Надежда

Третья встреча

Она пришла ровно в одиннадцать. Серхио ждал её с утра. Смотрел на часы, крутил карандаш, поправлял очки. Когда в приёмной скрипнула дверь, у него ёкнуло сердце. Ракель вошла. В том же пальто, с той же сумкой. Но сегодня что-то в ней было другое. Может быть, взгляд — чуть смелее. Может быть, то, как она сняла пальто и повесила на стул, не спрашивая разрешения. — Здравствуйте, — сказала она. — Здравствуйте, — ответил он. Секретарша кашлянула за дверью. Серхио закрыл дверь кабинета. — Садитесь. — Она села. Посмотрела на него. Внимательно, долго. — Вы что-то нашли? — спросила она. — Да, — он кивнул. — Не всё, но… есть ниточка. — Какая? Он рассказал. Про Фернандо, про брата в полиции, про убитую проститутку три месяца назад. Про то, что Альберто тогда сам вызвался помогать, а через неделю запил. Про то, что он следил за ним два вечера подряд. Она слушала, не перебивая. Когда он закончил, долго молчала. — Вы следили за ним? — Осознала она наконец. — Рисковали? — Немного. — Из-за меня? — Он посмотрел ей в глаза. — Из-за вас. — Она отвела взгляд. Но щёки её порозовели. — Вчера он поехал в бордель, — продолжил Серхио. — Пробыл там пятнадцать минут и уехал. Слишком мало для обычного визита. Я не знаю, что он там делал, но это странно. Очень странно. Она смотрела на него, пытаясь понять. — Вы думаете… это как-то связано с тем убийством? — Не знаю. Но если он туда ходит, значит, там есть кто-то, кто его знает. Кто-то, кто может говорить. — Она побледнела. — Это опасно, — прошептала она. — Для вас. — Я знаю. — Так почему вы это делаете? Он молчал. Смотрел на неё. На её руки, сжатые в кулаки. На её губы, которые она кусала, когда волновалась. На глаза, в которых впервые за всё время появился свет. — Я не могу иначе, — сказал он тихо. Повисла пауза. Тягучая, тёплая. Он откашлялся. — Ракель… можно спросить? — Она кивнула. — Он… — Серхио запнулся, подбирая слова. — После того раза… он снова пытался? Причинял вам боль? Она опустила глаза. Щёки вспыхнули ярким румянцем. Руки сжали сумку так, что побелели костяшки. — Ракель, — мягко продолжил он. — Вы не обязаны отвечать. Я просто… я должен знать. Она молчала. Долго. Очень долго. Потом выдохнула: — Он хотел. — Мужчина замер. — Позавчера. Пришёл… не пьяный. Трезвый. Сказал, что я его жена и должна… — она сглотнула. — Я думала, опять будет как в тот раз. Зажмурилась, приготовилась терпеть. Она замолчала. Кусала губу, не могла продолжать. — А он? — тихо спросил Маркина. — Он был… странный. Всё произошло быстро, грубо, но почти не больно. Не как тогда. — Она говорила и краснела всё сильнее, не поднимая глаз. — Потом встал и ушёл на кухню пить. Как будто ничего не случилось. Серхио молчал. Внутри у него всё кипело, но он держал лицо. — Мне так стыдно, — прошептала она. — Говорить об этом… вам… — Не надо стыдиться, — твёрдо ответил он. — Вы не виноваты. Ни в чём не виноваты. — Она подняла на него глаза. В них блестели слёзы. — Почему вы такой добрый со мной? Он не ответил. Просто смотрел на неё. Мурильо встала. Подошла к окну. Он тоже встал. Сделал шаг в её сторону, Ракель обернулась. Они стояли друг напротив друга. Очень близко. Так близко, что он чувствовал её дыхание. Тёплое, чуть сбивчивое. Она пахла каким-то хвойным мылом и чем-то ещё — может быть, просто ею самой. — Серхио… — прошептала она. Она подняла на него глаза. В них было что-то, от чего у него перехватило дыхание. Адвокат протянул руку. Осторожно коснулся её щеки. Кожа была тёплой, чуть влажной от слёз. Она не отстранилась. Наоборот — прикрыла глаза, чуть повернула голову, уткнувшись щекой в его ладонь. Он наклонился ближе. Она приоткрыла губы. И в этот момент в дверь постучали. — Сеньор Маркина! — Голос Мерседес. — К вам пришли! Это срочно! Они отшатнулись друг от друга. Она схватилась за грудь, пытаясь унять дыхание. Серхио поправил очки дрожащими пальцами. — Я… — начала она. — Идите, — он снова откашлялся. — Идите через чёрный ход. Я вам позвоню. Она кивнула, схватила пальто и выскользнула за дверь за его спиной, которая вела в коридор для служащих. Серхио остался один. Смотрел на дверь, за которой она только что скрылась. Чувствовал на ладони тепло её щеки. На губах — её дыхание. — Чёрт, — выдохнул он. Глубоко вздохнул, поправил галстук и пошёл открывать секретарше. ---

