Last Light

Раннее утро начинается со звонка в домофон. Чонгук, уже одетый в отглаженные чёрные брюки и белоснежную рубашку открывает дверь. На пороге стоит парень, на нём идеально скроенный тёмный пиджак поверх простой дизайнерской рубашки, а в руках стакан с кофе и бумажный пакет из какой то модной пекарни, откуда пахнет свежей выпечкой. — Привет, — парнишка окидывает Чонгука быстрым, оценивающим взглядом с ног до головы, открыто улыбается и без лишних церемоний шагает внутрь.  — Я Джэй. Твой напарник на этот вечер. На это Чонгук слегка прищуривается и фиксирует чужие манеры. Да и парень выглядит несерьезно.  — Чонгук, — представляется Чон и закрывает дверь. — Рад знакомству, коллега, — бросает тот и легко проходит в гостиную, ставит кофе на стол и с ходу осматривается. В его голосе проскальзывает едва уловимый парижский акцент, привычка растягивать гласные в конце фраз, свойственная тем, кто большую часть жизни общается на французском.  Чон замечает как уверенно напарник обходит массивный диван, даже не глядев под ноги. Он выглядит слишком свободно для человека, который официально переступил этот порог всего пару минут назад. Когда он невзначай касается костюма Тэхёна, висящего на спинке кресла, и на секунду задерживает ладонь на мягкой ткани, Чонгук заметно прищуривается. Он отлично умеет читать людей и сразу замечает этот жест и то что за профессиональной «маской» парня наверняка прячется личный интерес к хозяину. В этот момент из глубины коридора слышится ленивый шорох шёлкового халата. Тэхён, взъерошенный после сна, опирается плечом о косяк и с любопытством уставляется на гостя. Стоит ему узнать парня, как его глаза мгновенно округляются, а на лице появляется яркая улыбка. — Джэй?! Боже, какими судьбами? — Тэхён сладко потягивается, явно радуясь встрече. — Я думал, ты остался в Париже! — Тэхён-а! — Джэй раскидывает руки для приветствия. Они шагают навстречу друг другу и обнимаются. Джэй аккуратно приобнимает Тэхёна за плечи, и они обмениваются легкими поцелуями в обе щеки. Когда Тэхён отстраняется, парнишка не теряя улыбку, делает комплимент: — Тэ выглядишь потрясающе, — и эта компания решила, что раз мы сработались во Франции, я идеальный кандидат для усиления твоей охраны.  — как славно, — отвечает Ким, вглядываясь в пакет на его руках.  Джэй со смешком прослеживает за взглядом Тэхёна и, чуть растерявшись, протягивает ему принесённую выпечку. — любимые круассаны и кофе без сахара, двойной эспрессо с каплей миндального молока. Всё как ты любишь. Забирая ароматный пакет и стакан, Ким буквально сияет. Сделав первый глоток, блаженно прикрывает глаза. — М-м-м, божественно... Джэй, ты же мое чудо, — протягивает, бросая короткий взгляд на Чона. На этих словах Чонгук на секунду замирает. Его челюсть едва заметно сжимается, а пальцы, до этого спокойно лежавшие на спинке дивана, сильнее впиваются в обивку. В следующий час Чонгук и Джэй полностью переключаются на работу, обговаривают детали мероприятия, подключают и настраивают необходимую аппаратуру, проверяют портативные рации и распределяют между собой каналы связи, не забывая протестировать беспроводные микрофоны и компактные наушники. Спустя час раздается звонок в дверь и оживает рация на поясе Чонгука. Прибывают менеджеры, личные стилисты и целая команда портных с огромными кофрами, вешалками и массивными сумками, в которых упакованы костюмы для предстоящего выхода.  Чонгук встаёт у них на пути и преграждает проход в гостиную. Оценивает всех тяжелым взглядом и сухо бросает: — Сумки на стол. Все кейсы открыть. Менеджеры вздыхают, ассистенты портных испуганно переглядываются, пока Чонгук лично прощупывает каждую сумку. Джэй удивленно скрещивает руки, внимательно наблюдая за чужими действиями. Замечая с какой дотошностью Чонгук проверяет даже самые мелкие чехлы для инструментов и буквально каждый предмет.  Тэхён, уже переодевшийся в домашние штаны, выходит к команде и застает, как Чонгук переворачивает очередной карман сумки стилиста. — Не ищи проблемы, они со мной уже два года работают, — бросает гневно.  — два года отличный срок, чтобы потерять бдительность, господин Ким, — официально отвечает Чонгук, закрывая замок проверенной сумки, переходя к следующей. На что Тэхён закатывает глаза, и внезапно улыбается увидев стилиста.  — Теодор Ким, хай! — громко кричит молодой парень, одетый во все черное, с ярким дизайнерским платком на шее. Услышав это, Чонгук хмурит брови, явно не понимая, к кому обращаются. Заметив его недоумение, Джэй тихо подходит ближе и поясняет, что Теодор это официальное зарубежное имя Тэхёна, которое он получил во время учебы за границей. — Джереми, милый, как ты? — отвечает Тэхён, делая шаг навстречу и крепко обнимая стилиста. — Все у меня хорошо, сам как? — отзывается парень на чистом корейском, отвечая на объятия. — Как всегда, Джереми. — Пройдете? — приглашает их внутрь квартиры, параллельно бросая хмурый, взгляд на Чонгука. Стилисты на ходу распаковывают подготовленные чехлы, аккуратно разглаживают ткани и раскладывают косметику. Огромная команда буквально бегает туда-сюда по просторной гостиной, создавая рабочую суматоху.  Две девушки-визажистки работают над лицом Тэхёна, скрывая следы усталости и темные круги под глазами с помощью легкого макияжа, пока хэйр-стилисты  создают нарочно взъерошенную укладку. В какой-то момент главный стилист, демонстрирует финальный образ, глубокий синий костюм с безупречно белой рубашкой, предлагая примерить. Тэхён молча забирает вешалку и уходит к себе в комнату. В это время Чонгук вместе с напарником изучают план здания. Обсуждают тайминг, порядок выхода и, расположение всех запасных выходов на случай непредвиденных обстоятельств. Спустя несколько минут дверь открывается, и Тэхён выходит к команде. Джэй, собиравшийся что-то сказать, мгновенно затыкается и замирает на полуслове. Заметив эту резкую паузу, Чонгук тоже переводит взгляд на наследника.  Тэхён замирает на месте, засунув одну руку в карман брюк. Глубокий синий идеально подчеркивает его бледную кожу, крой пиджака выделяет разворот плеч, а брюки идеально очерчивают его фигуру.  Тэхён слегка поворачивает голову, и его взгляд устремляется прямо в глаза Чона. Встретившись чужим взглядом он негромко произносит: — Сфотографируй меня. Чонгук молча делает шаг, достает телефон и делает чужое фото.  Уставившись в экран, он мысленно возвращается в прошлый вечер.  Ночью он долго думал о поведение Кима, и сейчас его действие стало четким подтверждением, открывая тяжелую правду. Тэхён упорно игнорирует лифт, всегда поднимается пешком. Сначала Чонгуку казалось, что это обычная привычка или же желание держать себя в тонусе, контролировать вес как бывает у людей. Но реальность оказалась куда сложнее и больнее. Чонгук еще в первый день заметил, что в квартире Кима нет ни одного зеркала. Зато они точно есть в лифте, как бывает во всех современных высотках, чуть ли не от пола до потолка. Тэхён просто не мог выносить собственного отражения. Он намеренно избегал встреч с самим собой. А увидеть себя через фото отличный способ, при этом не сталкиваться лицом к лицу с собственными демонами в зеркале. Чонгук протягивает телефон, показывая получившийся кадр. Тэхён всматривается в экран и его брови на мгновение хмурятся, и он быстро переводит взгляд на Джереми. — Слушай, Джер, мне кажется, этот цвет меня совсем не раскрывает. Мы можем выбрать что-то другое? В этот момент в разговор вмешивается менеджер, которая с самого начала подготовки била тревогу, настаивая, что Ким должен соответствовать стандарту. По её словам, вся его