Last Light

Примечание к части Глава получилась морально тяжёлой. Если сейчас у вас плохое настроение или эмоционально непростой период, возможно, стоит отложить чтение. Если всё же решите прочитать, советую дочитать до конца, чтобы полностью понять происходящее. Приятного чтения💙 Самое лучшее, что один человек может сделать для другого это вернуть ему веру в то, что мир не состоит из одних только монстров.                            Gabriel García Márquez                          *** Утро наступает лениво и неохотно. Солнечные лучи едва пробиваются сквозь плотные шторы, а Тэхен все еще сладко спит в своей тёплой постели, укутавшись в одеяло. Спокойной сон бесцеремонно нарушает телефон, вибрируя как сумасшедший, то затихая, то взрываясь новой волной жужжания от непрекращающихся вызовов. Тэхен честно пытается игнорировать этот шум. Он морщится, утыкается носом в подушку, натягивает её на голову и пытается поглубже зарыться в одеяло. Но мобильный не унимается. В конце концов, шумно вздохнув, сдаётся.  Он кое-как принимает полусидячее положение, заторможенно нащупывает телефон на тумбочке и смотрит на экран.  Высвечивается имя: «Минни Пак». Он проводит пальцем по экрану и подносит трубку к уху. — Что такое?.. Если это что-то несерьёзное, я тебя убью-у-у, — сонно, с сильной хрипотцой в голосе протягивает, едва разлепляя глаза. В ответ из динамика раздаётся оглушительный, едва ли не кричащий голос Чимина: — Ты что, реально замутил с Чонгуком?! — огорошивает он с искренним удивлением. Тэхен на секунду замирает, пытаясь переварить услышанное. — Ты позвонил мне в восемь утра, чтобы спросить это? Нет, конечно, придурок, — ворчит он, окончательно просыпаясь. — Тэ, ты вообще новости не читал?! — И как же ты, интересно, догадался, — саркастично отзывается Ким, зевая во весь рот. — Вся страна шумит, что Ким Тэхен встречается со своим телохранителем. Вы зачем на улице ели то, ещё и после приема? — на одном дыхании выпаливает Чимин. — Что?! — вопит Тэхен, и от его сонливости не остаётся и следа. — Минни, дай минуту, сейчас. Он резко сбрасывает звонок, блокирует экран и застывает в шоке. На дисплее один за другим всплывают пропущенные уведомления. Оказывается, Чимин был далеко не первым, Тэджун звонил ему 7 раз, менеджер Со рекордные 15 раз, Сонхен из отдела маркетинга 3 раза. И 1 пропущенный вызов от отца. Он быстро открывает новостной портал, и его худшие ожидания подтверждаются. На главных страницах таблоидов красуются фотографии. На снимках они с Чонгуком сидят за столиком, а ракурс подобран «идеально» что на одном фото Чонгук протягивает ему сок, на другом близко наклоняется, а из-за угла обзора это выглядит как поцелуй.  Тэхен нажимает на первую статью: ГОРЯЧИЙ ЭКСКЛЮЗИВ Тайный роман наследника Автор: Кан Минхек. Похоже, слухи о безупречном наследнике одной из крупнейших корпораций страны, Ким Тэхене, заиграли новыми красками.  Сегодня утром корейский интернет буквально взорвался от опубликованных ночных снимков, которые ставят под сомнение исключительно деловые отношения молодого преемника и его личной охраны. Вчера вечером господин Ким и его сопровождающий покинули официальный закрытый приём гораздо раньше положенного времени.  Причиной послужил инцидент на мероприятии, по сообщениям инсайдеров, охранник получил лёгкое ранение, защищая наследника. Однако вместо того, чтобы направиться в клинику, молодые люди предпочли  скрыться от суеты.  Глубокой ночью их заметили у столика обычного круглосуточного магазина в спальном районе столицы.  Личность телохранителя пока остаётся загадкой компания не раскрывает данные своего штата, а на фото его лицо скрыто тенью и ракурсом съёмки. Пока наследник Ким ждал на улице, мужчина вынес из магазина целый набор продуктов. На снимках отчётливо видно, как Ким реагирует на это на удивление просто и приземлённо. На снимках, телохранитель распаковывает для него вишнёвый сок, пока преемник миллиардной империи ест кимбап, сидя у круглосуточного магазина. Вся эта сцена наводит на мысль, не значит ли это, что они знают друг друга достаточно хорошо, чтобы знать предпочтения друг друга?  Но особое внимание репортёров привлекла другая деталь. На шее незнакомца красуется наклеенный медицинский пластырь, закрывающий вероятно то самое ранение, полученное на приёме. Учитывая, что они не обращались в больницу и всё время провели наедине, не значит ли это, что сам Ким Тэхен лично обрабатывал рану своему сотруднику прямо в машине? Официальные представители корпорации Кимов пока не комментируют ситуацию. Не обернётся ли эта близость репутационным кризисом для акций компании на грядущих торгах? Мы продолжаем следить за развитием событий. Эксклюзивные фото смотрите в галерее ниже. Тэхен со вздохом падает на кровать и отбрасывает телефон в сторону. На экране всё ещё висят эти дурацкие заголовки и фотографии, от которых голова сразу кругом.  В мыслях крутится только одно, он попал.  Не успевает он даже толком расслабиться, как мобильный на покрывале начинает настойчиво жужжать, крутясь на месте. На дисплее высвечивается имя Тэджуна. Тэхен закатывает глаза, делает глубокий вдох, чтобы набраться терпения, и всё-таки тянется к трубке, нажимая на кнопку ответа. — О, ну привет, Ромео, — раздается из динамика бодрый, сочащийся фальшивым восторгом голос Тэджуна.  — Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо ты нас втаптываешь прямо сейчас? Весь Сеул сейчас пьёт утренний кофе и любуется, как ты швыряешься мусором у помойки. Браво — озвучивает уже гневно.  — пресса все раздула… — заткнись, Тэхен — жёстко обрывает брат, затем хмыкает.  — Не уж то наш идеальный Ким Тэхен раздвигает ноги перед собственным телохранителем? — Тэджун вальяжно растягивает слова, буквально упиваясь моментом.  — Короче, не высовывайся и сиди тихо, а своему псу передай что его отстранили, — выпаливает быстро и сразу вешает трубку.  Услышав что Чона отстранили, Тэхен резко поднимается с кровати, едва не споткнувшись о край ковра.  В голове шумит от резко нахлынувших эмоций.  