Ошибка олимпийского масштаба

Утро началось не самым лучшим образом — проспала. Будильник почему-то не зазвенел, хотя я вроде ставила его? Или нет? Пока начала собираться, поняла, что на завтрак не успею, значит, сразу на тренировку. В голове крутилась одна мысль — написать Илье, у него завтра произвольная. Не представляю, что он чувствует: если я перед произвольной чемпионата России уснуть нормально не могу, а тут Олимпийские игры… Надо поддержать. Тренировка прошла очень даже хорошо, прогон короткой был удачным, и напоследок пробовала четверной тулуп — несколько раз он получился, и это радует. Сегодня тренировка была на другом льду, на тренировочном, а не на основном — он был занят фигуристами-мужчинами, у них же завтра произвольная… Тренировочный каток находится в самом дальнем секторе, пока туда дойдешь — уже устанешь. Тренировка закончилась. Пока шла с катка до номера и уже после в столовую… По времени я пропустила обед, но все равно столовая была открыта, так что голодной я не осталась. Обидно было, что я сегодня профукала два шанса встретиться с Ильей… У него, наверное, еще и вечерняя тренировка есть, а после — не думаю, что захочет меня видеть, если я приду, он же устал, наверное… Уже вечером, когда я наконец-то вернулась в номер, вспомнила, что так и не написала Илье. «Привет, как ты?» Стерла. Слишком сухо… «Как ты? Как настроение?» Опять стерла. Тоже сухой допрос, и вообще как-то неестественно. Я же никогда ему так обычно не писала… «Как там "бог квадов"? Председатель сегодня была очень занята. Извини». Пальцы замерли над кнопкой отправки.  Что-то не то… Слишком по-обычному… — «Как там "бог квадов"? Председатель сегодня была очень занята. Извини ❤️». Сердечко?… Я уставилась на этот маленький красный символ. Ну ладно, пусть останется, так лучше. Пусть он просто почувствует сквозь экран, что рядом есть кто-то свой, кто готов безоговорочно его поддержать…. В конце концов…. Господи, почему я оправдываюсь сама перед собой? Ну сердечко и сердечко, все, хватит. Отправила. Статус мгновенно сменился на «Прочитано». Почти сразу… В груди все сжалось от ожидания. Печатает… Сердце сделало кувырок. Прошло долгих, мучительных пять минут, но строчка наверху исчезла, а он так и не ответил. — «Илья, всё хорошо? Почему так долго пишешь? Мне прийти?» И опять моментально — «Прочитано». И тишина. Он что, просто вышел из сети?…Я что-то не так сделала? Или он не хочет разговаривать со мной?  Прошло полчаса, а Илья так и не ответил. Я уже легла спать, но мысли так и не утихали, внутри ужасно хреново, так ещё и тревога накатила. И что мне делать?