семья сегодня будет в чёрном, и ему следовало бы поступить так же. — Господин, может, вы всё-таки примерите чёрный костюм? — робко предлагает она. Но Джереми бесцеремонно прерывает её на полуслове, перетягивая внимание на себя: — Солнце, а может, попробуешь вот этот? — достаёт из чехла светлый костюм и демонстрирует его Тэхёну. — Я хочу воон тот, красный, — Тэхён полностью игнорирует слова менеджера и предложение Джереми, кивая в сторону дальней вешалки, где выделяется ярко красный костюм. В этот момент глаза Джереми мгновенно загораются от предвкушения. — Ах, я знал, что у тебя безупречный вкус, мой мальчик! — Он буквально подлетает к вешалке, бережно снимая наряд. Оценивающе прикладывает пиджак к груди Тэхёна и, воодушевленно жестикулируя, добавляет:  — Если накинешь прямо на голое тело, без рубашки, это будет просто шикарно! В комнате на секунду повисает пауза. Чонгук медленно, со сложным выражением лица переводит взгляд на Тэхёна. А Тэхён тут же смотрит прямо на Чонгука. Их взгляды пересекаются. В этот момент оба они прекрасно понимают, о чём именно думают. Джэй тихо вздыхает, сверяясь со временем на часах, и, подойдя ближе, негромко говорит Чонгуку: — Опять они меняют концепцию на ходу... Это затянется ещё часа на два. Затем Джей поворачивается к Тэхёну и, демонстрируя ему миниатюрный плоский передатчик связи, тихо спрашивает: — Тэээ, ты уверен, что будешь надевать это? Обычно мы крепим скрытую гарнитуру и трекер на пояс или под жилетку. Если под пиджаком ничего нет, нам придётся переносить крепление на внутренний карман или фиксировать провод тейпом прямо к коже на спине. Это может причинить тебе дискомфорт при движении. Не дожидаясь ответа, он снова поворачивается к Чонгуку и едва заметно кивает: — Чон, если концепт меняется на красный, нужно прямо сейчас связаться с передовой группой. Пусть заменят стандартные петлички на телесные. Джэй коротко хлопает Чонгука по плечу, направляясь к выходу: — Оставайся пока здесь, а я пойду ещё раз проверю чёрный ход и согласую с водителями задержку по таймингу. Тэхён с улыбкой провожает его взглядом, искренне довольствуя тем что именно он его телохранитель. Затем Ким оборачивается к оставшейся команде и обращается к ним с теплотой: — Спасибо всем, что выручаете меня и в этот раз. Огромная благодарность Джереми и менеджеру. Менеджер Со, простите, что снова нарушаю семейный дресс-код, обещаю купить хорошие игрушки для вашего сына. Лицо менеджера Со мгновенно светлеет. Она низко кланяется, рассыпаясь в словах благодарности. — Как обычно, в знак признательности я хочу угостить вас ужином, — продолжает Тэхён.  — Дату и координаты ресторана скину позже. А сейчас вы можете оставить костюм и идти по своим делам. Я сам справлюсь. С этими словами он вежливо кланяется персоналу.  Чонгук, молча наблюдавший за этой сценой, внутренне удивляется такой поразительной вежливости. Однако, быстро сопоставив факты, понимает истинную причину подобного поведения, Тэхён просто пытается как можно скорее выставить всех из квартиры. Джереми эмоционально подбегает к Тэхёну, крепко обнимает его и оставляет в воздухе пару поцелуев. — Встретимся позже, мальчик мой! — воркует стилист. Вся команда оперативно собирает вещи и покидает помещение. В просторной квартире наконец воцаряется тишина, и они остаются вдвоем. Тэхён устало вздыхает. Вся его бодрость испаряется в ту же секунду, стоит дверям запереться. Опустив плечи, он медленно направляется к себе в комнату. В тот момент, когда он уже берется за ручку двери, Чонгук делает шаг вперед и негромко зовет его: — Нужна помощь? — Справлюсь сам, — грубо бубнит, не оборачиваясь, и быстро скрывается за дверью. Тэхён заходит к себе в комнату и плотно прикрывает дверь. Лицо, которое он удерживал перед командой, сходит сразу же. Он аккуратно снимает пиджак, расстегивает пуговицы белой рубашки и сбрасывает её на кресло. Оставшись по пояс голым, он подходит к своему туалетному столику. В ящике среди вещей берёт плотный консилер и стойкую тональный крем.  Он до последнего думал, что сегодня они не понадобятся, но желание заявить о себе, впечатлить и одновременно разозлить отца ярким выходом стоит того. Он набирает спонжем плотный тон и начинает аккуратно вбивать его в кожу, перекрывая следы. В какой-то момент рука слишком сильно прижимается к области огромной свежей гематомы. Кожу мгновенно прошивает острая, пульсирующая боль, отчего средство ложится неровным, пятнистым слоем. — Черт бы тебя побрал... — сквозь зубы ругается, замирая и пережидая вспышку боли. Кое-как выровняв тон и убедившись, что багровые отметины визуально скрыты, он переодевает брюки и осторожно надевает ярко-красный пиджак прямо на голое тело. Затем берет тонкую золотую цепочку, бросает её на шею, позволяя металлу лечь на ключицы, и выходит в гостиную. В это время Чонгук сосредоточенно работал. На столе перед ним открыт массивный кейс с аппаратурой. Аккуратно разложены датчики, рации и плоские трекеры.  Он изучает на планшете обновленный маршрут с учетом задержки, когда до него доносится тихий голос: — Сфотографируешь? Чонгук отрывает взгляд от экрана и на секунду замирает.  Тэхён в этом образе выглядит слишком очаровательно. Яркий костюм идеально сел по фигуре, открывая глубокий вырез. Тонкий, подтянутый живот и четкие линии тела были красивы, красный цвет вытягивал силуэт, делая его безупречным. Чонгук молча поднимается, берет телефон и подходит ближе. Он наводит камеру, ловя в фокус этот контрастный образ, и делает очередной снимок. Затем разворачивает экран и показывает получившийся кадр. Тэхён внимательно вглядывается в изображение, оценивая, насколько надежно скрыл всё то, что никто не должен видеть. Убедившись, что все идеально, он одобрительно кивает. Чонгук убирает телефон в карман и, переводит взгляд на открытый кейс: — Нам нужно закрепить аппаратуру. — Хорошо, — тихо соглашается Тэхён. Он делает шаг навстречу и плавно отводит в сторону одну полу пиджака, протягивая его Чонгуку. Тот подходит вплотную, сокращая дистанцию до минимума. Тэхён на мгновение замирает, его взгляд приковывается к лицу мужчины. На таком расстоянии Чонгук кажется ещё выше, а его плечи и спина в разы шире, полностью перекрывая собой обзор на комнату. Чонгук сосредоточенно склоняется над тканью, пытаясь зафиксировать клипсу передатчика. Дышит ровно, размеренно, но его лицо находится так близко, что Тэхён отчетливо улавливает аромат его парфюма, смешанный с запахом дорогого табака и кожи. Однако пальцы Чонгука в какой-то момент застывают. Он обнаруживает, что закрепить аппаратуру на внутренний карман невозможно, плотный костюм провисает под весом устройства, ломая силуэт костюма, а при малейшем движении прибор выходят наружу. — К сожалению, сюда закрепить невозможно, — глухо озвучивает Чонгук, поднимая голову и встречаясь с Тэхёном прямым, потемневшим взглядом. — Если снимешь пиджак, я зафиксирую трекер на твою спину. Тэхён молча кивает и начинает медленно снимать костюм. Чонгук изо всех сил старается держать дистанцию и смотреть исключительно на приборы в своих руках, но краем глаза всё равно замечает то, что Тэхён так тщательно пытался скрыть. Всё его тело покрыто плотным слоем тона, видно что Ким аккуратно, сантиметр за сантиметром, замазал все синяки и ссадины. Внутри у Чона всё сжимается от глухой, яростной боли и сострадания за парня.  