Чело

После той встречи Серхио не мог спать. Он лежал в темноте, смотрел в потолок и чувствовал на ладони тепло её щеки. Снова и снова прокручивал в голове этот момент — как она прикрыла глаза, как чуть наклонила голову, как её губы приоткрылись. Если бы не этот дурацкий стук в дверь… Он сел на кровати, потёр лицо руками. Нельзя об этом думать. Сначала дело. Потом всё остальное. --- На следующий день он снова поехал в Уэртас. Не вечером, а пораньше — около пяти. Хотел застать тот момент, когда девушки начинают приходить на работу. Может, кто-то из них согласится говорить. Он припарковался не у самого борделя, а чуть поодаль, откуда был виден чёрный вход. Заглушил мотор, опустил стекло и стал ждать. Район днём выглядел иначе. Менее зловеще, более буднично. Старухи с сумками, дети, бегающие по тротуару, лавка с овощами через дорогу. Он просидел около часа. Ближе к шести из-за угла показалась девушка. Молодая, но с усталым лицом. Длинные тёмные волосы, дешёвое пальто не по размеру, стоптанные туфли. Она шла медленно, будто нехотя, и постоянно оглядывалась. У дверей борделя она остановилась. Достала сигарету, закурила. Руки дрожали. Она курила жадно, глубоко затягиваясь, и всё время смотрела по сторонам — не идёт ли кто. Серхио смотрел на неё и видел: с этой женщиной что-то не так. Не просто усталость. Страх. Она боялась входить в эту дверь. Она докурила, затоптала окурок и скрылась внутри. Маркина запомнил её лицо. --- На следующий день он приехал снова. В то же время — около пяти. Он знал, что она появится ближе к шести. Не стал ждать у борделя — проехал чуть дальше и встал в переулке, через который она шла в прошлый раз. Девушка появилась ровно в шесть. Серхио вышел из машины, преградив ей путь. Она замерла, готовая бежать. — Не бойтесь, — сказал он тихо, подняв руки. — Я не сделаю вам больно. Я просто хочу поговорить. — Кто вы? — Голос дрожал. — Полиция? — Нет. Я адвокат. Меня зовут Серхио Маркина. — Она смотрела на него, готовая сбежать в любую секунду. — Пожалуйста, — продолжил он. — Пять минут. Сядьте в машину. Если захотите уйти — уйдёте. Она колебалась. Оглянулась на пустой переулок. Потом перевела взгляд на него. — О чём речь? — Об Альберто Викунья. — Она побелела. — Я ничего не знаю. — Я не из полиции. Я не хочу вас сдавать. Я хочу помочь одной женщине. Её муж — тот человек. Она молчала. Смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно подошла к машине и села на пассажирское сиденье. --- Они сидели в машине. Она курила, открыв окно. Руки всё ещё дрожали. — Чело, — представилась она. — Меня зовут Чело. — Я, как уже сказал, Серхио. — Откуда вы про Викунью знаете? — Его жена пришла ко мне. С разбитой губой и синяками по всему телу. — Чело горько усмехнулась. — Жена… значит, у него и жена есть. А мы тут… — она не договорила. — Чело, я знаю про убийство три месяца назад. Про Марисоль. — Она вздрогнула. Сигарета выпала из пальцев. Он нагнулся, подобрал, протянул ей. — Откуда? — Прошептала она. — У меня свои люди в полиции. Сказали, что Викунья тогда сам вызвался помогать с делом. А через неделю запил. — Она долго молчала. Смотрела в одну точку перед собой. — Я видела, что произошло, — выпалила она наконец, словно избавляясь от тяжелого груза на душе. — В ту ночь я вышла в коридор. Потом услышала шаги и спряталась за штору. Викунья вышел из комнаты Марисоль. Бледный, трясущийся, руки ходуном ходят. Он меня не заметил. — Что было дальше? — Через минуту вышел Эль Туэрто, наш босс. Я видела, как они вдвоём выносили её завернутое простыню тело через чёрный ход. Они пронесли её мимо меня за шторой. — Девушка покрылась мурашками от воспоминаний. — Ты видела тело? — Нет. Но я знала, что это Марисоль. Она была мёртва. Это не мог быть кто-то ещё. — Почему вы молчали? — А кто бы мне поверил? — Она повернулась к нему, и в её глазах была такая боль, что у него сжалось сердце. — Проститутке? Он — полицейский. Другой — мой сутенёр. Скажи я хоть слово, меня бы ждала та же участь. — А Эль Туэрто знает, что вы их видели? — Нет. Я никому не говорила. Говорю, если бы он узнал — меня бы уже убили. — Серхио сжал руль. — Вы готовы говорить? — Спросил он. — Если я пообещаю защиту? Чело смотрела на него. Долго. Потом кивнула. — Если этот ублюдок сядет — да. Ради Марисоль. — Сядет, — уверенно ответил адвокат. — Обещаю. — Она выдохнула. Откинулась на сиденье. Закрыла глаза. — Что мне нужно делать? — Пока ничего. Ждать. Я приду, когда будет нужно. Она кивнула. Открыла дверь, вышла. На секунду задержалась, обернулась. — Вы правда поможете? — Правда. Она ушла. Серхио смотрел, как её фигура исчезает за углом. Теперь у него был свидетель. ---

