Dans les Bras du Cauchemar

Он шел по длинному коридору, который окутывал мрак. Его это не пугало, потому что благодаря демоническому зрению он превосходно ориентировался во тьме. Настораживало совершенно другое. Холод, что пронизывал до самых костей, — вот что было действительно странно. Он находился в своем дворце. В огненной пустоши. Здесь никогда не было холода. Ни один яо, не покидавший пределы этих земель, не знал, что это такое. И тишина была тоже странной. Не то чтобы Се Юньци любил шум в собственных владениях, но сейчас эта тишина настораживала. Заставляла все чувства обостриться до предела. Он уверенно шел вперед, пока в нос не ударил лёгкий металлический запах крови. Что угодно, но этот аромат он не спутает ни с чем. Ускорив шаг, он чувствует запах всё сильнее и отчётливее. Приблизившись к своему тронному залу, он резко распахивает дверь и застывает на месте. Дорожка из крови тянется от входа к трону. Даже на расстоянии нескольких метров он видит знакомый черный халат и понимает, что перед его троном лежит даос, перевернутый лицом в пол, а под ним — огромная лужа крови. «От такой потери не живут», — сразу проносится в голове. И тут он понимает, что не слышит сердцебиения. Абсолютная тишина, которой не должно быть. На ватных ногах он подходит к нему, но в глаза уже отчётливо бросается огромная дыра возле сердца. Переворачивает, глядя в его бледное лицо, пытается разглядеть его остекленевшие глаза, увидеть снова блеск в них, ярость – что угодно. Он не понимает, кто это сделал, но зверь внутри него рычит, требуя мести. Неизвестно, сколько проходит времени с момента, как он обнимает мертвое тело Мо Хэ, надеясь, что это какая-то шутка. Урок, который ему необходимо усвоить, прежде чем он услышит: — Это ты виноват. Ты убил Учителя. И меня тоже, — Вэньвэнь говорит хрипло; слова получаются через раз, но он их отчётливо слышит. Он поднимает голову и видит хрупкое тело своей некогда шицзе: теперь её розовый халат покрыт бурыми пятнами крови, рукава оторваны, а на груди отчётливо видна рана от когтей. Его сердце начинает биться быстрее; он в ужасе смотрит на неё, после переводит взгляд на свои руки, которые уже не держат мёртвое тело. Вместо него руки, залитые кровью, держат чужое сердце, которое больше не бьётся. И когти, что удлинились, показывают, что виновник всего этого – он. Ему хочется кричать, но не получается. Тело словно парализовало. Мгновение — и он резко подрывается, будто только что вынырнул из глубокой воды. Сердце — в бешеном ритме. Ужас не отпускает. Он резко садится на кровати, хватая ртом воздух, и пытается осознать: это был всего лишь кошмар. Руки все еще продолжают дрожать, но там больше нет крови и когтей. Он проводит рукой по правой половине кровати, и его снова охватывает паника. Куда делся Мо Хэ? Что, если это был не сон? Мысли продолжают крутиться в его голове, но он ухватывается за мысль: где сейчас Вэньвэнь? Се Юньци хоть и демон и знает, что врываться в комнату девушки — это непристойно, но он был из тех, кто игнорировал правила, насколько ему это было доступно. Проходит всего несколько секунд, и он перемещается в покои, что выделил для шицзе в своем дворце. Девушка обнаруживается в своей комнате, на огромной двухместной кровати, на розовом шелковом постельном белье с вышитыми лотосами. А её поза для сна совершенно не благородная. Она лежит на спине, раскинув руки и ноги в стороны, совершенно не заботясь о положении. И только сейчас он вспоминает, что Мо Хэ уехал разбираться с Хуапигуй, который начал терроризировать уже несколько мелких городов. А он, как даочжан Сюаньи, не мог проигнорировать это, оставив Вэньвэнь восстанавливаться после стычки с Чжутуньше. Или, вернее, оставив её, чтобы она присматривала за Се Юньци. Он возвращается к себе в покои, постепенно успокоившись. Уже у