На фоне массивного Чонгука Тэхён кажется совсем небольшим, худощавым, с бледной, почти фарфоровой кожей, проглядывающей сквозь тон. Сняв пиджак, Тэхён медленно поворачивается к нему спиной, послушно замирая. В этот момент он мысленно проклинает и этот приём, и безумные идеи Джереми, и собственную открытость перед человеком, чьи прикосновения сейчас заставят его сердце биться в разы быстрее. Чонгук делает глубокий вдох, беря эмоции под контроль, берет медицинский тейп и делает шаг вперёд, приближая пальцы к обнажённой спине Тэхёна. Он медленно поднимает руку. А когда его широкая, тёплая ладонь впервые касается обнажённой кожи в районе лопатки, Тэхён инстинктивно вздрагивает и покрывается мурашками. Он просто перестает дышать. Его грудная клетка застывает на полувдохе, а пальцы крепче сжимают ткань снятого пиджака. Чувствует как Чонгук аккуратно касается его почти невесомо, словно боится повредить и без того израненную кожу, при это чувствуя теплое дыхание.  Чонгук плавно ведёт подушечками пальцев вниз вдоль позвоночника, разглаживая клейкую ленту. Тейп плотно ложится на бледную кожу, перекрывая слой тонального крема и надёжно фиксируя тонкий провод микрофона. Каждое движение отзывается в теле Тэхёна мелкой дрожью, но он заставляет себя стоять неподвижно. Когда датчик наконец закрепляется на пояснице, Чонгук задерживает ладонь на теле Тэхёна ещё на секунду, прежде чем медленно отстраниться. Только после этого Тэхён делает первый глубокий выдох. — Спасибо, — тихо благодарит Тэхён, слегка расслабляя плечи. Чонгук мягко улыбается, и спокойно произносит: — Нам пора выдвигаться, господин Ким. Время поджимает. Они выходят из квартиры и, как обычно, направляются к лестнице, чтобы спуститься пешком.  Когда они наконец спускаются на подземную парковку, там их уже ожидает подготовленный кортеж, основной представительский автомобиль и машина сопровождения с охраной. Заметив их появление, Джэй направляется навстречу. Он окидывает Тэхёна долгим, оценивающим взглядом, и замирает, задерживая внимание на вырезе пиджака и посадке брюк.  В его глазах читается откровенное восхищение  и блаженство. Водители и стоящие у машин и сотрудники службы безопасности тут же синхронно опускают головы, приветствуя Кима. В это время Чонгук делает шаг вперед, открывая перед Тэхёном заднюю дверь автомобиля. — Прошу, господин Ким, — произносит дожидаясь, пока тот сядет в салон.                                 *** Кортеж плавно движется в потоке машин, направляясь к центру. За тонированными окнами сгущаются сумерки, и один за другим разжигаются вечерние огни города.  Тэхён сидит на заднем сиденье, буквально врастая в кожаную спинку кресло. Его дыхание становится поверхностным и застревает где-то в груди.  Ему катастрофически не хватает воздуха.  Воротник пиджака душит, кажется слишком тесным, а натянутый под тканью тейп, фиксирующий аппаратуру, ощущается раскаленным клеймом, чудовищно напоминая что он находятся под контролем. Внутри, распирая ребра, стремительно разрастается глухая, удушающая тревога. В груди давит свинцовая тяжесть, сердце пускается вскачь, выстукивая бешеный ритм в самом основании шеи. Перед глазами уже кружит кошмар из будущих слепящих вспышек сотен камер, агрессивной толпы репортёров и холодных, оценивающих взглядов конкурентов. Тэхён опускает взгляд вниз и замечает, что его пальцы на коленях, начинают мелко и бесконтрольно дрожать. Он пытается сжать ладони, чтобы унять эту предательскую дрожь, но пальцы не слушаются.  Взгляд становится блуждающим, цепляющимся за случайные предметы стараясь найти опору.  В поисках хоть какого-то спасения Тэхён инстинктивно косится вбок. Туда где сидит Чонгук.  Его присутствие ощущается почти физически, буквально кожей.  Чонгук заметив чужой взгляд, мгновенно считывает его состояние. Он видит, как побледнело лицо Кима и как отчаянно ходят ходуном его руки. Не произнося ни слова, чтобы не привлекать внимание водителя, Чонгук медленно сдвигает свою, горячую ладонь в сторону Тэхёна. Одним уверенным и мягким движением накрывает дрожащие, ледяные пальцы своей татуированной рукой, плотно прижимая их к сиденью. Тэхён инстинктивно замирает, фиксируя этот плотный, спасательный контакт. Тяжёлая, тёплая рука Чонгука, шершавая текстура его кожи и линии татуировок, врезаются в сознание, заставляя забыть тот удушающий страх. Дрожь в пальцах постепенно утихает, а рваный ритм дыхания выравнивается, становясь более глубоким.  Тэхён не убирает ладонь, позволяя Чонгуку удерживать её. Тепло телохранителя помогает наследнику удерживать остатки самообладания пока машина не останавливается. Автомобиль подъезжает к отелю и намертво застревает в плотной пробке у самого входа.  Пространство салона стремительно сужается, превращаясь в замкнутую ловушку. Вспышки камер снаружи начинают пробивать тонированные стекла, и этот резкий, агрессивный свет окончательно добивает Тэхёна. Паническая атака накрывает резко, с головой. Воздух становится жидким и тяжелым. Тэхён судорожно сглатывает, чувствуя, как горло стягивает невидимый ком, а к вискам мощными толчками приливает пульсирующая кровь. В ушах нарастает невыносимый гул. Мир вокруг плывет, перед глазами разрастаются темные пятна, стирая очертания салона.  Руки Тэхёна начинает трясти так сильно, что он пытается вырваться из чужой хватки, полностью теряя контроль над телом. В это время Чонгук мгновенно разворачивается всем корпусом и перехватывает обе подрагивающие, ледяные ладони Тэхёна, жестко зажимая их в своих руках. Грубое, физическое давление сдерживает тремор и становится единственной осязаемой вещью в разрушающемся мире Тэхёна, вынуждая его сознание зацепиться за реальность. — Смотри на меня, — пробивает глухую панику ровный голос Чона. — Тэхён. Глаза на меня. Быстро. Тэхён с трудом, словно преодолевая дикое сопротивление собственного тела, дрожа поднимает расфокусированный, полный паники взгляд, прямо на темные, спокойные глаза Чона. — Дыши со мной. На счет три. — Чонгук делает глубокий, утрированно размеренный вдох, силой заставляя Тэхёна следовать за собой. На каждом такте его пальцы сжимаются чуть сильнее, буквально вколачивая ощущение контроля обратно в чужое тело.  — Вдох... держи воздух. Не смей закрывать глаза. Теперь выдох. Еще раз. Тэхён судорожно, с хрипом ловит ртом воздух, постепенно подстраиваясь под этот ритм. Горячие ладони Чонгука удерживают его руки мертвой хваткой, работая как мощнейшее успокоение.  Весь тот удушающий ужас, который секундой ранее парализовал его, начинает медленно отступать под натиском чужой силы. — Я буду прямо за твоей спиной, — Чонгук чеканит слова, впечатывая их в чужое подсознание и удерживая его взгляд, — Если кто-то попытается подойти — я его уберу. Ты меня услышал? Паника отступает.  Тэхён медленно, прерывисто кивает. Его взгляд проясняется, пелена перед глазами рассеивается. После чужого кивка Чонгук аккуратно убирает свои руки.  Кожа там, где секунду назад были горячие пальцы, мгновенно остывает, и Тэхена это мимолетное одиночество безумно пугает, внутри вспыхивает отчаянное желание вернуть эту хватку. Тэхёну хочется самому схватиться за чужую ладонь, вцепиться в нее, безмолвно умоляя не отпускать и продолжать держать так же крепко, лишь бы не оставаться один на один с подступающим удушьем. В этот момент Чонгук тянется к карману двери и достает оттуда прохладную бутылку минеральной воды. Скрутив крышку со щелчком, он протягивает ее к Киму. Тэхен берет бутылку, и его пальцы все еще едва заметно подрагивают, когда он делает несколько жадных, глубоких глотков. Прохладная влага мгновенно смывает страх, окончательно возвращая его в реальность. Он опускает бутылку, делает глубокий выдох и поднимает глаза на Чонгука.  В этот раз без презрение и высокомерия, как он делал всегда. Ему не нравилось, что за ним постоянно наблюдают, вглядываясь то в его душу, то в израненное тело. Но в этот раз всё было по-другому.  