Эль Туэрто

Чело ушла, а Маркина остался сидеть в машине. Он смотрел, как её фигура исчезает за углом, и думал о том, что только что сделал. Если Эль Туэрто узнает, что она говорила с адвокатом, её убьют. Если Альберто узнает, что он копает, — убьют его самого. Но выбора не было. Он завёл мотор, медленно выехал из переулка и снова припарковался напротив борделя. То же место, откуда следил вчера. Серхио не знал, чего ждёт. Может быть, просто хотел увидеть этого одноглазого ещё раз. Привыкнуть к его лицу. Понять, с кем придётся иметь дело. Вечер опускался на Уэртас. Зажглись фонари, редкие прохожие торопились по домам. Из дверей борделя доносилась приглушённая музыка, иногда смех. Он сидел и ждал. --- В половине девятого дверь открылась снова. Вышел владелец. Одноглазый, в дешёвом костюме, с тростью и сигаретой в зубах. Остановился на пороге, закурил, оглядел улицу. Потом неторопливо пошёл в сторону бара на углу. Серхио завёл мотор и медленно поехал за ним. Эль Туэрто зашёл в бар. Обычное заведение для своего района — грязноватое, с дешёвым пивом и табачным дымом под потолком. Мужчина припарковался, подождал минуту и вошёл следом. Внутри было шумно. Музыка из музыкального автомата, гул голосов, звон стаканов. Сутенёр сидел за столиком у стены, потягивал пиво и смотрел телевизор в углу. Серхио взял пиво у стойки, расплатился и подошёл к его столику. — Здесь занято? — спросил он, кивая на свободный стул. Эль Туэрто поднял на него единственный глаз. Смерил взглядом. — Свободно. — Адвокат сел. Они молчали минуту. Серхио пил пиво, Эль Туэрто смотрел телевизор. — Красивая сегодня погода, — сказал Маркина. Мужчина покосился на него. — Ты по делу или просто поговорить? — По делу. — Я так и понял. — Сутенёр отставил стакан. — Говори. — Адвокат посмотрел ему прямо в глаз. — Дело в убийстве, которое произошло три месяца назад рядом с твоим борделем. Марисоль. Эль Туэрто не дрогнул. Ни один мускул на лице не шевельнулся. Только рука, лежащая на столе, чуть сжалась в кулак. — Не знаю, о чём ты. — Знаешь. Ты был там. Ты помогал выносить тело этой бедной девушки. — Тишина повисла между ними. Гул бара куда-то отступил. — Кто ты такой, чёрт бы тебя побрал? — Тихо спросил мужчина. — Адвокат. И у меня есть свидетель. Тот лишь усмехнулся. — Свидетель? Кто? Какая-то шлюха, которая испугается в последний момент? — Не испугается. — Все пугаются. Этим бабам не нужны проблемы, если они хотят и дальше зарабатывать в моём заведении. Разговор окончен. — Серхио наклонился ближе. — Слушай меня внимательно. Я не полиция. И мне не нужен ты. Мне нужен Викунья. Тот, кто убил Марисоль. Ты просто помогал. Если ты дашь показания, я обещаю тебе защиту. Тебе никто не свяжет с этим делом. Если откажешь мне — я пойду в прокуратуру с тем, что у меня есть. И тогда сядешь и ты. За соучастие. Эль Туэрто смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты понимаешь, что он коп? — Обрел голос он наконец. — Если я против него пойду, меня первым найдут мёртвым в канаве. — Я обещаю защиту. — Ты. Адвокат. Обещаешь. — Он горько усмехнулся. — Ты хоть знаешь, сколько таких, как ты, мне обещали? — Я не такие, как другие. — Все так говорят. Мне полезнее иметь связи с копами, чем с проклятыми адвокатами. Теперь мы точно закончили. — Сутенёр допил пиво, встал. — Думай, — сказал Серхио ему в спину. — Я вернусь завтра. Эль Туэрто не обернулся. Вышел из бара и скрылся в темноте. Маркина остался сидеть. Допил пиво. Положил деньги на стол. Снаружи было холодно. Он сел в машину и долго смотрел на тёмные окна борделя. Теперь оставалось только ждать. ---

