Перо и шрам

Магическая Британия привыкла всё измерять. Власть измерялась галеонами и родословной. Опасность — категориями Министерства. И лишь немногие, такие как выпускница Когтеврана Рита Скинер, знали об истинной мере — Октане. Шкале от 0 до 100, определяющей саму суть волшебника. Сквибы, с их жалкими 0-10 октанами, могли лишь чувствовать магию, быть ведомыми, но не ведущими. Они были тенью на периферии их мира. Следующие ступени — слабые, обычные, сильные волшебники — были винтиками и шестерёнками. Но внимание Риты всегда привлекали две противоположные крайности. Те, кто был на вершине, и те, кто был у самого подножия. Альбус Дамблдор. Его мощь была легендарной. Поговаривали, что его личный октан зашкаливает за 90, приближаясь к божественным вестникам. Он был единственным, кого боялся Тёмный Лорд. Он был Светом. И Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Символ победы над тьмой. О герое слагали сказки, его имя шептали с благоговением. Но у Риты Скинер, лучшего журналиста магической Британии (в чем она ни секунды не сомневалась), на этот счёт было особое чутьё. Шестое чувство, которое звенело в ней набатом каждый раз, когда она натыкалась на очередную «официальную» версию событий от Дамблдора. Великий, могучий волшебник с октаном под 100 не смог защитить родителей мальчика. Годовалый ребёнок с неопределённым, но явно небольшим магическим потенциалом, победил Тёмного Лорда. И никаких доказательств, кроме слов самого Дамблдора. Ни записи в Мунго, ни магического следа, ни опекунских документов в Министерстве. Юридически Гарри Поттера не существовало. Рита Скинер, чистокровная волшебница из обедневшего, но гордого рода, умела ждать. Она была терпелива, как её анимагическая форма — жук, зарегистрированный, разумеется, за скромную мзду в одном из отделов Министерства. Она знала, что сказка о Мальчике-Который-Выжил — это искусно сшитый гобелен, и она нашла торчащую нитку. Ниткой был сам Гарри Поттер, которому через несколько месяцев исполнялось одиннадцать. А это значило Хогвартс, письмо и, неизбежно, поход за покупками в Косой переулок. Она не была стервой. Просто жизнь, которую она видела — жизнь, полную грязных секретов и красивой лжи, — научила её одному: правда редко бывает красивой. И её долг, долг Риты Скинер, — вытащить эту правду на свет, какой бы ужасной она ни была.