Только чистая, искренняя благодарность человека, которого буквально вытащили из удушающей бездны. — Спасибо, — тихо, но весомо произносит Тэхён, глядя прямо в глаза своего телохранителя. Чонгук лишь понимающе кивает в ответ. Он забирает бутылку, возвращая ее на место, и бросает быстрый взгляд в боковое стекло, слегка наклоняет голову, касаясь пальцем едва заметного наушника в ухе, и глухо произносит в микрофон: — Мы на месте. Занимайте позиции у главного входа. Работаем по первому протоколу. Машина останавливается. За тонированными стеклами десятки камер, направленные объективы и плотная стена репортеров, сдерживаемая охраной отеля.  Тэхён всё еще чувствует внутри тревогу, в груди та же неприятная тяжесть, а пальцы, хоть уже и не дрожат так явно, но мелко подрагивают.  Чонгук выходит первым. Обходя машину он распахивает заднюю дверь со стороны Тэхёна. В ту же секунду в салон врывается оглушительный гул и яростный, слепящий свет сотен синхронных вспышек. Этот агрессивный напор бьет по глазам. Тэхён на мгновение зажмуривается, теряя ориентацию в пространстве, и едва заметно пошатывается на выходе из машины.  Земля словно снова уходит из-под ног. Но упасть ему не дают. Твердая ладонь Чонгука ненавязчиво, но ощутимо ложится между лопаток Тэхёна, удерживая равновесие и подталкивая вперед. Чонгук наклоняется к самому его уху и сквозь голоса толпы произносит низко: — Выше голову, Тэхён. Тэхён расправляет плечи, открывает глаза и делает первый шаг по ковровой дорожке, мгновенно становясь уверенным. Со всех сторон тут же сыплются громкие, перебивающие друг друга вопросы журналистов, которые пытаются просунуть микрофоны сквозь охрану.  — Господин Ким! Это правда, что вы официально примете пост главы конгломерата? — Как вы прокомментируете слухи о ваших проблемах со здоровьем? Правда ли, что вы проходили лечение? — Господин Тэхен ходят слухи, что ваш брак уже предрешен, это будет исключительно деловой союз. Ваше сердце действительно свободно? Вопросы бьют в спину, но Тэхён не оборачивается и не замедляет шаг, идет ровно а прямо за его спиной, буквально в полушаге, следует Чонгук. Он жестко оттесняет плечом наглых репортеров и полностью контролирует пространство вокруг своего подопечного. Наконец, стеклянные двери отеля распахиваются, и они наконец то попадают в прохладный тихий холл. Тэхён позволяет себе сделать первый нормальный, глубокий вдох. Радуясь что самое страшное позади.  Но в эту секунду из коридора сразу же слышатся шаги нескольких пар обуви по мраморному полу, Чонгук мгновенно напрягается и делает шаг вперед, перекрывая Тэхёна корпусом. Навстречу им, уверенной походкой идет Ким Тэджун второй старший брат Тэхёна. За его спиной следуют двое личных охранников.  На лице Тэджуна играет едва заметная, но отчетливо презрительная усмешка. Он останавливается в паре шагов, засовывая руки в карманы и оглядывает Тэхёна с ног до головы оценивающим  взглядом. — Ты, как и всегда, опаздываешь, — озвучивает он высокомерно, даже не пытаясь скрыть пренебрежения в голосе. — Тебя уже заждались. Пошевеливайся. Тэджун разворачивается, не дожидаясь ответа, и уходит.  Тэхён, внутренне собрав всю оставшуюся волю после пережитого, следует за ним. Чонгук идет следом, его наушник в ухе коротко шипит, и раздается голос Джэя. — Чон, я задерживаюсь на подземной парковке, — быстро озвучивает. — Здесь возникли терки с охраной одного из министров по поводу размещения машин.  — Принял. Контролируй периметр, я на связи, — глухо отвечает Чонгук вглядываясь в спину Тэхена. Они поднимаются на закрытый этаж и подходят к массивным дверям VIP-зала. Где уже собралась вся семья Ким. Отец, старший брат Ким Намджун, сам Тэджун, их супруги и мать, застывшая с безжизненной улыбкой.  Пространство буквально забито личной охраной членов семьи. Как только Тэхён переступает порог, тяжелый взгляд отца проходится по присутствующим. — Вышли все, — низким голосом рычит. В комнате начинается глухое движение  телохранители братьев и жен послушно покидающие помещение. Чонгук, следуя приказу, тоже начинает медленно отступать к выходу, собираясь оставить семью наедине. Но в этот момент Тэхён едва заметно поворачивает голову. Его глаза полные паники, встречаются со взглядом Чонгука. Чонгука взгляд прошибает мгновенно. Переступив через приказ, он замирает у самых дверей, закрывая спиной выход. Затем отец медленно поднимается со своего места. Атмосфера в комнате мгновенно тяжелеет, становясь удушающей. — Мало того, что вся пресса гудит о твоей несостоятельности, так ты еще и позволяешь себе опаздывать на встречу, от которой зависит будущее компании, — начинает он, и его голос безжалостно разрушает спокойствие, которую Тэхён так тяжело собирал в машине. Он делает шаг ближе, и его взгляд перемещается на внешний вид парня.  — Вся твоя сущность, это позор для всей нашей фамилии, ничтожество, которое не способно даже одеться подобающе статусу, не говоря уже о руководстве корпорацией, — чеканит каждое слово. Тэхён молча опускает голову, пряча взгляд под густой челкой, и тихо, но отчетливо произносит: — Извините. Виноват. По комнате тут же разносится негромкий, ядовитый смешок Тэджуна, который переглядывается с Намджуном. Братья очевидно, наслаждаются тем, как ругают их младшенького.  В паре шагов, внутри Чонгука закипает глухая ярость. Желваки на его лице дергаются, кулаки сжаты до побелевших косточек. Ему хочется шагнуть вперед, перекрыть собой стареющего тирана и заставить братьев захлебнуться собственным смехом.  Он привык защищать от пуль, ножей и безумной толпы, но против яда, который родная семья вливала в Тэхёна, его навыки бессильны и эта беспомощность злила его сильнее всего. Отец лишь тяжело вздыхает и проходит мимо Тэхёна, даже не удостоив его больше ни одним словом. Намджун и Тэджун со своими женами высокомерно шествуют следом, оставляя Тэхёна позади. Чонгук, едва заметно сжимает челюсти, но сохраняет абсолютную неподвижность. Как только тяжелая дубовая дверь со щелчком закрывается, Тэхён упирается ладонью в край огромного стола, чтобы не упасть, и зажмуривается, отчаянно пытаясь сдержать подступающую к горлу тошноту и панику. А Чонгук делает глубокий, контролируемый вдох, заставляя мышцы насильно расслабиться, медленно переводит взгляд на ломающуюся фигуру Тэхёна который остался один посреди этого элитного волчьего логова. Чонгук сам не понимал, почему это ситуация вызывает в нём злость. Рационально, семейные дела Кимов не имеют к нему никакого отношения, это внутренние разборки чужой семьи но то что происходило на его глазах, казалось ему в корне неправильным.  Чонгук ослушался приказа главы семейства, но он просто не мог позволить себе повернуться и уйти. Оставить Тэхёна, сделав вид, что ничего не происходит, особенно когда он видел и почувствовал чужое состояние. Спустя полчаса массивные двери банкетного зала распахиваются, и официальная часть вечера объявляется открытой. Огромный зал отеля заливается тёплым, слепящим светом хрустальных люстр, вокруг высоких фуршетных столов толпится вся элита Кореи, высокопоставленные чиновники, влиятельные банкиры, звёзды шоу-бизнеса первой величины и, конечно, верхушка бизнеса. В воздухе стоит непрерывный гул голосов, смешивающийся с живой классической музыкой. На небольшом подиуме струнный квартет безупречно исполняет Вивальди. Официанты в белоснежных перчатках ловко лавируют между гостями, разнося на серебряных подносах бокалы с ледяным игристым и изысканные закуски. Люди фальшиво улыбаются, обмениваются визитками, завязывают полезные знакомства и ведут светские беседы, за которыми скрываются жёсткие бизнес-расчёты. Вечер начинается с официальной части. Члены семьи Ким один за другим выходят к микрофону на подиуме. Отец произносит слова о традициях и будущем конгломерата, Намджун говорит о стабильности, а Тэджун о расширении влияния.  