Терция вражды

Комната, в которую они вошли, оказалась пустой. Абсолютно. Ни стульев, ни столов, ни надписей на стенах. Только одна дверь напротив - массивная, металлическая, без ручки. И холодный свет сверху. — Это всё? — Лина огляделась. — Где испытание? — «Испытание седьмое, финальное»,  — объявил голос. — «Чтобы покинуть лабиринт, вы должны открыть дверь». — Как? — спросила Адель. — Здесь нет ни кнопок, ни замков. — Дверь откроется, когда вы выполните одно условие. Вы должны сделать его сами. Без принуждения. Условие такое: каждая из вас скажет вслух правду о том, что она на самом деле чувствует к другой. Без прикрас, без масок. Голос замолк. Лина и Адель переглянулись. — Серьёзно? — Лина усмехнулась. — Мы должны признаться в любви, чтобы выйти? — Вряд ли, — Адель скрестила руки. — Скорее сказать правду. А правда в том, что мы друг друга ненавидим. — Ну так скажи. Что тебе мешает? Адель посмотрела на Лину долгим взглядом. Потом повернулась к двери. — Ладно. — Она выдохнула. — Я ненавижу Лину Хейл. Ненавижу за то, что она смотрит на меня так, будто я виновата во всех её проблемах. Ненавижу за то, что она талантлива, но вместо того чтобы радоваться победам, она ищет врагов. Ненавижу за то, что… что она заставляет меня сомневаться в себе. Дверь не шелохнулась. — Недостаточно честно, — сказал голос. — Вы скрываете главное. Лина шагнула к Адель. — Хочешь честно? — сказала она, глядя в глаза. — Я ненавижу тебя, Фарроу. Ненавижу твою идеальную причёску, твою холодную улыбку, твою привычку смотреть свысока. Ненавижу, что ты выиграла у меня нечестно или мне так кажется, но я всё равно в это верю. И больше всего ненавижу, что когда мы ползли по этому чёртовому лабиринту, я перестала видеть в тебе врага. И теперь не знаю, что с этим делать. Дверь дрогнула. Но не открылась. Адель подошла ближе. Теперь они стояли в шаге друг от друга. — Ты права, — сказала Адель тихо. — Я тоже перестала видеть в тебе врага. И это бесит. Потому что с тобой легко. Слишком легко. Ты не смотришь на мою фамилию, не ждёшь от меня идеальности. Ты просто… бесишь меня. Но когда ты не рядом - пусто. — Фарроу, ты сейчас чуть не сказала «скучаю», — хмыкнула Лина. — Не дождёшься, — огрызнулась Адель, но уголки её губ дрогнули. — «Правда принята», — произнёс голос. — «Осталось одно. Коснитесь друг друга. Не для проверки — просто потому, что вы сами этого хотите». — Это уже слишком, — буркнула Лина. — Согласна, — кивнула Адель. Они стояли, не двигаясь. Потом Адель медленно протянула руку - не для рукопожатия, а так, чтобы Лина сама решила. — Ну? — спросила Адель. — Трусиха? — Сама трусиха, — Лина взяла её за запястье. Не за ладонь. Крепко, по-спортивному. Дверь распахнулась. За ней оказался выход из лабиринта - вестибюль с автоматами газировки и гулкой музыкой из парка. Впереди маячили спины одногруппников. Лина и Адель выпустили друг друга, словно обожглись. — Живы? — крикнула Кира, оборачиваясь. — Живы, — буркнула Лина. — И даже не поубивали друг друга? — хмыкнула Соня. — Ещё успеем, — ответила Адель с ледяной улыбкой. — Хейл меня сегодня бесит особенно сильно. — А Фарроу - меня, — парировала Лина. Они вышли на улицу. Свежий ветер ударил в лицо. Солнце клонилось к закату. — Я всё равно считаю, что ты толкнула меня, — сказала Лина, не глядя на Адель. — А я всё равно считаю, что ты просто упала, — ответила та. — Золотая рыбка. — Воробушек. Они пошли рядом к выходу из парка - не слишком близко, но и не на расстоянии вытянутой рапиры. И когда кто-то из группы спросил: «Вы чего такие странные?», Лина ответила: «Просто лабиринт дурацкий». А Адель добавила: «Там было скучно». Они переглянулись. В глазах Адель мелькнуло что-то тёплое, но тут же спряталось за привычным холодом. А Лина вдруг подумала, что впервые за долгое время ей хочется, чтобы этот день не заканчивался. Но вслух сказала: — В понедельник на тренировке я тебя сделаю, Фарроу. — Мечтай, Хейл. И они разошлись в разные стороны, не оглядываясь. Но улыбались, каждая про себя.