Он бросается к двери спальни, распахивает её, выбегает в гостиную и застывает на месте. Чонгук сидит на диване, полностью одетый и готовый к выходу. В одной руке сжимает телефон, на экране которого открыта статья. Заметив Тэхена, он неторопливо убирает телефон в карман и поднимается на ноги, низко опуская голову. Взгляд Кима сразу же падает на журнальный столик, где лежат рация и наушник, а у ног Чона стоит собранная дорожная сумка. У Тэхена внутри всё на мгновение замирает, а в горле встает ком. В этот момент Чонгук делает шаг назад, увеличивая дистанцию, и низко, уставно кланяется. — Господин Ким, — его голос звучит непривычно тихо.  — Простите меня. Это полностью моя вина. Я проявил халатность и подставил вас под удар. Мне уже сообщили об отстранении. Он поднимает глаза, и в них читается глубокое сожаление. — Я приму любое решение руководства. Извините, что не смог защитить вашу репутацию. Чонгук больше ничего не говорит. Он разворачивается, забирает свои вещи и направляется к выходу, оставляя Тэхена в тишине.    И вот он снова один. Его накрывает ледяная пустота. Тэхен соврёт, если скажет, что ему всё равно на уход Чона. Хоть тот всячески и раздражал его, к нему его необъяснимо тянуло.  Прошлой ночью ему подарили каплю внимания, они поговорили по душам, и казалось, будто о нём по-настоящему заботятся. Ему показалось, что он любит его уже бог знает сколько времени, а между тем со дня их знакомства прошло всего три дня. Ким ещё и успел поверить что это взаимно.  Но то, с какой лёгкостью Чонгук просто ушел, буквально убило. Ему просто уделили каплю базового человеческого внимания, а его изголодавшееся по теплу сердце мгновенно дорисовало любовь. И парой ничто так не ранит человека, как осознание того, что он сам придумал взаимность. В этот момент в спальне Тэхена раздаётся негромкий звук, на телефон приходит короткое уведомление. От его спонсора.  Ким просто начинает собираться. Внутри всё сжимается от глухой тоски и нарастающей тревоги. Парень натягивает простую белую футболку, накидывает сверху серую спортивную кофту и надевает самые обычные брюки. Затем экран телефона снова вспыхивает сообщением: «Водитель на месте».  В итоге собрав остатки воли в кулак, Тэхен наконец выходит из квартиры. Перед тем как переступить порог, он на секунду задерживается и грустно, словно прощаясь, всматривается в опустевшую прихожую, после чего тихо закрывает за собой дверь и спускается на подземный паркинг. Там его уже ждёт массивный чёрный автомобиль. Заметив хозяина, водитель тут же выходит и учтиво открывает заднюю дверь. Тэхён молча садится в прохладный, пахнущий дорогой кожей салон, мгновенно погружаясь в свои мысли.  Машина стремительно покидает черту города. Спустя сорок минут они подъезжают к огромному загородному особняку, обнесённому высоким каменным забором. У массивных железных ворот дежурят двое вооружённых охранников, увидев знакомый автомобиль, они тут же открывают проезд.   До самого дома машина ещё проезжает сад, в центре которой бьёт высокий фонтан. В это время у парадного входа уже ждёт дворецкий, пожилой мужчина, который знает Тэхена довольно долго. Он встречает парня тёплым, но полным искреннего, глубокого сожаления взглядом, прекрасно понимая, какой ужас предстоит парню в этих стенах.  Когда машина останавливается, Тэхёну открывают дверцу. — Здравствуйте, — мягко приветствует он мужчину. Дворецкий в ответ почтительно кланяется, пряча глаза, и негромко произносит: — Здравствуйте. Господин ждет вас за завтраком.  Они направляются внутрь огромного дома, где мраморные полы, тяжёлые хрустальные люстры и роскошная мебель. В домах, где ломают человеческие души, богатство пахнет тленом. Дорогие хрустальные люстры льют яркий свет на чужую боль, но этот фальшивый блеск лишь сильнее подчеркивает могильную холодность этого проклятого места. В просторном обеденном зале Тэхена встречает длинный, сервированный по высшему разряду стол.  Во главе которого сидит спонсор.  Личный спонсор Тэхена. Испано-кореец Хьюго. На нём дорогая шёлковая рубашка, лицо обрамляет ухоженная чёрная щетина и аккуратная борода. Он увлечённо читает что-то с экрана планшета, не отрываясь.  Но едва Тэхен переступает порог, Хьюго медленно поднимает голову и окидывает его тяжёлым, оценивающим взглядом. Внутри мужчины мгновенно закипает глухое раздражение от одного вида Тэхена, однако он мастерски держит лицо, сохраняя спокойствие. — Сядь, — ровном тоном цедит, лишая парня даже права на выбор. Тэхен же безмолвно подчиняется, подходит к длинному столу и опускается на указанный стул. К нему тут же бесшумно подступает слуга, испуганно ставя перед ним бокал с лимонадом. В этот миг: — Что за херню ты устроил, Тэхен? — грубо разрывает безмолвие Хьюго, пристально, в упор глядя на парня.  Мужчина берет планшет, разворачивает экраном к Киму и с силой толкает по столу. На дисплее четкие фотографии где Тэхен сидит у круглосуточного магазина, а рядом с ним сидит Чонгук.  — Мой мальчик, шляется по ночным забегаловкам, жрет дешевый мусор у круглосуточного магазина в обнимку со своим цепным псом.  Тэхен судорожно приоткрывает рот, но слова намертво застревают в спазмированном горле. Видя, что мальчишка упорно молчит, Хьюго окончательно теряет остатки самообладания. В порыве дикой ярости он с силой швыряет стоявшую перед ним фарфоровую тарелку.   Дорогая посуда с оглушительным грохотом разлетается на мелкие, острые осколки, а остатки еды пачкают белоснежную скатерть и паркет.  Тэхен даже не вздрагивает, он сидит неподвижно, низко опустив голову, нервно кусая и без того израненную губу и пряча под столом дрожащие руки, судорожно заламывая собственные пальцы. — Я спрашиваю, какого чёрта ты творишь, — рычит мужчина, подаваясь вперёд и буквально впиваясь глазами в бледное лицо парня.  — Аполло получает свои миллиарды, а ты здесь трешься об какого то охранника.   После этих слов Тэхен всё-таки заставляет себя поднять глаза, в которых блестят едва сдерживаемые, жгучие слёзы. В его взгляде читаются глухая обида и полное бессилие.  В этот момент в зал, услышав погром, поспешно заходит напуганный персонал во главе с бледным дворецким, чтобы собрать осколки.  