Визитка

Ракель не знала, как это случилось. Визитка лежала в кармане пальто. Там же, где всегда. Она носила её уже несколько дней, с тех пор как Кармен отдала ей её. И она оставила её, просто на всякий случай. Просто чтобы знать, что есть выход. Она забыла её вытащить. Альберто вернулся рано. В половине девятого. Она слышала, как хлопнула дверь, и замерла у плиты, делая вид, что помешивает ужин. Он вошёл на кухню. Сел за стол. Молчал. Она боялась обернуться. — Что это? — Спросил он вдруг. Она обернулась. В его руке была визитка. Сердце рухнуло вниз. — Где ты это взял? — Она старалась, чтобы голос звучал ровно. — В кармане твоего пальто. — Она молчала. Мозг лихорадочно искал выход. — Я нашла её, — быстро выпалила девушка. — На улице. Неделю назад. Шла с рынка, увидела на земле. Красивая такая, с тиснением. Я подумала… вдруг пригодится. Для тебя. Если вдруг проблемы на работе, адвокат… Он смотрел на неё. Долго. Взгляд тяжёлый, немигающий. — Для меня, — повторил Викунья. — Да. — Ты врёшь. — Нет. — Он медленно, очень медленно подошёл к ней. — Ты ходила к нему? — Нет. Клянусь. — Первый удар пришёлся в живот. Она согнулась, хватая ртом воздух. — Не ври мне. — Я не вру, — прохрипела Мурильо, скручиваясь от боли. Ещё удар. В бок. Она упала на пол, ударившись локтем и бедром. — Зачем ты её взяла? — Я… я не знаю… просто… Он пнул её ногой. В спину. Ракель вскрикнула и попыталась отползти, но он схватил её за волосы и приподнял. — Ты ходила к этому адвокату? Говори! — Нет! Нет, клянусь! Альберто отпустил. Она упала лицом в пол. Попыталась встать, но нога подвернулась — и острая боль пронзила лодыжку. Она закричала. Он смотрел на неё сверху. Тяжело дышал, но больше не бил. — Ты врёшь, сука — проскрипел он зубами. — Я знаю, что ты врёшь. — Нет, — шептала она, сжимаясь в комок. — Нет. Пожалуйста. Не надо больше. Пожалуйста. Он стоял и смотрел. Минуту. Две. Потом развернулся и ушёл в спальню. Девушка осталась лежать на полу. Боль в лодыжке была невыносимой. Она попыталась пошевелить ногой — и чуть не потеряла сознание. Вывих. Или перелом. Она не знала. Лежала, прижимаясь щекой к холодному полу, и плакала. Беззвучно, чтобы не привлекать его внимание снова. Визитка. Из-за какой-то дурацкой визитки. Она вспомнила лицо Серхио. Его глаза. Его руку на своей щеке. И подумала: «Я больше никогда его не увижу». --- Утром она не могла встать. Лодыжка распухла, посинела, каждое движение отзывалось болью. Она доползла до кухни, опираясь на стены. Альберто ушёл раньше обычно. Даже кофе не попросил. Мурильо сидела на табуретке, смотрела на свою ногу и думала: «Что теперь?» В дверь постучали. Кармен. Она открыла. Соседка взглянула на неё, на то, как она держится за стену, на опухшую лодыжку. — Господи, — выдохнула она. — Опять? — Ракель кивнула. — Он нашёл визитку. — Кармен побледнела. — Он знает, что ты была там? — Нет. Я сказала, что нашла её на улице. — Поверил? — Не знаю. Не уверена. — Девушка подхватила её под руку, помогла дойти до стула. — Надо звонить твоему адвокату. Предупредить. — Не могу. Он теперь будет следить. Мне страшно. — Тогда я схожу к нему. — Ракель подняла на неё глаза. — Ты? — Я. Скажу, что ты не можешь. Расскажу, что случилось. — Это опасно. — Мурильо вцепилась в её руку. — А здесь не опасно? — Кармен обвела рукой кухню. — Сидеть и ждать, пока он тебя убьёт? Ракель молчала. Девушка вздохнула, налила воды, подала. — Пей. Я сейчас вернусь. Соседка ушла. Ракель осталась одна. Смотрела в окно на серое небо и думала о Серхио. Увидит ли она его ещё? ---

