Терция вражды

Дверь вела в короткий коридор с двумя ответвлениями. Над левым горела табличка «Хейл», над правым - «Фарроу». — Нас разделяют, — сказала Адель, и в её голосе впервые прозвучало сожаление. — Похоже на то. — Лина сжала чехол рапиры. — Встретимся после. — Постарайся не умереть, воробушек. — Взаимно, золотая рыбка. Они разошлись. Лина шагнула в свою комнату и услышала, как за спиной с глухим стуком захлопнулась металлическая дверь. Комната оказалась белой, без углов - стены плавно переходили в потолок, как внутри мыльного пузыря. В центре стояло кресло с широкими подлокотниками, оснащённое мягкими ремнями. — «Испытание шестое: правда и ложь», — объявил голос. — «Вы будете проходить его порознь. Сядьте в кресло». — Не сяду, пока не объясните. — Сядьте, или мы применим силу. Лина села. Ремни зафиксировали запястья. — «Сейчас вы увидите серию проекций из жизни вашего партнёра. Каждая сопровождается утверждением. Ваша задача — определить, правда это или ложь. Если отвечаете неверно — разряд током. После трёх ошибок испытание прекращается». Стены засветились. Проекция первая. Адель в огромной гостиной с хрустальными люстрами. Рядом стоит Винсент. Они смеются. Голос системы: «У Адель Фарроу никогда не было проблем. Деньги, слава, уважение. Она смеялась над тобой после турнира со своим женихом». Лина видела, как Адель дрожала в тёмном коридоре, как сжимала её руку. «Это ложь», — хочет сказать она. Но в динамиках раздаётся другой голос,  чужой, механический, но пугающе похожий на отчима, который когда-то кричал на её маму: «Да ты посмотри на неё! Такие, как она, всегда смеются над такими, как ты. Не будь дурой». Лина колеблется. А вдруг та гостиная настоящая? Вдруг Адель действительно там смеялась? — Правда, — выдавливает она. — Неправильно. Это ложь. Разряд обжигает запястья. Лина вскрикивает. Проекция вторая. Узкая комната, похожая на комнату Лины. Адель сидит на кровати, обхватив колени. Мать говорит: «Ты позоришь фамилию». Голос системы: «Это правда. Адель действительно так живёт». Лина знает, что это правда. Но в ушах снова чужой голос: «Она тебе врёт. Все богатые врут. Она просто играет роль». — Ложь, — говорит Лина. — Неправильно. Это правда. Второй удар — слабее, но всё равно больно. Проекция третья. Адель на балконе с Винсентом. Он держит её за руку. Голос: «Она скоро выйдет замуж и забудет про фехтование. Это была прихоть богатой девочки». Лина видела, как Адель парировала удары роботов, как вела её в темноте. «Это ложь», — думает она. Но голос в голове шипит: «А ты уверена? Ты знаешь её всего ничего». — Правда, — шепчет Лина. — Неправильно. Третий удар — самый слабый, но Лина чувствует, как слёзы выступают на глазах. Не от боли. От стыда. Она поверила голосам, а не Адель. Комната гаснет. Ремни отпускают. — Испытание не пройдено. Три ошибки. Ждите партнёра в зоне отдыха. --- Адель сидела в углу серой комнаты, обхватив колени. Её запястья были красными. — Сколько ошибок? — спросила Лина, садясь рядом. — Три, — глухо ответила Адель. — Они показывали мне тебя. Первое: что ты врёшь про маму. Я знала, что это ложь, но услышала голос отца: «Она такая же лицемерка, как все эти выскочки». И я сказала «правда». Получила удар. Лина кивнула. — Второе: показали твою комнату и соседок, которые якобы смеются надо мной. Голос матери сказал: «Видишь? Даже нищие тебя презирают». Я сказала «правда». Опять удар. — А третье? Адель помолчала. — Показали тебя на турнире. Ты говоришь кому-то: «Фарроу мне противна. Если бы не её деньги, она была бы никем». Я знаю, что ты этого не говорила. Но голос внутри прошептал: «А вдруг? Ты же ей никто». Я получила третий удар. Они замолчали. В комнате было тихо — только гул механизмов за стеной. — Это подло, — сказала Лина. — Заставлять нас сомневаться чужими голосами. — Это и есть испытание, — ответила Адель. — Не система нас обманывала. Мы сами себя обманули. Поверили страхам, а не друг другу. Лина посмотрела на свои красные запястья. — Я ошиблась на всех трёх. — Я тоже. Они сидели рядом. Плечо к плечу. — Знаешь, — сказала Лина, — когда они показывали ту гостиную с твоим женихом, я на секунду поверила, что ты действительно смеялась надо мной. И это… это было больнее, чем разряд. — А я поверила, что ты говоришь про меня гадости с соседками, — тихо сказала Адель. — И мне стало так одиноко, как не было давно. Лина повернулась к ней. — Фарроу, я никогда так не говорила. Ни про тебя, ни про кого. — Я знаю, — Адель подняла глаза. — Теперь знаю. Они не обнимались. Не держались за руки. Но сидели так близко, что плечи касались. И этого хватило, чтобы заглушить чужие голоса. — Пойдём, — сказала Лина. — Последнее испытание. — Пойдём, — ответила Адель. Дверь открылась.