Хьюго же бросает брезгливый, мимолётный взгляд на копошащихся у его ног слуг, резко поднимается из-за стола и направляется к выходу, даже не глядя на устроенный им беспорядок. Направляясь к массивной лестнице, ведущей на второй этаж, он бросает через плечо — За мной в спальню.                         *** Мужчина толкает тяжелую дверь хозяйской спальни, и та открывается с тихим, зловещим скрежетом. Тэхен переступает порог следом за ним, и в ту же секунду за его спиной раздается сухой щелчок закрывшегося замка.  Этот звук бьет по оголенным нервам, словно захлопнувшийся капкан. Воздух здесь пропитан тяжелым, удушающим ароматом дорогого парфюма Хьюго и застоявшимся запахом страха, который Тэхен оставляет здесь раз за разом.  Он застывает у самой двери, судорожно вцепившись пальцами в полы своей кофты, и мелко дрожит.  Каждая мышца в его теле намертво каменеет в ожидании первого, самого страшного удара, пока Хьюго медленно поворачивается к нему лицом, и на его губах расплывается пугающая, ледяная улыбка хозяина, вернувшего контроль над своей вещью. В эту же секунду мужчина замахивается и резко всаживает кулак парню в лицо. Тяжелый удар приходится прямо в правый глаз Тэхена, отчего тот пошатывается. Мужчина тут же перехватывает его, мертвой хваткой сжимает челюсть и наносит следующий удар, прямо в живот. От нехватки воздуха Ким наклоняет голову и пытается сплюнуть кровь, задыхаясь в тяжелом кашле.  В ушах стоит невыносимый звон, взгляд расплывается. Он задыхается но не столько от физической боли в разбитом лице, сколько от удушающего, парализующего бессилия. В сознании вспыхивает дикое, животное желание перехватить чужие запястья, ударить в ответ, закричать, но его тело скованное многолетним страхом вовсе не слушается.  Бывает предел боли, за которым человек уже не может защищаться. Он превращается в зрителя собственного страдания, неспособный даже закричать, потому что крик застревает в горле мертвым грузом. Тэхен же заперт в собственном беспомощном теле, где даже не может сделать попытку глубокого вздоха.  К сожалению, он знает, что эта покорность его тоже не спасет. Мужчине не нужен повод, чтобы проявить жестокость, его злость вспыхивает сама по себе, а Тэхен для него лишь удобная мишень.  Очередной толчок и его швыряют на пол. Затылок с глухим стуком бьется о жесткий паркет. В ту же секунду в черепе что то словно взрывается, перед глазами вспыхивает ослепительная вспышка, сознание на мгновение гаснет. Вокруг все смазывается, плывет, смешиваясь с крупными каплями слез, которые он отчаянно пытается сдержать.  В этот момент сверху резко  обрушивается ботинок, вонзаясь прямо в ребра.  Из груди Тэхена вырывается глухой, надрывный хрип и острая, прошивающая вспышка боли в правом боку. Следом прилетает новый удар, за ним второй, напрочь выбивающий остатки воздуха, затем третий и четвертый.  В такие минуты Тэхен заставляет себя не зацикливаться на боли и закрыв глаза сильнее, мысленно переносится в Диснейленд. В свой любимый Дисней. Он представляет, как стоит перед огромным, сияющим замком, задрав голову к небу, и чувствует себя абсолютно свободным, маленьким и защищенным.  Тэхен судорожно цепляется за эти цветные картинки, как спасательный круг, пока мужчина продолжает ломать его реальность. Пока чужая неконтролируемая агрессия вновь сливается с привычной, въевшейся в подкорку болью.  Затем мужчина наклоняется, грубо хватает Тэхена за волосы и бьет по щеке, вынуждая смотреть прямо на себя. — Тэхени, мой мальчик, ты снова плачешь? — вкрадчиво шепчет он.  — Ты же знаешь, как я обижаюсь, когда мой мальчик шляется где попало и с кем попало. Еще один хлесткий удар.  Ким с трудом приоткрывает веки.  Взгляд затуманен, он тщетно пытается сфокусироваться на лице своего мучителя. Сердце бешено колотится, голова раскалывается на части, а искалеченное тело пульсирует от дикой боли. Хмыкнув Хьюго неторопливо достает из кармана две таблетки, грубо проталкивает их парню в рот и зажимает губы, заставляя сглотнуть. Как только таблетки проваливаются внутрь, мужчина наконец разжимает пальцы. Тэхен судорожно хватает ртом воздух, пока каждое движение грудной клетки отзывается невыносимой, режущей болью в ребрах.  Он лежит на холодном паркете, не в силах даже пошевелить пальцем.  Мужчина же удовлетворенно выпрямляется, оглядывает плоды своего гнева и внезапно меняется в лице.  Он становится удивительно спокойным.  Затем легко, словно Тэхен ничего не весит, подхватывает обмякшее тело на руки. От чего Ким непроизвольно стонет, от резкой смены положения, голова кружится с новой силой, а в боку снова невыносимо пульсирует. Мужчина несет его через комнату и с извращенной нежностью опускает на кровать.  Он задерживает ладонь на его окровавленной щеке, заставляя парня внутренне сжаться от отвращения и страха. Смотрит на него сверху вниз, на свою сломанную, любимую игрушку, которого он только что сам же и наказал. Очаровательно. Он наклоняется и с силой давит ему на шею. Хьюго даже не требуются особые усилия, чтобы полностью перекрыть Тэхену кислород. Достаточно лишь слегка сжать пальцы одной ладони, и в тот же миг он начинает беспомощно трепыхаться под ним. В эту секунду Тэхена затапливает, животный ужас, страх смерти от удушья. В его панически расширенных зрачках застывает осознание что мужчина действительно может его убить.  Прямо здесь, прямо сейчас. Тэхен совершает судорожные, хаотичные движения, слепо пытаясь ухватиться за чужое запястье. А мужчина же видит этот парализующий страх в его глазах и упивается им, зная, что сейчас он полностью контролирует каждый судорожный глоток воздуха своего мальчика. Ему ужасно нравится смотреть, как глаза парня наполняются влагой, губы синеют, а лицо багровеет. Он отчетливо ощущает под пальцами биение сонной артерии, слышит, как из чужого рта доносятся хрипы, пока слабые руки отчаянно цепляются за его запястье.  Стоит ему разжать ладонь, Ким начинает жадно глотать воздух и кашлять, но пальцы тут же, вновь смыкаются на лебединой шее.  