Кармен

Серхио сидел в кабинете и смотрел в одну точку. После вчерашнего разговора с Эль Туэрто он не мог найти себе места. Сутенёр не сказал «да», но и не сказал «нет». Значит, есть шанс. Надо только не спугнуть. В приёмной послышался шум. Через несколько секунд Мерседес заглянула в кабинет. — Сеньор Маркина, к вам женщина. Без записи. Говорит, срочно. — У него ёкнуло сердце. — Пусть войдёт. Вошедшая была не Ракель. Молодая женщина, чуть старше неё, с заплаканными глазами и нервными движениями. Она сжимала в руках дешёвую сумочку и оглядывалась так, будто за ней гнались. — Вы Серхио Маркина? — Спросила она. — Да. А вы? — Меня зовут Кармен. Я соседка Ракель. — Он встал. — С ней что-то случилось? Та кивнула. Села на стул, не дожидаясь приглашения. Руки её дрожали. — Вчера вечером он нашёл вашу визитку. В её пальто. — Адвокат побледнел. — Он избивал её. Долго. Я не знаю, насколько сильно, но… — Она сделал глубокий вздох. — Сегодня утром я зашла — она бледная, нога распухла, встать почти не может. Что-то с лодыжкой. Говорит, что сказала мужу, что нашла визитку на улице. Не уверена, что этот сукин сын ей поверил. Серхио молчал. Внутри у него всё кипело, но он держал лицо. — Она просила передать, — продолжала Кармен, — что не сможет прийти какое-то время. Пока нельзя. Он будет следить. Может, даже за ней следит, не знаю. К тому же ходить ей крайне тяжело. — Где она сейчас? — Дома. Лежит. Сейчас я вернусь, сварю ей супа. Маркина встал, прошёлся по кабинету. Остановился у окна. — Передайте ей, — сказал он, не оборачиваясь. — Скажите, что я всё равно помогу. Что у нас есть свидетель. Что скоро всё закончится. Пусть держится. — Держится, — горько усмехнулась Кармен. — Она уже год держится. Надеюсь, вы успеете. — Он обернулся. Посмотрел на неё. — Ещё немного. Обещаю. Девушка встала. Направилась к двери. У порога задержалась. — Вы хороший человек, — вдруг осознал она. — Спасибо вам. — И вышла. Серхио остался один. Смотрел на телефон. Хотелось позвонить, услышать её голос, убедиться, что она жива. Нельзя. Татьяна, его невестка, работала телефонисткой. Он знал, как легко поставить прослушку по запросу полиции. А Альберто — полиция. Если он заподозрил, если попросил проверить — любой звонок в ту квартиру станет ловушкой. Слишком опасно. Он сел в кресло, сжал руками голову. — Чёрт, — выдохнул он. За окном начинался новый день, а в кабинете адвоката было темнее, чем в аду. ---

Угроза