Все они сыплют словами благодарности в адрес партнёров, сокрушая зал волнами дежурных аплодисментов. Тэхён стоит рядом с ними на сцене, под прицелом сотен глаз. Держит спину ровно, но Чонгук, наблюдающий за ним в стороне, у одной из мраморных колонн, видит какой Тэхён бледный с приклеенной улыбкой и с подрагивающими пальцами.  Пока семья Ким позирует для прессы, к Чонгуку уверенной походкой приходит Чимин. На нем идеально скроенный, слегка приталенный дизайнерский костюм и он выглядит чертовски эффектно, приковывая к себе взгляды половины зала, но его самого эта ярмарка тщеславия ни капли не волнует. Все его внимание приковано к сцене. — Привет бро— тихо, с мягкой ухмылкой произносит он, останавливаясь рядом. Ловко берет с подноса проходящего мимо официанта бокал, делает тонкий глоток и тут же протягивает его Чонгуку, приподняв бровь. — Будешь? — озвучивая добавляя, — ох как же меня тошнит от этих пафосов.  Чонгук медленно поворачивает голову и окидывает Чимина своим привычным ледяным взглядом, оставаясь неподвижным. — Я на службе. — Да знаю я, знаю, не душни, — Чимин негромко хмыкает, крутя бокал в ладони. Его расслабленный вид мгновенно испаряется, стоит ему перевести взгляд на Тэхёна, который как раз вежливо кивает какому-то министру. В глазах Чимина вспыхивает глубокая тревога за лучшего друга. — Чонгук, посмотри на него, — Чимин говорит едва слышно, с неподдельной болью в голосе — Тэхёну же хреново, на нем же лица нет, бледный как смерть. Услышав это Чонгук сужает глаза, фиксируя взгляд на Тэхёне. Тот делает едва заметный, судорожный вдох, незаметно поправляя воротник.  — И посмотри на этого Тэджуна, — Чимин резко переводит полный презрения взгляд на старшего брата Тэхёна, стоящего чуть позади. — Стоит, ухмыляется. Прямо кайфует от того, как мелкому тяжело. Вся эта семейка просто сборище змей. Чимин делает еще один глоток, его пальцы на бокале заметно напрягаются от злости за друга, но внешне он продолжает выглядеть безупречно, сохраняя свой вид среди гостей. А Чонгук же ничего не отвечает, но его взгляд становится еще более тяжелым и сосредоточенным. В этот момент свет в зале отеля плавно приглушается, и все прожекторы мгновенно перенаправляются на главную сцену. Из тени выходит Тэхен. Его ярко-красный костюм в лучах выглядит супер роскошно, приковывая к себе абсолютно все взгляды в зале. Он держит спину идеально прямо, а его подбородок высоко поднят, но ни один человек в этой толпе не может даже предположить, через какой ад он прошёл всего полчаса назад. Чонгук же следует за ним на грани видимости, оставаясь в шаге от подиума.  Тэхён уверенно поднимается на подиум и подходит к микрофону. На секунду обводит взглядом притихший зал, задерживаясь на лицах отца и братьев, в глазах которых читается безграничное осуждение.  Тэхён делает глубокий вдох, берёт микрофон и переводит взгляд на притихший зал. Его голос звучит ровно, глубоко и бархатисто, искусно скрывая внутреннее удушье: — Здравствуйте. Я рад приветствовать каждого из вас на сегодняшнем вечере. Благодарю, что разделяете этот важный для нас момент. Как вы все знаете, наша компания Аполло Групп это история о амбициях, которые не знают границ. Мой старший брат, Ким Намджун, является вице-президентом Токийского филиала, а Ким Тэджун успешно руководит Берлинским направлением. В будущем, когда мне предстоит принять руководство здесь, в Сеульском филиале, я сделаю всё, чтобы оправдать статус главного офиса корпорации. Я искренне надеюсь, что вместе мы построим процветающее будущее для Аполло Групп. Спасибо. В зале раздаются громкие аплодисменты. Тэхён слегка наклоняет голову в знак почтения, удерживая на лице безупречную маску, пока репортёры продолжают ослеплять его вспышками камер. Чуть в стороне, у мраморной колонны, Чимин снова подходит к Чонгуку и слегка прищуривается, наблюдая за тем, как Тэджун кривит губы. — Видал? — тихо шепчет Чонгуку, едва шевеля губами. — «В будущем». Тэджуна аж перекосило от того, что Сеульский филиал всё равно останется за мелким. Он делает очередной глоток и его губы растягиваются пропитанной сарказмом ухмылке, слегка подается корпусом к Чонгуку, продолжая краем глаза сканировать сцену. — Нет, ты только посмотри на Тэджуна, — тихо фыркает, качая головой. — Наш берлинский вице-президентик бебебе. Нацепил этот свой чопорный вид, будто истинный немец, приехавший учить нас дисциплине. А на лице написано: «Как же бесит, что Сеул достанется не мне». Чимин демонстративно закатывает глаза, но тут же возвращает безупречно расслабленное выражение заметив, что в их сторону посмотрел кто-то из гостей.  — Этот «немец» готов сожрать родного брата живьем, Чон. Но Чонгук никак не комментирует комментарии Чимина, оставаясь беспристрастным, но его взгляд становится заметно хмуро. Он провожает глазами Тэхёна, который спускается со сцены и сразу же оказывается в кольце лицемерно улыбающейся элиты. Чимин мгновенно меняется в лице, когда за его плечом появляется высокая фигура молодого человека, того самого сына министра. В глазах Пака тут же вспыхивает огонь. Он оборачивается, одаривая гостя своей самой, флиртующей улыбкой, и, бросив на Чонгука быстрый  взгляд, плавно удаляется вместе с парнем вглубь зала, растворяясь в толпе. Оставшись один, Чонгук вновь переводит всё внимание на Тэхёна. В этот момент к младшему Киму и его отцу подходит пожилой, солидный председатель, под руку с которым идет молодая, потрясающе красивая девушка. Тэхён на секунду бледнеет, в его глазах мелькает тень извинения перед этой гостьей за какую-то внутреннюю неловкость, но он тут же налепливает на лицо безупречную фальшивую улыбку. Девушка, напротив, выглядит искренне и чрезвычайно рада этой встрече, её глаза так и светятся при виде будущего наследника Сеула. Пока Чонгук внимательно смотрит на Тэхена, сбоку от него раздаются неторопливые шаги. — Наблюдаешь? — раздается тихий, высокомерный голос. Чонгук слегка поворачивает голову. Рядом с ним, засунув одну руку в карман брюк, останавливается Ким Тэджун.  Берлинский вице-президент смотрит туда же, куда и телохранитель, кривя губы в своей излюбленной «немецкой» усмешке. — Здравствуй, Чонгук, — Тэджун слегка кивает, даже не глядя на него, делая великое одолжение. Затем все же  переводит свой расчетливый взгляд на Чона. Он делает едва заметный шаг ближе, понижая голос до полушепота, в котором сквозит змеиная вкрадчивость: — Мы ведь оба понимаем, что Тэхён... уязвим. Ты находишься к нему ближе всех и наверняка замечаешь, как тяжело ему дается выход в свет. Его панические атаки, эта вечная паранойя, неспособность выдерживать элементарное давление прессы —смеется. — Из него пытаются вылепить лидера, но помни что хрусталь никогда не станет сталью.  Ухмыляется, бросая короткий, скользящий взгляд в сторону младшего брата. — Переходи на мою сторону, Чонгук. Будь внимателен к деталям. Тонко намекай мне, когда у него случаются эти... моменты его паранойи , делись подробностями. Стань моим доверенным лицом. У меня в Берлине твои навыки оценим куда масштабнее, да и платить я готов втрое больше. Что скажешь? Чонгук даже не поворачивает голову в сторону Тэджуна, продолжая бурлить взглядом толпу, но атмосфера вокруг него мгновенно леденеет. Его челюсть сжимается с такой силой, что на щеках перекатываются желваки, а плечи напрягаются. Он медленно переводит свой тяжелый, пугающе неподвижный взгляд на берлинского вице-президента. Без капли уважения или страха перед чужим высоким статусом. — Моя верность не продается, господин Ким, — отрезает Чонгук. Его голос звучит как низкий, предупреждающий рык, от которого у любого другого человека пошли бы мурашки по коже.  — И в мои обязанности входит защита Ким Тэхёна, в том числе от тех, кто пытается копаться в его грязном белье. То есть от вас, в том числе.  Он делает едва заметный шаг вперед, вторгаясь в личное пространство президента, заставляя его двоих телохранителей позади напряженно положить руки на пиджаки и чеканит каждое слово прямо в лицо старшему брату Тэхена: — Если вы хотите узнать о его слабостях — спросите у него лично. Я отвечаю за его безопасность абсолютно от любых угроз. Не заставляйте защищать его от вас.  Тэджун на секунду теряется под этим напором. Его идеальная немецкая выправка на мгновение исчезает, а ухмылка сползает с лица, сменяясь уязвленной злостью. Тэджун лишь криво приподнимает бровь, пытаясь вернуть себе высокомерное безразличия, но во взгляде сквозит явная злость. Развернувшись, он с охраной скрывается в глубине сверкающего зала, растворяясь среди гостей. Чонгук переводит дыхание, заставляя себя ослабить хватку на сжатых кулаках, и снова переводит взгляд на Тэхёна который был в паре шага. — Чонгук, — едва слышно, одними губами произносит он, подойдя вплотную. — Мне нужно выйти.  — Идемте, — коротко кивает Чонгук, аккуратно оттесняя плечом проходящих мимо подвыпивших гостей, прокладывает для Тэхёна путь сквозь толпу, подальше от столов и любопытных глаз прессы. Заставив Тэхёна следовать за собой, Чон быстро ведет его к лифтам для персонала. Через миг Тэхен резко останавливается прямо перед открывающимися дверями и делает шаг назад, высвобождая свою руку из хватки Чона. — Пешком, — коротко бросает он, кивая в сторону массивной двери с надписью «Эвакуационный выход». Чону ничего не остается, кроме как тяжело вздохнуть и толкнуть тяжелую дверь. Они оказываются на глухой, залитой ровным светом лестничной площадке. Шаги Тэхёна и Чона эхом отдаются от бетонных стен, пока они преодолевают пролет за пролетом. Через 6 минут они поднимаются на один из верхних этажей, где Тэхен заранее забронировал закрытый представительский номер. Чонгук прикладывает электронную карту, открывает массивную дверь и пропускает Тэхёна внутрь в пустой номер. Не задерживаясь в комнате, они сразу проходят к панорамным окнам.  Чонгук сдвигает стеклянную стену, и они выходят на просторный, изолированный от всего мирабалкон. Дверь за ними закрывается, мгновенно отсекая атмосферу банкетного зала. Тэхён медленно подходит к стеклянному ограждению, тяжело опираясь на него ладонями. Его плечи наконец опускаются, с лица сходит фальшивая дежурная улыбка, уступая место изматывающей усталости. Немного придя в себя от свежего воздуха, он лезет во внутренний карман, достает пачку сигарет и серебряную зажигалку.  Пальцы всё еще слегка подрагивают. Он щелкает зажигалкой, прикуривает и делает глубокую затяжку, прикрыв глаза. Сизый дым медленно растворяется в прохладном ночном воздухе. Чонгук отступает на шаг назад. Тэхён выпускает очередную струю дыма и, не поворачивая голову, тихо произносит: — Спасибо, Чонгук. Голос Тэхёна звучит хрипло, без капли той высокомерии, которую он только что демонстрировал перед элитой. Тэхён не благодарит его за безупречное выполнение задач или защиту и всё это, в конце концов, это остаётся прямой обязанностью наёмного телохранителя.  Эта благодарность глубже.  — Это моя работа, господин Ким, — негромко, отзывается Чонгук из темноты. — Нет, — Тэхён качает головой, глядя на тлеющий огонек сигареты.  — То, что ты делаешь... это гораздо больше, чем просто работа. Спасибо, что стоишь за моей спиной. Он тушит сигарету о край балкона и впервые за вечер искренне, пусть и слабо, улыбается, оборачиваясь к своему телохранителю.  Сейчас на балконе стоит не наследник Ким а просто уставший человек, который наконец-то чувствует себя в безопасности. — Ты ведь мог согласиться, — тихо произносит Тэхён, нарушая тишину, без какого либо обвинения в голосе. — Тэджун умеет убеждать, когда ему что-то нужно. И денег у него в Берлине действительно больше, чем отец выделяет на мою охрану. Почему отказался? — Деньги не купят мне чистую совесть, господин Ким, — спокойно отвечает Чонгук. — Никакие миллионы не стоят того, чтобы я завтра не смог спокойно посмотреть на себя в зеркале. Моя задача обеспечивать вашу безопасность, и нет разницы, исходит угроза извне или от вашей собственной семьи. Мои принципы не продаются. Взгляд Тэхена, устремлённый на Чонгука, становится глубже. На его губах появляется едва заметная, горькая, но на этот раз совершенно искренняя усмешка. — Спокойно смотреть в зеркало... — тихо повторяет Тэхён, смакуя слова на вкус. — Редкая роскошь в нашем мире, Чонгук. Рад, что ты можешь себе её позволить.  Он делает ещё один короткий вдох прохладного воздуха и переводит взгляд обратно на Сеул. — Ты, наверное, удивился, что мои так называемые «братья» так откровенно издеваются.  Он горько усмехается, и переводит взгляд на свои пальцы, а затем опять же слегка поворачивает голову в сторону Чонгука. — знаешь самое ужасное одиночество это не то, когда человек находится один, а когда он одинок среди людей, которые должны были быть ему ближе всех — печально улыбается, смотря на своего телохранителя с обидой.  — мы не выбираем семью, господин Ким. Но каждый человек — творец своего собственного благополучия, и его путь принадлежит только ему. Мы не можем выбирать, где родиться, но мы сами выбираем, куда идти — отвечает Чонгук, ловя чужой взгляд.  — творец своего благополучия? — тихо с  иронией переспрашивает Тэхён, в упор глядя на Чона. — красивые слова для книг, Чонгук. Но когда ты рождаешься в этой семье, твоя жизнь прописана еще до твоего появления на свет. Каждый шаг, каждый выбор все уже решено за тебя теми, кто сидит в том зале. Ты либо идешь по их указке, либо они уничтожают тебя за неповиновение. Тэхён на секунду умолкает, всматриваясь в лицо телохранителя. Его голос становится еще тише, почти срываясь на шепот: — легко говорить о выборе пути, когда тебе есть куда бежать. Но что делать, если единственная дорога, которую я могу выбрать сам это дорога в их капкан? — капкан кажется нерушимой лишь до тех пор, пока все шестеренки вращаются в заданном ритме. Но достаточно одной детали пойти против часовой стрелки, чтобы весь этот колосс начал уничтожать сам себя. — отвечает Чонгук уверенно. Тэхён на секунду замирает, а затем качает головой, и его горькая ухмылка внезапно перерастает в тихий, искренний смешок. — Ты просто невыносим, Чонгук, — Тэхён тихо смеется, прижимая ладонь к лицу. Увидев чужую реакцию и на губах Чона появляется мягкая улыбка.  — Господин Ким, думаю, нам пора спуститься, — тихо произносит Чонгук, и в его голос снова возвращается привычный холод, хотя в уголках глаз всё ещё прячется тепло только что разделенной улыбки. Тэхён на секунду замирает, всматриваясь в ночную панораму города, а затем медленно переводит взгляд на телохранителя. — Называй меня Тэхён, — мягко, повторяет он, уже во второй раз стирая между ними официальную границу. — наедине просто Тэхён. Чонгук молча наклоняет голову в знак согласия.  Они покидают балкон и возвращаются в полумрак пустых коридоров. По мере того как спускаются по мраморной лестнице, гул парадного зала становится всё громче, звон хрусталя, смех и фальшивые любезности публики.  