Его взгляд переносится к дрожащим ногам Кима. Рука мужчины сама по себе тянется к колену мальчика и медленно скользит выше.  Мужчине приятно.  Было бы еще приятнее, если бы его мальчик открывался перед ним добровольно, но, к его глубокому сожалению, каждый раз ему приходится забирать свое исключительно силой. В этот миг Тэхен чувствует, как с каждым новым прикосновением мужчины из него каплями вытекает сама жизнь. А оглушительный стук собственного сердца в ушах заглушает все внешние звуки.  Когда чужие пальцы вновь смыкаются на гортани, лишая его возможности дышать, к животному страху смерти примешивается липкое, парализующее отвращение.  Чужая ладонь на колене очередной раз выжигают остатки его человеческого достоинства.  Он чувствует себя сломанной, грязной куклой.  Но увы в его сознании больше нет мыслей о спасении, там царит лишь удушающая, пустота и безумная, отчаянная надежда на то, что это издевательство прекратится. Мужчина же вынужден морить себя голодом, чтобы потом вновь насытиться.  Он вдавливает парня в матрас, наваливаясь всем весом и полностью блокирует его ноги своими бедрами. Зафиксировав чужие запястья над головой одним жестким хватом, он медленно наклоняется к самому уху Кима и едва слышно нашептывает: — Расслабься, Тэхен. Его голос звучит удивительно серьёзно. Свободной рукой он медленно тянет вверх край чужой футболки, испачканной пятнами крови.  Ткань с тихим шорохом задирается, и он замирает, завороженно наслаждаясь видом бледного, невинного тела, которое теперь покрыто множеством свежих ран и ссадин. Тэхен под ним резко вздрагивает, пытается отвернуться и зажмуривает глаза, когда прохладный воздух комнаты касается обнажённой кожи.  Пока Хьюго проводит кончиками пальцев по краю самой крупной раны на рёбрах, заставляя парня тихо вскрикнуть от вспышки боли.  Вместо жалости на лице спонсора появляется едва заметная, пугающая улыбка. Он, словно заворожённый, резко тянется к ширинке чужих брюк. Тэхен под ним испуганно дёргается.  В этот момент с глухим звуком расстёгивается молния, и мужчина одним грубым движением стягивает брюки с Кима, пачкая пальцы в засохшей на ткани крови. В глазах мужчины вспыхивает лихорадочный блеск, не теряя ни секунды, он свободной рукой начинает торопливо расстёгивать собственный ремень, спешно избавляясь от брюк. В этом страшном акте садизма нет места человечности лишь чистая, первобытная жажда власти. Цель власти — это сама власть, а утверждается она лишь тогда, когда один человек заставляет другого страдать. Для мужчины это страдание Тэхена и есть наивысшая точка его триумфа. И так всегда. До мольбы. До безысходности. До смирения. До потери сознания.                            *** Dark Paradise — Lana Del Rey Когда Тэхен открывает глаза, сознание возвращается к нему вместе с оглушительной волной острой боли. Каждое минимальное движение отзывается в теле так, словно кости внутри превратились в острые осколки, а в черепе стучит тяжёлый, разрывающий изнутри пульс.  Он лежит на постели, чувствуя себя абсолютно истощённым, сломленным и беззащитным перед лицом этого бесконечного кошмара.  А главное использованным.  С трудом приподняв голову от подушки, он пытается осмотреться, но пространство вокруг плывёт, очертания мебели кажутся размытыми, тёмными пятнами. Избитое лицо горит, губа разбита, левое веко опухло от наливающегося синяка, а на шее, подпирая подбородок, расцветает багровое кольцо от чужих пальцев.  Стиснув зубы от подступающей к горлу тошноты, Тэхен заставляет себя спустить ноги с кровати.  Медленно, превозмогая свинцовую слабость и головокружение, он натягивает штаны, еле преодолевая сопротивление собственного ноющего тела.  На полпути к выходу из комнаты колени предательски подкашиваются. В глазах стремительно темнеет. Ким едва не падает лицом на паркет, но в последнюю секунду успевает упереться ладонью в шкаф. Именно в эту секунду замок тихо щелкает, и дверь негромко приоткрывается. Тэхен от испуга, тяжелым стуком рушится прямо на паркет, не в силах даже выставить перед собой руки, чтобы хоть как то смягчить удар.  Искалеченное тело прошивает новая, ослепляющая вспышка боли а из прокушенных губ вырывается задушенный, хриплый стон. В комнату заходит дворецкий.  В чужих глазах ужас и скорбь.  В руках он держит телефон Кима.  Старик испуганно бросается к парню и пытается помочь ему подняться, но Тэхен лишь слабо, едва заметно качает головой, судорожно прижимая ладонь к груди.  Дверь за спиной слуги тихо закрывается, и в полумраке повисает тяжёлое молчание. Дворецкий опускается на колени прямо на паркет рядом с Кимом. Его руки заметно дрожат, а в глазах стоит страх за жизнь молодого господина. Он осторожно протягивает смартфон и, бросив тревожный взгляд на закрытую дверь, говорит тихим, едва различимым шепотом: — Господин… У вас есть кто-то, кто может вас забрать? Прямо сейчас. Пока хозяин занят делами на верхнем этаже, вам бы уйти…Вам нужно уйти отсюда.  В мыслях Кима вспыхивает одно, единственное имя.  Дрожащими, окровавленными пальцами Тэхен перехватывает скользкий корпус телефона. Он быстро находит в контактах Чонгука и нажимает на вызов. Спустя пару мучительных, бесконечных гудков на том конце провода раздаётся знакомый голос.  — Чонгук… — Тэхен едва слышно, разбитыми губами шепчет в трубку.  Дворецкий в это время осторожно помогает ему доползти до стены и опереться о холодную вертикаль.  На том конце провода мгновенно повисает секундная тишина, после чего раздаётся встревоженный голос Чонгука:— Тэхен? Тэхен, где ты? Откуда тебя забрать? Что произошло?  У Кима перехватывает дыхание от хлынувших слёз, и он физически не может выдавить из себя ни слова.    Из разбитого рта доносятся лишь судорожные, рваные хрипы.  Видя, что время стремительно уходит, дворецкий мягко берет мобильный телефон из его ослабевших, дрожащих пальцев.  Старик подносит мобильник к лицу и, косясь на закрытую дверь, быстро заговаривает тихим, срывающимся от страха шёпотом: — Записывайте адрес... Он чётко, на одном дыхании надиктовывает координаты элитного особняка. — К главным воротам не подъезжайте, там караулит вооружённая охрана, вас ни за что не пропустят, — торопливо подсказывает дворецкий, сжимая смартфон побелевшими пальцами.  — Сворачивайте к лесному массиву. В самом дальнем конце забора, за густыми ветками деревьев, скрыта неприметная техническая калитка. Я выведу господина Кима туда, прошу поторопитесь.                                            *** Машина Чонгука резко тормозит у калитки, скрытой густыми ветками деревьев. Он глушит мотор, поправляет воротник куртки и быстро выходит на улицу.   Каждая секунда пути тянулась для него как вечность, а в груди нарастало глухое, липкое чувство тревоги за Кима, которую он отчаянно пытался заглушить.  Чон делает несколько быстрых шагов к указанному месту и застывает, забывая, как дышать. У бетонного выступа сидит Тэхен. Его серый спортивный костюм испачкан и небрежно накинут поверх белой футболки, пропитанной следами свежей крови.  Дыхание тяжелое, а на лице буквально живого места нет.  В это время Тэхена изнутри разрывает паника. Его бьет сильная, неуправляемая дрожь, а взгляд испуганно мечется по сторонам, выхватывая любые шорохи из темноты. Ему кажется, что погоня вот-вот настигнет его, разум затуманен страхом, сердце бешено колотится, лишая возможности нормально дышать.  Он сжимается от каждого звука в комок, пытаясь стать как можно незаметнее. В этот момент внутри Чонгука все с грохотом рушится. почему? Услышав шаги, Тэхен резко вздрагивает, вскидывая голову, и в его глазах вспыхивает дикий, животный испуг. Но стоит ему рассмотреть силуэт, как этот ужас сменяется мгновенным облегчением. Он узнал его. Из сотен он позвал именно его. — Тэхен-а... — Чон тихо, почти беззвучно произносит. Его твердый голос дает трещину. В этот миг ему хочется отдать этому хрупкому мальчику всю свою нежность.  Чонгук мгновенно оказывается рядом и опускается перед ним на оба колена. Он до смерти боится сделать хуже, боится причинить новую боль неосторожным прикосновением к хрупкому, израненному телу. Но преодолевая неуверенность, он медленно обвивает руками плечи парня. Тэхен не отстраняется, наоборот, он бессильно утыкается лбом в плечо Чона.  Из его груди вырываются надрывные, захлебывающиеся крики.  Он судорожно глотает воздух, но горло перехватывает спазмами, он буквально задыхается от собственной истерики, содрогаясь всем телом от каждого всхлипа.  Каждое такое содрогание отзывается острой, режущей вспышкой в ребрах, но он даже не замечает физической боли, ведь морально его полностью уничтожили.  Он слепо, мертвой хваткой цепляется пальцами за куртку Чона, комкает ткань, пачкает её своими слезами и кровью из разбитых губ, и плачет так отчаянно, будто его выворачивает наизнанку.   К сожалению это не просто плач обиды, это крик тела, из которого ублюдская жестокость выкачала все силы. От этого пугающего, захлебывающегося плача у Чонгука внутри все вымерзает, а затем взрывается дикой, первобытной яростью.  Чужие хрипы бьют по его барабанным перепонкам сильнее любого взрыва.  Сердце Чона совершает болезненный кувырок и падает куда-то вниз, оставляя в груди лишь глухую, ноющую пустоту, которая мгновенно заполняется жгучей ненавистью к тому, кто сотворил это с Тэхеном.  Ему хочется сорваться с места, ворваться в этот чертов особняк и голыми руками раздавить ублюдка.  Но Чонгук лишь сжимает зубы до скрежета и еще крепче, но аккуратно, до боли в собственных мышцах, прижимает содрогающееся тело Кима к себе, буквально врастая в него на этой сырой земле.  Чон утыкается носом в его спутанные, пахнущие чужим одеколоном и страхом волосы, и начинает мягко укачивать парня из стороны в сторону, словно маленького ребенка, которому приснился страшный кошмар. — Тише, тише... — шепчет дрожащим голосом, непрерывно целуя Тэхена в макушку и висок.  — Я держу тебя. Я здесь. Слышишь меня? Все закончилось, Тэ, все позади. Никто больше к тебе не прикоснется, клянусь тебе. Дыши, пожалуйста, просто дыши... Чонгук осторожно гладит его по дрожащей спине, широкой ладонью собирая складки испачканной куртки, и пытается своим телом закрыть его от всего мира, принять на себя каждую крупицу этой разрывающей Тэхена боли.  Чонгук ломается. Он мягко отстраняет Кима от своего плеча, бережно перехватывает его лицо ладонями, полностью игнорируя то, что его собственные пальцы мгновенно пачкаются в чужой крови.  Чонгук заставляет Тэхена сфокусировать на себе прерывистый, блуждающий взгляд, а затем подается вперед и прижимается своими губами к его разбитым, дрожащим губам. У сердца есть свои причины, о которых наш разум ничего не знает. И Чонгук не знает почему.  Но он целует его медленно, трепетно, едва касаясь воспаленной кожи, облизывая кровь и аккуратно касаясь языком, потянув в более глубокий поцелуй, словно пытаясь через этот поцелуй перелить в истощенное тело свое дыхание. Он делит с ним эту соленую от слез и железистую от крови влагу, забирая физическую боль себе. От неожиданности и мягкого тепла чужих губ Ким замирает. Удушающий спазм в горле ослабевает, тиски страха разжимаются, и он наконец делает первый, глубокий и спасительный вдох прямо в губы Чона, принимая эту неосознанную любовь и свое единственное спасение в наполненном болью мире. Когда Чонгук медленно, нехотя отстраняется, между их губами на секунду остаётся ниточка слюни. А Тэхен больше не задыхается, его грудная клетка приподнимается почти в глубоком, полноценном вдохе, пусть даже этот вдох и отзывается резкой болью в теле.  Он смотрит на своего телохранителя широко раскрытыми, блестящими от слёз глазами, не понимая, что сейчас произошло.  Сам Чонгук мгновенно отводит взгляд, испугавшись того, что Тэхен может прочесть в его собственных глазах. Сердце мужчины бьётся о рёбра с бешеной, оглушающей силой, а к горлу подступает липкий страх перед совершённым поступком. — Все хорошо. Я здесь, мы уезжаем, — негромко шепчет Чонгук, затем осторожно подхватывает парня на руки.  А Ким в свою очередь кажется непривычно лёгким, почти невесомым.  