В конце рабочего дня Серхио разбирал бумаги, когда в приёмной раздался шум. — Сеньор, туда нельзя! Я сейчас вызову полицию! — Я сам — полиция! — Послышалось в ответ. Голос Мерседес был испуганным, но твёрдым. Адвокат встал. Он догадался, кто сейчас войдёт. Дверь распахнулась. На пороге стоял Альберто. Он узнал его сразу — по тем вечерам слежки, по тому, как он выходил из участка, как садился в машину, как скрывался за дверью борделя. Тёмные волосы, зачёсанные назад, тяжёлый взгляд, костюм, от которого пахло табаком и одеколоном. За его спиной маячила секретарша, бледная, с вязанием в руках. — Я вызываю полицию! — Пообещала ещё раз она. Мужчина обернулся к ней. Усмехнулся. — Зовите! Но я уже сказал, я и есть полиция. — Мерседес замерла с трубкой в руке. Серхио шагнул вперёд. — Всё в порядке. Оставьте нас. — Он успокоил женщину одним лишь взглядом. Она колебалась, глядя на Альберто с ужасом. Потом нехотя вышла, оставив дверь приоткрытой. Криминалист закрыл дверь сам. Подошёл к столу. Бросил на бумаги визитку. Ту самую. — Ваша? — Спросил он. Голос низкий, с угрозой. Маркина посмотрел на визитку. Поднял глаза на Альберто. Спокойно, ровно. — Моя. — Откуда она у моей жены? Серхио откинулся на спинку кресла. Снял очки, протёр их. Надел обратно. Взглянул на посетителя с лёгким недоумением. — Простите, — начал он. — А вы кто? — Альберто Викунья. Муж Ракель Мурильо. — Адвокат покачал головой. — Очень приятно, сеньор Викунья. Но я не понимаю, о чём вы говорите. Я понятия не имею, кто такая Ракель Мурильо. Коп шагнул ближе. Навис над столом. — Не ври мне. — Перешел он на «ты». — Я не вру. — Мужчина говорил спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Я никогда не слышал этого имени. — Тогда почему твоя визитка у неё? — Понятия не имею. Мои визитки раздают где попало. Может, на улице нашла. Может, у кого-то взяла. Я не отвечаю за каждую бумажку, которая попадает в чужие руки. Альберто смотрел на него тяжёлым взглядом. Руки его сжимались в кулаки. — Я тебя предупреждаю, — процедил он. — Если ты с ней связан, если я узнаю, что ты к ней подходил… Что она была здесь. — Он обвел пальцем помещение. — Вы мне угрожаете, сеньор Викунья? — Маркина говорил всё так же спокойно, не переходя на личности. — При свидетеле? Моя секретарша за дверью. Уверяю вас, слышимость идеальная. Криминалист сжал челюсти. Оглянулся на дверь. Потом снова на Серхио. — Ты ещё пожалеешь, — тихо сказал он. Развернулся и вышел, с силой захлопнув дверь. Адвокат выдохнул. Пальцы дрожали, но он сжал их в кулак. Мерседес заглянула в кабинет. — Это тот… — начала она. — Да, — подтвердил он. — Тот самый. — Она к нам не приходила, — серьезным голосом произнесла секретарша. — Я ничего не видела. И имя такое слышу впервые. Маркина посмотрел на неё. Умная женщина. — Спасибо, — сказал он. Она кивнула и ушла. Серхио остался один. Смотрел на дверь, за которой скрылся Альберто. Потом перевёл взгляд на визитку, всё ещё лежащую на столе. Он взял её, повертел в пальцах. — Держись, Ракель, — прошептал он. — Ещё немного. Я делаю всё возможное… и невозможное тоже. Главное, чтобы Эль Туэрто заговорил. За окном уже стемнело. ---