себя, он бросает взгляд на огромную кровать, с опрокинутым ярко – красным шелковым постельным, которую украшает вышивка уток-мандаринок, а также расшитым иероглиф «двойное счастье». С тех пор, как его слуги прознали о его отношениях с Мо Хэ, устроили это «брачное» безобразие. Но увидев то, что произошло с их спальным местом, Мо никак не комментировал, а Се посчитав это хорошим знаком, оставил все как есть. К утру он практически забыл ночной кошмар, и вел себя как обычно. Беседовал с Вэньвэнь, которая в отсутствие Учителя игнорировала тренировки, следил за тем, кто нарушал его территорию, и просто отдыхал. А после, ночью кошмар снова одолел его. В своем сне он был словно сторонний наблюдатель. Вокруг — лишь белоснежный снег, холодный и равнодушный, без намёка на жизнь. Тишина давила на уши, будто весь мир затаил дыхание. Он увидел, как шицзе согнулась пополам, словно сломанная кукла, — и всё произошло от его рук. Ему ничего не стоило лишить её жизни, но сейчас эта мысль обожгла изнутри ледяным ужасом. Он бросился к её обездвиженному телу, надеясь, что ещё не поздно спасти. Пальцы дрожали, когда он протянул руку, но хватали лишь пустой воздух. Юньци огляделся в поисках помощи, сердце колотилось, где–то в горле. Он замер, увидев в нескольких метрах от тела, среди белоснежного покрова из снега, лежала оторванная кисть руки. Кровь ещё сочилась из неровного обрубка, образуя тёмную лужицу, которая медленно впитывалась в землю. Тонкая дорожка из крови тянулась по земле всё дальше, туда, где лежало тело принадлежавшее Мо Хэ — или, вернее, то немногое, что от него теперь осталось: изувеченные очертания, тёмные пятна, обрывки одежды. Контраст цвета резал глаза, напоминая о жестокости случившегося. Всего в нескольких шагах от тела он увидел себя — своё отражение. Черные волосы растрёпаны, лицо перекошено жестокой ухмылкой, которую он никогда раньше не видел на себе. Его пальцы, покрытые липкой алой массой, медленно облизывая их. Это был он — и в то же время не он. И снова он подрывается. Совершенно один в пустой постели. — Это сон… Это всего лишь сон… — словно мантру повторяет про себя. Или пытаясь убедить себя в чем–то. Он повторяет вчерашнее, и перемещается в покои девушки, удостоверяясь что она действительно жива. Тяжело вздохнув, он возвращается к себе, но больше не предпринимает попыток уснуть. Сюжет кошмара преследует его в течении дня, вызывая повторное переживание страха. Такой липкий, мерзкий страх, он не испытывал давно. День проходит как в тумане. Перед сном он медленно, почти ритуально, выпивал эликсир Сяо Шэ. Горьковатый привкус с лёгкой нотой полыни растекался по языку — и вскоре засыпает. Эликсир не берет его — ни на миг, ни на секунду.  Перед глазами вспыхивали сцены, становясь всё кровавее и ярче: он чувствовал металлический  привкус крови во рту, слышал крики, ощущал жар и холод одновременно. Сон не приносил покоя — только новые кошмары. С каждым новым днём состояние ухудшалось. Прежде изящные черты лица теряли свою красоту: под глазами проступили тёмные, почти фиолетовые круги, щёки впали, а скулы стали резко выделяться, подчёркивая измождённость. Се Юньци настолько устал, что перестал контролировать своё яо, и теперь его уши и хвост совершенно не скрывались, а некогда алые глаза больше не блестели. Не прошло и недели с отъезда даоса, как ему стало невыносимо плохо.  