Быстрым шагом, боясь потревожить покалеченное тело, Чон переносит его к машине, аккуратно открывает пассажирскую дверь и усаживает на сиденье.  Каждое его движение пропитано такой трепетной заботой, на которую, как думал сам Чонгук, он никогда не был способен.  почему? Он стягивает с себя плотную темную куртку и бережно накрывает ею Тэхена, укрывая его от пронзительного и прохладного, ночного воздуха. Огромная, теплая вещь, хранящая запах Чона, полностью окутывает израненное тело парня.  Тэхен же непроизвольно вжимается лицом в воротник чужой ткани. Затем Чон быстро обходит автомобиль, садится за руль и без единого визга шин трогается с места.  Особняк Хьюго исчезает в зеркале заднего вида, а в салоне воцаряется звенящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь едва слышным, прерывистым дыханием Кима.  Чонгук внимательно следит за пустой дорогой, но все его мысли заняты Кимом.  Хрипы в его груди и следы пальцев на его шее выглядят слишком пугающе. — Тэхен-а, — негромко произносит Чонгук, не отрывая взгляда от серой ленты трассы.  — Нам нужно заехать в больницу. Тебя должен осмотреть врач, нужно срочно сделать снимки. — Нет, ты не понимаешь! — Тэхён резко приподнимается на сиденье, но тут же кривится и глухо стонет от пронзительной, режущей боли.  Его голос срывается на сиплый, отчаянный шёпот, а из груди вырывается тяжёлый, рваный всхлип. Он судорожно хватает ртом воздух, но воспалённое, израненное горло намертво сжимает сухим спазмом. Паника накатывает удушающей лавиной, полностью лишая возможности нормально дышать. — Если мы поедем туда, они сразу все узнают... — Ким задыхается посреди фразы.  Его дыхание становится частым, поверхностным и свистящим.  Травмированным лёгким отчаянно не хватает кислорода.  Крупные, горячие слёзы с новой силой катятся по бледным щекам, мгновенно размывая следы засохшей крови.  Он слепо тянется в сторону водительского сиденья и мертвой хваткой вцепляется в ткань футболки Чона.  Пальцы дрожат так сильно, что суставы белеют от предельного напряжения. — Пойдут отчёты, вопросы, полиция... и меня просто вернут обратно, я..я не хочу, нет, пожалуйста — слова даются ему с колоссальным, мучительным трудом, перемешиваясь с глухими, беззащитными рыданиями, которые сотрясают его измученное тело.  Грудная клетка ходит ходуном, плечи судорожно вздымаются, а бледное лицо покрывается лихорадочным, болезненным румянцем.  — Они найдут меня там, он… он же, он же меня найдет, нет, нет.. нет — Тэхен буквально захлебывается собственным страхом и слезами, его бьет крупная, неуправляемая дрожь, которую не способна унять даже тёплая куртка Чона.  В пике панической атаки он бессильно утыкается лбом в плечо Чонгука, продолжая отчаянно и прерывисто хватать ртом воздух, окончательно теряя контроль над собственным телом от удушающего ужаса. — Прошу тебя, Чонгук... только не в больницу, только не туда...он меня найдет…— слова переходят в тихий, изнеможённый плач.  Силы окончательно покидают его, оставляя лишь безграничное, сиротское отчаяние. Видя, как Ким буквально разваливается на части от удушающего ужаса, Чонгук мгновенно каменеет.  Его плач отзывается в его собственном теле тупой, выжигающей раной и заставляет сердце сжиматься в тисках невыносимого сострадания. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного и эта чужая боль парализует его сильнее любого страха за собственную жизнь.  Плевать на больницы. Плевать на правила. Плевать на весь мир, если этот мир собирается вернуть Тэхена обратно в ад. Не отрывая взгляда от трассы, Чонгук убирает одну руку с руля и мягко, но уверенно накрывает ею дрожащую ладонь Кима, которой тот отчаянно цепляется за его футболку.  Он переплетает их пальцы: — Тихо, Тэ... Тихо, маленький. Посмотри на меня, — негромко озвучивает Чонгук, на секунду поворачивая голову к пассажирскому сиденью.  — Никаких больниц. Никто тебя не найдёт, клянусь. Он плавно, но решительно крутит руль влево, уводя автомобиль на глухую, незаметную развилку в обход центральных шоссе, перестраивая маршрут в своей голове за доли секунды. — Едем ко мне, — он слегка подтягивает Тэхена ближе к себе, позволяя ему продолжать утыкаться лбом в своё плечо прямо во время движения. Чонгук уверенно вдавливает педаль газа в пол, и мощный двигатель послушно отзывается глухим рыком.  Машина стремительно уносит их вглубь серых переулков, навстречу единственному месту, где удушающий страх Тэхёна наконец-то сможет утихнуть.                                *** Автомобиль плавно заезжает в подземный паркинг жилого комплекса. Чонгук глушит мотор, и в салоне мгновенно воцаряется абсолютная тишина.  Тэхен к этому моменту уже не плачет, эмоциональное истощение и насильно впихнутые таблетки окончательно забирают остатки его сил.  Он лежит неподвижно, его лицо частично скрыто воротником куртки Чона, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Чонгук бесшумно выходит из автомобиля, обходит и аккуратно открывает пассажирскую дверь. Он наклоняется к салону и вновь подхватывает Тэхена на руки, со всей возможной нежностью прижимая его к своей груди. Парень лишь слабо, неосознанно стонет, когда его ребра реагируют на смену положения, и слепо утыкается носом в шею своего телохранителя.  Шаги Чонгука звучат глухо, пока он несёт его к грузовому лифту, где нет зеркал.  Когда они наконец то подходят к двери, электронный замок на тяжёлой двери тихо щёлкает, распознавая отпечаток пальца Чона. Они переступают порог, и дверь за их спинами закрывается с глухим, надёжным стуком, отсекая весь остальной мир с его кошмарами.  Внутри квартиры темно, прохладно и пахнет парфюмом Чонгука. В свою очередь Чон несет Тэхена через тёмную гостиную прямо в свою спальню, где бережно, опускает его на большую кровать с чистыми тёмными простынями. Он осторожно убирает прядь спутанных волос с разбитого лба Кима, всматриваясь в его измученное лицо в полумраке комнаты, и его сердце вновь сжимается от глухой, невыносимой боли.  