Забота

Ракель сидела на краю кровати и смотрела на свою ногу. Лодыжка распухла к вечеру ещё сильнее, кожа отливала синим и фиолетовым. Каждое движение отзывалось болью, но она научилась терпеть. За это время научилась всему. В дверях появился Альберто. Она замерла. Втянула голову в плечи, готовясь к новому удару. Но он не бил. Он подошёл, сел рядом. Молча взял её ногу, положил себе на колени. Взял мазь с тумбочки. Нанес на ладонь. Начал растирать. Пальцы давили на опухоль. Было больно. Очень больно. Она закусила губу, чтобы не закричать, не отдёрнуться, не заплакать. — Прости, — сказал он вдруг. Она не поверила своим ушам. — Ты правда не была у адвоката, — продолжал он, растирая лодыжку. — Я погорячился. Она молчала. Боялась дышать. — Ты же понимаешь, я не со зла. Просто работа, нервы. А ты… ты единственное, что у меня есть. Он смотрел на её ногу, продолжая втирать мазь, не поднимая глаз на жену. Руки его двигались медленно, почти нежно. Мурильо смотрела на его макушку и думала: «Это он меня вчера бил. Это он меня когда-то душил. Это он убил ту женщину». Но сейчас он сидел и растирал ей ногу. И это было так странно, так неправильно, так больно — что хотелось кричать. Она молчала. Пусть лучше так, чем насилие. Пусть лучше эта фальшивая забота, чем настоящая боль. Пусть лучше он притворяется человеком, чем показывает зверя. Викунья растирал её ногу долго, словно это была его медитация и попытка извиниться за всё то насилие, что он причинил. Потом встал, поцеловал в лоб. — Я сам накрою ужин. Лежи. — Альберто вышел. Она осталась одна. Смотрела на дверь, за которой он скрылся. Потом перевела взгляд на ногу — опухшую, синюю, но теперь чуть менее больную. Слёзы потекли по щекам. Не от боли. От всего сразу. Ракель плакала беззвучно, уткнувшись лицом в подушку. Пусть лучше так. Пусть.