Тэхён идет впереди а Чонгук, как и всегда, следует позади. Едва Тэхён переступает порог банкетного зала, из толпы гостей, пошатываясь, вылетает мужчина средних лет в помятом дорогом костюме.  Его лицо багровое, а во взгляде горит слепая агрессия. С глухим рыком он резко подается вперед, замахиваясь зажатым в руке хрустальным бокалом, целясь прямо в Тэхёна. Чонгук машинально реагирует и без раздумий делает шаг вперед, закрывая Тэхёна своей широкой спиной.  Тяжелое стекло с хрустом разбивается об его выставленную руку. Острые осколки с силой разлетаются в стороны, часть из них насквозь пробивает ткань рукава, вонзаясь в предплечье, а один из крупных обломков втыкается в его шею.  Во все стороны разлетаются яркие капли крови, мгновенно пропитывая воротник его рубашки. Чонгук даже не вздрагивает, продолжая стоять, в этот миг Тэхён намертво застывает за чужой спиной. Всё происходит слишком быстро.  Когда он замечает алые капли, пачкающие пол, его выдержанное терпение окончательно рушится. В глазах вспыхивает шок, смешанный с острой, пронзительной тревогой в груди. Не задумываясь, Тэхён делает шаг вперед. Его рука сама собой тянется к Чонгуку, крепко перехватывая его раненую руку чуть выше запястья.  Пальцы слегка подрагивают, но хватка оказывается сильной.  Сквозь разорванную ткань пиджака видны глубокие порезы, в которых поблескивает хрустальное крошево.  Кровь течет быстро, пачкая пальцы Кима, но тот даже не замечает этого.  Его взгляд полностью наполнен беспокойством. Он переводит взгляд выше и бледнеет, видя, как по шее его телохранителя, прямо к воротнику, стремительно бежит густая алая струя. Бережно, едва касаясь, Тэхён убирает пальцем крупный осколок. — Господин... Тэхён, всё в порядке. Это просто царапины. — тихо произносит Чонгук, пытаясь сдержать дыхание и мягко отстраниться, чтобы не пачкать одежду младшего. — Замолчи, Чонгук, — Тэхён резко вскидывает на него глаза, и в этом взгляде Чон видит пугающую смесь гнева и глубокого страха за него. По банкетному залу мгновенно проносится волна шокированных вздохов. Фальшивые улыбки гостей осыпаются.  Аристократическое общество недовольно кривится от столь неприличной выходки, суетливо вытягивая шеи, чтобы разглядеть Кима. Из глубь толпы выходит Чимин, его взгляд мгновенно оценивает ситуацию и в его глазах не привычный его натуре спыхивает гнев. Властным голосом он подзывает охрану зала, и делает шаг ближе к Тэхёну, безмолвно прикрывая его.  К нападавшему мужчине тут же подходят охраны, перехватывают его под руки и быстро ведут на выход. Следом появляется Джей. На его лице играет привычная, но теперь совершенно ледяная усмешка. Он бросает один короткий, проницательный взгляд на мужчину, Затем переводит взгляд на Чонгука, оценивая серьезность порезов на шее и предплечье, и переключается на Тэхёна. — Уходите, мы сами разберемся. Чонгук ведет Тэхёна прямо из банкетного зала, больше не оглядываясь на толпу. Он ранен, кровь уже пропитала рукав и рубашку и продолжает течь, но он думает только о том как увести Тэхена, и по быстрее добраться до машины.  А Тэхёна внутри накрывает тревога. Его всегда пугали раны, и теперь, глядя на окровавленную руку Чона, у него даже слегка темнеет в глазах от волнения. Пытаясь справиться с тревогой, он переводит взгляд на Чонгука и говорит: — Я уберу и обработаю. В машине. Но прямо у дверей банкетного зала дорогу им преграждает высокая фигура. Тэджун стоит, небрежно засунув руки в карманы брюк, и с явным наслаждением разглядывает развернувшуюся перед ним картину. На его лице играет хорошо знакомая Тэхёну высокомерная, ядовитая усмешка. Он бросает короткий, взгляд на рассеченную шею Чонгука и его окровавленную руку, а затем переводит взор на брата. — Куда же ты так спешишь, Тэхён-а? — протягивает Тэджун, с фальшивом сочувствием, — Праздник ведь только начался. Какая досада, твой верный песик пострадал, стоило ли вообще приводить сюда уличную охрану, не думаешь?  Тэхён останавливается так резко, что Чонгук за его спиной едва заметно врезается в чужую спину.  Тэхён делает еще один шаг, заставляя Тэджуна инстинктивно слегка отстраниться, и цедит сквозь зубы: — Уйди с дороги, Тэджун. Не считаешь это позором как организатор? Кто именно отвечал за безопасность гостей на этом приеме, ты знаешь, и очень хорошо. Тэхён говорит это неожиданно твердо и уверенно, заставляя брата потесниться.  С самого детства он привык никогда не показывать слабость перед братьями, как бы ни было тяжело внутри. И сейчас, несмотря на бьющую по нервам тревогу и страх перед видом крови, он не позволит поиздеваться ни над собой, ни над своим человеком. Не дожидаясь ответа и даже не взглянув на изменившееся в лице брата, Тэхён бросает взгляд на Чонгука и уверенно толкает тяжелую дубовую дверь, покидая душный банкетный зал. Машина стоит в полумраке парковки, скрытая от лишних глаз. Тэхён резко вталкивает Чонгука на заднее сиденье, заставляя того опуститься на кожаную обивку. Салон мгновенно заполняется прерывистыми дыханием.  Ким лихорадочно распахивает бардачок, выхватывает аптечку и резко разворачивается, сокращая расстояние между ними до минимума. — Снимай верх — произносит Тэхен, стараясь не показывать волнение. — Тэхен не нужно возится с этим…. — хотел бы озвучить Чон, его резко прерывают: — Чонгук снимай сейчас же, — неожиданно властно чеканит Ким. Чонгук медленно, преодолевая сопротивление натянутой ткани, стягивает испорченный пиджак и окровавленную рубашку.  В тусклом свете приборной панели обнажается рельефный, напряжённый торс. Тёмные узоры татуировок плотным слоем покрывают его руку от плеча до запястья, переплетаясь с багровыми линиями порезов. Мышцы брюшного пресса туго перекатываются при каждом глубоком вдохе. А в бледной коже зловеще поблёскивают мелкие хрустальные осколки. Тэхён на мгновение замирает, непроизвольно засмотревшись на его фигуру. Даже сейчас, в полумраке салона и со следами крови, чужое тело выглядит слишком сексуально. Кровь из пореза на шее тонкими дорожками бегает по ключице и пачкает крепкую грудь. Тэхён сглатывает вставший в горле ком, силой заставляя себя сосредоточиться. Он берет металлический пинцет, смачивает марлю антисептиком и придвигается ближе к Чонгуку так близко, что чувствует жар его тела. — Будет больно. Терпи, — шепчет Ким, аккуратно поднося инструмент к предплечью. Он начинает осторожно, один за другим, извлекать поблескивающие крошки хрусталя из поврежденной кожи. Чонгук лишь сильнее сжимает челюсти, его пресс напрягается от каждого прикосновения, но взгляд остается прикованным к лицу Тэхёна. Наблюдая за тем, как Ким сосредоточенно хмурит брови и как близко находятся его руки, Чонгук тихо, с легкой хрипотцой произносит: — Пустяк. Он откидывает голову, и ловит взгляд Тэхёна. А его губы трогает едва заметная  улыбка. Когда прохладные пальцы Тэхёна случайно сильно задевают татуированную кожу, Чонгук внутренне вздрагивает. Дрожь прошивает тело, пока Ким сосредоточенно хмурит брови, подносит инструмент к ране и замирает, замечая это движение. — Больно? — Тэхён подаётся вперёд и осторожно дует на кровоточащую рану, затем нервно прикусывает губы. — Очень, — смеется Чонгук, упиваясь чужой искренней тревогой. — Прости, прости пожалуйста! — Тэхён в панике взмахивает руками,  но Чонгук лишь тихо смеётся, заворожённый этой мягкостью. Очередь доходит до шеи. Чон резко выпрямляется, сокращая дистанцию. Как только ледяные пальцы касаются чувствительной кожи, Чонгука прошибает крупная дрожь. Сердце пропускает удар, дыхание перехватывает. Тэхён пугается этой реакции, округляет глаза и, приблизившись вплотную, начинает исступлённо дуть на воспалённую кожу, почти касаясь её губами. Сдерживать себя больше не получается. Чонгук резко перехватывает запястье Тэхёна, останавливает его движения, и настойчиво тянет на себя. Расстояние между ними исчезает окончательно. Тэхён замирает, его дыхание сбивается, а пинцет с тихим стуком падает куда-то на сиденье. В полумраке салона Чонгук пристально всматривается в чужие глаза, в которых паника мгновенно сменяется чем-то другим. Его тяжелая ладонь, медленно перемещается с запястья на затылок Тэхёна, пальцы запутываются в мягких волосах, не позволяя отстраниться. — Хватит дуть, — хрипло шепчет Чонгук прямо в приоткрытые губы Тэхёна, обжигая их своим дыханием. — Ты делаешь только хуже.  