Нет. - И на Элару не похож. - Нет. Макс подумал и неожиданно для себя сказал: - Хорошо. Йода улыбнулся чуть заметно. - Почему? - Потому что если бы все необычные были одинаковыми, это было бы слишком просто. - А простое не любишь? - Иногда. Когда оно настоящее. - Мудро. И уклончиво. Макс чуть опустил голову, принимая замечание. Позже, уже в своей комнате, он долго не мог уснуть. Не из тревоги. Не из-за замечаний Драллига. Даже не потому, что тьма рядом с Энакином впервые сдвинулась сама и Макс до сих пор не знал, нравится ему это или нет. Перед глазами снова и снова вставал мальчик у выхода из тренировочного зала. Светлые волосы, плащ в руке, прямое: «Увидимся». Сказанное так, будто следующая встреча уже решена. Макса это раздражало. Почти так же сильно, как интересовало. В Храме появился мальчик, рядом с которым тьма не делала первого шага. И Максу очень хотелось понять, что это будет значить, когда они встретятся снова.