Он хватался за любую возможность уснуть  без этих проклятых снов: изматывал себя тренировками, часами занимался медитацией, пытался забыться в вине — но каждый новый способ лишь углублял проблему. Аппетит исчез, тело ослабло, а кошмары всё равно настигали. Ин Тао и Сяо Шэ не лезли к нему, боясь попасть под горячую руку. Видя его состояние. Вэньвэнь пыталась помочь, разговорить его, узнать причину, но все безрезультатно. Единственное, что оставалось неизменным это кошмары и проверка, жива ли Вэньвэнь. В какой-то миг реальность поплыла. Перед глазами замелькали образы Мо Хэ — то отчётливые, то размытые, — а затем они растворялись в воздухе, оставляя после себя липкий страх. — Проклятые галлюцинации, —прошептал он, пытаясь сфокусировать взгляд. В очередной раз увидев «Мо Хэ» в своем кабинете, он почувствовал, как внутри закипает ярость. Галлюцинация стояла перед ним и издевательски ухмыляясь, будто знала, что  сводит его с ума.  — Убирайся! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Меня не было всего 10 дней. Позволь узнать, что я уже натворил, в собственное отсутствие? — голос все такой же спокойный, невозмутимый. — Это ты? Это правда ты? — голос начинает предательски дрожать. Он так устал, что нет больше сил контролировать себя. Реальность рассыпалась на глазах. Мо Хэ преодолел разделяющие их метры за секунду — слишком быстро, неестественно. Он моргнул, пытаясь осознать, но видение не исчезло. — Что за чёрт?! — выругался он, отпрыгивая назад. Ноги начали подкашиваться, дыхание сбилось, а перед глазами всё плыло. Он уже чувствует, как начинает падать, но уже не контролирует свое тело и сознание, но чьи–то сильные руки подхватывают его.  Это Мо Хэ, проносится у него в голове прежде, чем закрыть глаза. Проходит мгновение — мир темнеет, и он теряет сознание.  Мо Хэ обнимает бережно, почти нежно, словно боясь причинить боль. Вздох — не то облегчения, не то тревоги — срывается с его губ, и он относит его в их покои. Хвост в серо – рыжую полоску, робко обвивал руку даоса, цеплялся за неё с отчаянной надеждой — будто одно неосторожное движение, и тот растворится в воздухе. Уши подрагивали всё чаще, выдавая затаённую тревогу. Впоследствии у Се обнаружилось искажение ци. Потребовалось несколько дней, чтобы стабилизировать его состояние. Ещё несколько дней он провёл в постели без сознания, пока тело постепенно восстанавливалось. Мо Хэ не отходил от постели ни на шаг. Ему не требовался сон, поэтому он беспрерывно находился рядом, периодически проверяя меридианы. Он ловил каждый вздох, почти сливаясь с тишиной комнаты, и всматривался в лицо Се, отмечая малейшие изменения: подрагивание век, слабое движение губ, чуть более ровный ритм дыхания. С улучшением состояние, его яо перестало проявлять себя, и исчезло, а через некоторое время и очнулся сам демон. Шелест страниц ударил по слуху раньше, чем взгляд успел сфокусироваться. За ним — запах: старая бумага, землистый, горький с цитрусовыми и древесными нотками. Запах чая Яосян, доходит до него. — Я слышу, что ты проснулся. Как ты себя чувствуешь? — Голос сквозит тревогой. — О, теперь я точно проснулся — слышу твой голос, а значит, это не сон и не загробная жизнь. Чувствую себя как перезрелый персик — мягкий и слегка помятый, но съедобный. — Се пытается отшутиться, лишь бы не говорить о своем самочувствие в действительности. Проходит минута, а Мо Хэ продолжает смотреть на него своим серьезным взглядом. Черт возьми, перед таким взглядом невозможно молчать. — Плохо, — тихо признался он, наконец встретив серьёзный взгляд Мо Хэ. Блеск в его глазах не пугал — напротив, внушал доверие. — Было страшно. Я думал, что… — он замолчал, сглотнул. — Что убил тебя. И Вэньвэнь. Каждый чертов раз, я засыпаю, и вижу, как убиваю вас собственными руками. От этого невыносимо. — Его голос звучит тихо, но слух у Мо Хэ превосходный. Он слышит признание слишком отчетливо. Он думает, что все испортил. Сказал то, что боялся озвучить в слух. И теперь Мо Хэ покинет его. Но происходит то, чего он не ожидает. Его обнимают, и не смотря на легкое ворчание, не планируют отпускать. — Теперь ты можешь спать спокойно. Я буду следить за твоим сном, обещаю. — И почему–то эти слова звучат, как клятва, которую не собираются нарушать никогда.