Затем Чонгук включает лишь тусклый ночник в углу спальни, чтобы не резать светом глаза Тэхена, и ставит рядом с кроватью глубокую чашу с тёплой водой, антисептики и бинты. Но стоит ему протянуть руки, чтобы аккуратно снять с парня испачканную, пропитанную кошмаром одежду, как Тэхен внезапно вздрагивает и приходит в себя. Действие седативных таблеток путает его мысли, но липкий, въевшийся в подкорку ужас перед чужими прикосновениями срабатывает мгновенно.  Парень панически вжимается спиной в изголовье кровати, судорожно перехватывает края куртки Чонгука, которой он укрыт, и начинает слепо, испуганно качать головой. Из его глаз, едва способных сфокусироваться в полумраке, снова катятся крупные, горькие слёзы. — Нет, Чонгук... Не надо, пожалуйста, не смотри на меня, — его голос ломается, скатываясь в сиплый, удушающий шёпот, полный невыносимого стыда и безграничного отчаяния. Он отчаянно прячет лицо в ладонях, а его плечи судорожно вздымаются от нового рваного всхлипа.  — Я грязный... Он... он трогал меня там. Я весь грязный, Чонгук, не прикасайся ко мне, прошу тебя... Эти слова бьют Чонгука наотмашь, вонзаясь прямо в сердце раскалённым железом. Внутри него на секунду замирает само дыхание, уступая место такой острой, оглушительной боли, от которой темнеет в глазах.  почему?  Не раздумываясь он медленно, опускается на край матраса. — Посмотри на меня, Тэ. Ну же, взгляни на меня, — его суровый голос звучит невероятно мягко, обволакивая комнату теплом. Чонгук осторожно, с трепетным благоговением перехватывает его дрожащие запястья и мягко, но настойчиво убирает ладони от лица.  — Ты не грязный. Слышишь меня? Ты чистый. Все, осталось там, в том доме. А здесь ты дома. Со мной. Я просто помогу тебе. Доверься мне. Тэхен всматривается в его глаза, ищет в них хотя бы каплю брезгливости, но натыкается лишь на бездонную, обнажённую нежность, которую Чонгук неосознанно показывает.  Дыхание Тэхена постепенно выравнивается, и он, обессилев, послушно прикрывает веки, позволяя Чонгуку взять медицинские ножницы. Точными движениями Чон разрезает испачканную ткань серого спортивного костюма, полностью обнажая тело парня. Когда одежда падает на пол, Чонгук на секунду сжимает челюсти до хруста, заставляя свои руки оставаться неподвижными.  Грудь Тэхена покрыта страшными гематомами, правый бок сильно опух от удара, а на шее чётко отпечатался тёмный, пугающий след от удушающего захвата. Чон берёт стерильную салфетку, пропитывает её заживляющим антисептиком и начинает медленно, бережно смывать запекшуюся кровь и невидимые следы чужих прикосновений с лица и тела Кима. Очистив лицо, он переходит к торсу и аккуратно прощупывает каждое ребро.  Открытых переломов нет, но рёбра смещены.  Понимая, что обычных влажных салфеток недостаточно, Чонгук мягко заглядывает в испуганные глаза Кима и говорит очень тихо, бережно удерживая его за ладони: — Тэ… Давай смоем это с тебя. Полностью. Разреши мне отнести тебя в душ, хорошо? Я буду очень аккуратен, обещаю. Можно?  Тэхен замирает, вслушиваясь в его слова. Липкий страх перед чужими прикосновениями начинает медленно отступать. Он смотрит на Чонгука, видит его обнаженную, чистую заботу и едва заметно, слабо кивает, безмолвно давая свое согласие и полностью вверяя себя этим надежным рукам. Получив разрешение, телохранитель бережно, стараясь не тревожить рёбра, подхватывает обнажённое, укрытое лишь его курткой тело парня на руки. Тэхен же слишком истощён, его голова бессильно падает на крепкое плечо Чонгука, а пальцы слабо сжимают ткань его футболки.  Чонгук аккуратно переносит Тэхена в ванную комнату и устраивает его в ванной. Он опускается перед ним, берёт в руку гибкий шланг душа и сначала направляет струю воды себе на запястье, проверяя, чтобы температура была идеально комфортной. — Закрой глаза, Тэ. Просто слушай мой голос, — негромко просит Чонгук, и его низкий тембр эхом отражается от кафельных стен. Он начинает поливать Тэхена водой, ведя лейку душа сверху вниз. Мягкие, частые струи касаются макушки, сбегают по мокрым прядям волос и бережно омывают разбитое лицо, тут же окрашивая поток у его ног в розоватый оттенок. Тёплая влага медленно размывает следы чужого касания, смешивается с каплями свежих слёз и уносит в водосток тёмные дорожки крови.  Тэхен непроизвольно вздрагивает от первого прикосновения к воспалённой коже, но тут же расслабляется, делая глубокий, изнеможённый выдох.  Чонгук же откладывает душ и выдавливает на ладони прозрачный гель с едва уловимым запахом ромашки. Он растирает средство между пальцами, пока оно не превращается в густую, невесомую белую пену, и только после этого аккуратно касается тела Тэхена.  Сначала его широкие ладони ложатся на напряжённые, каменные плечи Кима. Чонгук мягко массирует их, прогоняя сковавший мышцы страх, затем спускается вдоль лопаток, смывая липкий пот пережитого ужаса со спины.  Когда ладони Чонгука перемещаются на грудь и живот парня, он действует ещё аккуратнее. Его пальцы едва оглаживают кожу там, где расцветают багрово-синие гематомы и опух правый бок.  Чон бережно смывает пену чистой водой, затем опускает руки ниже, омывает дрожащие колени, бёдра и тонкие щиколотки, очищая каждый сантиметр.  Каждое тактильное движение Чонгука безмолвно, но упрямо доносит до сознания Тэхена одну единственную истину, его руки не причинят вреда, они его защищаюь. Напоследок Чонгук намыливает свои ладони снова и мягко обхватывает шею Тэхена. Его большие пальцы бережно скользят по коже, аккуратно очищая тёмный, пугающий след от удушающего захвата.  Ким полностью отдался в его власть.  Он сидит, опустив голову на плечо Чонгука, и тихо, беззвучно плачет, позволяя горячей воде и чужой, неосознанной нежности смыть весь скопившийся стыд, осквернение и отвращение к самому себе.  Когда процедура завершается, Чонгук выключает душ, бережно укутывает Тэхена в огромное, пушистое тёмное полотенце и промакивает каждую каплю с его чистой кожи. Тэхен же сидит неподвижно, полузакрыв глаза от усталости, пока Чонгук аккуратно высушивает его влажные волосы. Затем Чон подходит к своему шкафу, достает самую мягкую, просторную домашнюю футболку и свободные хлопковые штаны. Вернувшись к Киму опускается перед ним на колени, осторожно приподнимает его руки, помогая продеть их в рукава футболки, а затем плавно опускает ткань на его тело. Думая не будет ли ему холодно, ведь огромная футболка сидит на хрупком теле слишком свободно.  