Тэхён сглатывает, его взгляд опускается к губам Чонгука но это длится всего секунду.  Ким резко, почти испуганно отстраняется, словно обжегшись о собственную мысль. Лицо его в мгновение ока меняется, он быстро вытаскивает пластырь и наклеивает его на шею Чона даже не заботясь о том, насколько это было аккуратно.  — Едем, — бросает Тэхён, мгновенно отсаживаясь обратно к пассажирской двери и утыкаясь взглядом в боковое стекло, неожиданно заинтересовавшись «прекрасным» пейзажем парковки.  Чонгук же одевшись, пересаживается на место водителя и заводит двигатель. Машина мягко трогается с места и выезжает с  парковки на залитую огнями ночную трассу.  Чонгук уверенно ведет машину, хотя его пальцы сжимают руль чуть сильнее обычного, а плечи остаются напряженными. В голове крутятся мысли о Киме. Он понимает, что перегнул. Позволил себе касания, притянул к себе, на секунду вообще позабыв, кто перед ним находится. Немудрено, что Тэхён испугался. Но он не мог остановиться. Чужие действия были слишком приятными. Чонгука и самого занесло. Никогда прежде он не позволял себе вторгаться в личное пространство подопечных и уж тем более не думал ни об одном из них так много, как об этом мальчишке в последние дни. Тэхён на самом деле другой.  Своеобразный, порывистый, но чуткий хоть и пытается казаться колючим. Но разве люди не часто бывают колючими из-за страха, что их ранят. Они выставляют иголки, пряча за ними самое мягкое сердце.  Чонгук же думает что нагрубил ему, а нужно было быть помягче. Он мимолетно касается пальцами шеи. Пластырь держится криво, прикреплен явно в спешке, но из-за этого почему-то разливается едва уловимое тепло. Чонгук не привык к такой простой, бескорыстной заботе. А Тэхён ведь действительно переживал, возился с пинцетом, осторожно дул на рану, старался сделать как лучше.  Затем Чон бросает короткий скользящий взгляд на профиль Тэхёна. Тот сидит неподвижно, забавно насупившись и делая вид, что вид за стеклом самое интересное, что он видел в жизни.  Чонгук решает лишний раз его не тревожить ведь сказать нормальное, человеческое «спасибо» без лишней резкости он еще успеет. Спустя пару минут машино плавно съезжает с шоссе и останавливается под неоновой вывеской круглосуточного магазина. Чонгук глушит мотор, отстегивает ремень и обходит машину. Открывает пассажирскую дверь и властно произносит: — выходи. Тэхён удивленно вскидывает брови, но под тяжелым, прямым взглядом телохранителя всё же выходит в прохладный ночной воздух. Чонгук подводит его к выставленным на улице дешевым пластиковым стульям около небольшого столика. — Садись здесь и жди, — коротко командует и скрывается за стеклянными дверями круглосуточного магазина, над которыми негромко звенит колокольчик.  Тэхён остается один в полосе бледного неонового света. Он растерянно кутается в пиджак, разглядывая свои пальцы, на которых уже успела засохнуть чужая кровь.  Спустя пару минут Чонгук возвращается. В его руке небольшой пакет. Он подходит к столику и уверенными движениями выкладывает на пластиковую поверхность треугольный кимбап в шуршащей обертке, пачку печенья, мармеладки и коробочки с двумя маленькими соками со вкусом вишни, втыкая в одну из них пластмассовую трубочку. — Ты не ел за весь вечер, подкрепись, — произносит Чонгук, пододвигая сок ближе к Тэхёну. Тэхён замирает, глядя на этот набор продуктов. В груди поднимается волна сопротивления, гордость и страх показаться уязвимым берут верх.  Он резко отодвигает от себя сок и вскидывает на Чона колючий взгляд. — Ты это делаешь из-за жалости или что? — его голос слегка дрожит — Мне не нужна твоя забота.  Чонгук не отводит глаз. Он молча смотрит на Тэхёна, переводя взгляд с его бледного лица на нетронутую еду, и лишь сильнее расправляет плечо, всем своим видом показывая, что не намерен отступать, берет коробочку с вишневым соком, которую Тэхён только что отодвинул, и снова аккуратно, но настойчиво ставит её прямо перед ним. — Можешь злиться, можешь говорить, что тебе ничего не нужно. Но ты не ел с самого обеда, у тебя ледяные пальцы, и прямо сейчас тебе нужно восстановить силы. Тэхён собирается ответить что-то колкое, но слова застревают в горле, — «взял кимбап и кислые мармеладки тварь» проскальзывает в его мыслях и он молча протягивает руку, берет треугольник кимбапа и начинает медленно разворачивать шуршащую фольгу. Чонгук, заметив это, едва заметно улыбается одними уголками губ, затем молча берет вторую коробочку сока со вкусом вишни, вставляет пластиковую трубочку и садится на соседний жесткий стул, слегка вытянув длинные ноги. Тэхён делает очередной глоток сока, и в этот момент пластиковая коробочка в его руке издает громкий, хлюпающий звук. Чонгук отставляет свою коробочку на столик и, поймав взгляд Тэхёна, вдруг негромко смеется. Тэхён, который только что пытался сохранять максимально независимый и гордый вид, не выдерживает. Вся его серьезность рушится, и уголки его губ предательски ползут вверх. — Чему ты улыбаешься? — фыркает пряча лицо за пачкой печенья, но сдержать смех уже не получается. — Между прочим, этот сок — лучшее, что случилось со мной за весь вечер, — со смешком парирует Тэхён, запуская в телохранителя скомканной оберткой.  Чонгук со смехом перехватывает её на лету здоровой рукой и они оба начинают смеяться. — Почему ты взял именно эти мармеладки? — говорит Тэхён демонстративно строго, изо всех сил делая вид, что он абсолютно холодный и неприступный. — Я где-то читал, что ты любишь мармелад, — спокойно отзывается Чонгук, даже не поворачивая головы, но в уголках его губ прячется едва заметная усмешка. Тэхён скептически выгибает бровь. Где читал? Какое вообще издание могло написать об этом? В официальном досье подопечного такое точно не указывают, а в серьезных интервью он об этом не рассказывал. Чонгук, конечно, лукавит. Никакие интервью он не читал. Перед тем как заступить на работу, когда он изучал информацию о парне, наткнулся на его старый блог, который парень вел еще подростком, и мелкую строчку из поста шестилетней давности, где Тэхён написал, что готов продать душу за упаковку именно этих кислых яблочных червячков.  Чонгук же просто запомнил это.  На всякий случай.  И этот случай, как оказалось, настал. В это время далеко за пределами их видимости, на противоположной стороне улицы, в темном салоне припаркованного минивэна опускается боковое стекло. Мужчина в неприметной черной куртке медленно поднимает тяжелую камеру с мощным длиннофокусным объективом. Щелк.  Щелк.  Щелк. Профессиональная оптика мгновенно ловит в фокус расслабленное лицо Тэхёна, его улыбку, направленную на телохранителя, и то, как Чонгук заботливо пододвигает ему вишневый сок. Папарацци фиксирует каждое их движение, сохраняя снимки, которые уже завтра утром полностью перевернут все заголовки.