Затем Чонгук так же аккуратно помогает ему натянуть мягкие штаны, бережно расправляя каждую складочку ткани на его израненных ногах. Только после этого он переносит парня обратно на сухую постель, чтобы прямо поверх футболки аккуратно и плотно забинтовать рёбра эластичным бинтом, как бы зафиксировав их.  В конце делает укол обезболивающего, чтобы окончательно усмирить боль, и укрывает Кима одеялом. После наконец делает глубокий выдох, медленно выпрямляется, отступая на шаг от постели. — обезболивающее скоро подействует, и ты сможешь поспать. Я выключу свет. Если что-то понадобится просто позови, я посплю на диване в гостиной. — озвучивает напоследок, намереваясь уйти в тёмный коридор, но Тэхен забыв про дикую боль в грудной клетке, выбрасывает руку из-под одеяла и мертвой хваткой вцепляется в запястье Чона. Его пальцы дрожат, но держат на удивление крепко, буквально приковывая к месту. — Нет... Нет, Чонгук, пожалуйста, не уходи, — его сиплый шёпот срывается от подступающих к горлу слёз, а в расширенных зрачках вспыхивает отчаянная, детская мольба. Тянет его на себя, заставляя того обернуться.  — Не оставляй меня одного. Пожалуйста... Останься здесь. Мне страшно. Чонгук застывает, глядя на то, как Тэхен умоляюще сжимает его руку.  Каждое слово парня безжалостно бьёт его сознания.  Но Чон не может оттолкнуть Тэхена, не может отказать ему. И он молча сдаётся, тихо вздыхает и аккуратно забирается под одеяло к Киму.  Стоит Чонгуку лечь рядом, как Тэхен медленно, с болезненной недоверчивостью льнет к нему. Он двигается почти незаметно и инстинктивно сжимается, ожидая внезапной грубости.  Только когда Чонгук не шевелится и продолжает дышать ровно, Тэхен обвивает руками его крепкий торс, постепенно прижимаясь всем телом к своему защитнику.  Израненный парень медленно утыкается носом прямо в тёплую шею Чонгука, пряча лицо от темноты спальни и жадно, но все еще настороженно впитывая его родной запах.  Его пальцы слепо перебирают и сжимают ткань футболки на спине Чона, словно он пытается буквально врасти в него, но в то же время боится отпустить, опасаясь, что его сейчас оттолкнут.  От этой внезапной близости у Чонгука перехватывает дыхание, а по венам разливается густая, щемящая нежность. Внутренний голос разума, твердивший о субординации, окончательно затыкается.  Он заткнулся около калитки.  Чонгук осторожно поворачивается на бок и в ответ крепко, но невероятно мягко обнимает Тэхена, надёжно замыкая его в кольцо своих рук. Одна его широкая ладонь бережно ложится на затылок Кима, пальцы легонько зарываются в его мягкие, ещё влажные после душа волосы, а вторая рука осторожно прижимает парня за поясницу, следя, чтобы не надавить на зафиксированные бинтами рёбра.  Физическое тепло Чонгука медленно проникает сквозь кожу Тэхена, прогоняя остатки болезненного озноба, который бил его все это время. Ким чувствует, как размеренно и мощно бьётся сердце Чонгука прямо напротив его собственной груди, и этот сильный, живой ритм успокаивает его лучше любых лекарств.  Недоверчивость и внутреннее напряжение в теле постепенно утихают. Он издает долгий, сонный и наконец-то спокойный вздох, полностью расслабляясь в этих руках.  Пока Чонгук медленно перебирает его шелковые пряди, прижимается губами к его макушке и закрывает глаза.  Ему самому тепло и пугающе спокойно.  Рядом с ним. За окном квартиры уже медленно расцветает бледное, холодное утро. Серый свет крадется по спальне, очерчивая контуры мебели, но Чонгук так и не смыкает глаза.  Он лежит неподвижно, боясь потревожить спящего на его груди Тэхена, пока в его голове одна за другой всплывают его нарушения. За одну ночь он умудрился сжечь дотла абсолютно все, чему учился годами.  Он смотрит на хрупкое плечо парня, укрытое его собственной футболкой и мысленно фиксирует свое первое нарушение. Телохранителю категорически запрещено отдавать объекту свои домашние вещи или носить его предметы гардероба. Но Чонгук пошел еще дальше.  Он должен был вызвать врача а не пеленать рёбра своими руками, задыхаясь от ярости при виде каждого нового багрового синяка на чужой коже. Он запросто не смог доверить своего хрупкого мальчика какому либо специалисту. Нельзя оказывать сложную медицинскую помощь самостоятельно, без привлечения врачей.  Нарушено.  Он переводит взгляд на мирно спящее лицо парня. Его широкая ладонь все еще бережно покоится на затылке Тэхена, а пальцы лениво перебирают его волосы. Наемник обязан совершать любые прикосновения, не связанные с физической эвакуацией, исключительно в рамках жесткой необходимости.  Чонгук же нарушил его еще у калитки. Спать на одном месте с охраняемым лицом недопустимо ни при каких обстоятельствах.  Но он лежит здесь, под одним одеялом, делясь с Тэхеном своим теплом и слушая стук его сердца. Привозить охраняемое лицо в свое личное жилье или секретную конспиративную квартиру без ведома нанявшей его семьи. Нарушено. Становиться психологическим доверенным лицом. Нарушено. Гарантировать безопасность фразами вроде «я никогда тебя не брошу», подменяя контракт личной клятвой.  Нарушено. Вздохнув, Чонгук закрывает глаза, чувствуя, как Тэхен во сне доверчиво прижимается к нему еще крепче. «Я просто выполнял свою работу» думает при себе, пытаясь хоть как то оправдать свои действия, не понимая почему он так поступает.  Но он знает что врет самому себе.  Понимает и очень хорошо, что добровольно запер себя в изоляции, превратившись в параноика, который боится доверить Тэхена даже врачам, лишь бы никто чужой не посмел коснуться этого хрупкого мальчика. Его хладнокровие уничтожено. Впервые за всю карьеру он ловит себя на готовности наплевать на закон, на собственную жизнь и репутацию. Ему плевать, если его лишат лицензии или добавят в черный список.  Ведь в его мыслях пульсирует только одна слепая, разрушительная жажда, укрыть Тэхена своим телом от всего человечества.