***

Я не знаю, из-за чего проснулся — из-за тревоги или из-за уведомлений, которые без конца приходили на телефон. Некоторые висели еще со вчерашнего вечера, но в основном сообщения были от ребят со сборной, все желали удачи. Но все-таки был один человек, который так и не написал... Адель. Хотя, если честно, это было ожидаемо. Я сам как идиот проигнорировал её вчера. А она ведь просто написала спросить, как я. Этого сообщения я весь день ждал, а когда оно наконец пришло, взял и как дебил не ответил. В номере уже было светло, солнце пробивалось сквозь плотные шторы. Атмосфера какая-то странная... и почему-то опять внутри все сжимается от тревоги. Сходил в душ, собрал вещи. Уже перед самым выходом на последнюю тренировку перед произвольной я открыл телефон и зашел в наш чат с Адель. Может, написать что-то?.. Последний раз она заходила в час ночи. Наверное, спит сейчас? Да?.. Коридоры в Олимпийской деревне казались просто бесконечными. Как назло, сегодня тренировка не на основном льду. Пока дотопаешь до арены, можно даже не разминаться. Уже в раздевалке, когда кое-как, с трудом натянул коньки, посмотрел на часы — до тренировки оставалось минут десять. Я взял телефон, который на удивление молчал. Вообще ни одного уведомления. Чат с Адель так и висел пустым — в том смысле, что за сегодня от нее ничего не было. Только пальцы потянулись к клавиатуре, как её статус сменился на «в сети». Она что, зашла чисто из-за меня? Она же сама говорила, что в инсте почти ни с кем не переписывается… «Адель…..» Пальцы сами забегали по экрану. Я слишком долго её игнорирую, даже сам не могу понять почему. Наверное, просто сложно сказать правду. Она и так все это время выслушивает мое нытье, а если я сейчас начну рассказывать все, что думаю, то до завтра не закончу. Начиная от командника и заканчивая тем, что у меня сейчас на душе. При этом я сам никогда толком не спрашивал, как она? Ей сейчас намного сложнее, чем мне, просто мне непривычно, что кто-то реально, искренне за меня переживает, поэтому я тупо забываю спрашивать в ответ. Или я просто эгоист. — Илюха-а-а, привет, как ты? — голос раздался прямо над ухом, я аж вздрогнул. Это оказался Миша Шайдоров. Друг детства, мы с ним еще с юниоров вместе катаемся. Он отличный парень, ему реально можно высказаться, рассказать, если что-то тревожит, но он далеко не Адель в этом плане. — Привет, Миша. Да все нормально, ты как? — Я-то нормально, а вот по тебе не скажешь, — он пододвинулся ближе, заглядывая прямо в телефон, точнее в чат, который я так и не закрыл. — С кем это ты там переписываешься? — Ни с кем, — я быстро заблокировал экран и уставился перед собой. — Ой, да ладно тебе, — Миша толкнул меня локтем в плечо. — Давай рассказывай, что случилось? — Да правда, Миш, ничего не случилось. Все хорошо. — Ты че, с отцом поругался? Или, не знаю... с Амбер? Алисой?.. — Нет, не с Амбер и не с Алисой. Правда, Миш, все нормально. — Ну-ну, у тебя на лице все написано. Ты таким дерганым редко бываешь, только когда что-то реально происходит. В этот момент телефон в руке завибрировал. Экран не загорелся, уведомлений на дисплее не было. Я разблокировал его — на экране открылся наш чат с Адель и то самое недописанное сообщение. Миша, конечно, все это увидел и промолчать просто не смог. — И почему ты не отвечаешь? Она о тебе заботится, вон, сердечки шлет, волнуется, как ты там. А ты даже ответить не можешь? Бля, какой же я тупой. Зачем я вообще его разблокировал? Он же сейчас себе бог весть что напридумывает… — Я не знаю, Миш. И мы вообще-то просто друзья, если что. — Ага, друзья они... Даже если ответить сложно? Что за мода пошла — игнорить тех, кто тебя любит? — Да просто... я постоянно ей ною. Не хотел врать, что все хорошо, но и говорить, что все плохо, тоже не хочу. И я собирался написать, клянусь. Просто ты подошел, начал разговаривать, вот я и отвлекся. — А, ну то, что она тебе написала еще вчера, мы, конечно, забудем. А то, что Миша просто подошел поговорить, так прям все, все твое время забрал. — Все, Миш, хорош. Лучше скажи, что мне ей написать? — Ну... честно, не знаю. Думаю, лучше просто прийти к ней. В конце концов, корпус нейтральных атлетов недалеко находится. Решай сам, короче. Пошли, а то уже лед. — Ладно, я, наверное, после тренировки зайду и извинюсь. Тренировка началась нормально. Сначала раскатка, потом тройные, потом четверные пошли — они, кстати, получались даже лучше, чем вчера и позавчера. Потом был прогон программы. И пока я катался, в голове крутился один вопрос: почему телефон завибрировал, если никто ничего не прислал? Уже после финальной позы я подъехал к бортику, где лежали телефон и бутылка воды. Сделал пару глотков, и тут до меня наконец доперло. Она что-то написала, а потом удалила. Просто так телефон бы не вибрировал.  Че-то до меня сегодня все медленно доходит — в принципе, как и в последние дни. Но не суть. Самый главный вопрос: что же она все-таки написала? И почему удалила? Остальная часть тренировки прошла нормально. Были, конечно, степ-ауты и одно падение, но в целом пойдет. Все мысли были забиты только Адель. Я уже собирался пойти по своим делам — по крайней мере, так я сказал папе. Но он ответил, что мои дела подождут, и мы идем вместе в столовую обедать и обсуждать контент. Идея так себе, учитывая, что мои дела и вправду были важны. Ну, как минимум для меня и моей личной жизни. Хотя папа о значение таких слов, тем более от меня, даже не знал. Не то чтобы он против личной жизни, просто сейчас,  постоянно говорит, что надо сконцентрироваться на спорте, особенно в олимпийский сезон. В столовой, как обычно, было полно народу. Мы уселись, я быстренько набрал себе чего-то легкого. Папа долго возился, пока тоже не сел за стол. Поначалу обсуждали контент, а потом просто сидели молча. И где-то в середине нашего «классного» обеда я все-таки заметил Адель. Она сидела с Софой Самоделкиной. Даже не знал, что они общаются... Хотя Софа же раньше за Россию выступала, может, они с тех пор дружат. Ладно. Мыслей вдруг стало еще больше, особенно тревожных. Я сам не заметил, как просто уставился на их стол и задумался. — Илья, мне Ари Закарян сказал, что может познакомить тебя с нейтралами, просто ты так смотришь на неё... — А... да я просто задумался. И я уже знаком с ней. — Да? Когда успел? — Ой, давно еще, перед командником. — А, ну хорошо. Ладно, давай, контент мы обсудили, мне пора идти. Ты собирайся, через несколько часов произвольная. Помни, что сегодня нам нужно золото, — он встал из-за стола и пошел к выходу. Золото... золото... «нам»... Кому «нам»? В конце концов, это же я катаю.

***

— Ты давай выбирай стол, я щас возьму нам йогурты и приду. — Хорошо, давай. В столовой, как всегда, было много людей, но сегодня как-то по-особому много. Рука почему-то болела — честно, не помню из-за чего, я вроде не падала на нее.  Свободных столов было мало, но я выбрала тот, за которым мы обычно садились с Ильей. Не знаю, действительно ли я хотела за него садиться, или, может, это как-то подсознательно... ну ладно. Я села. Софа как-то долго возилась; я нашла ее взглядом — рядом с ней была толпа людей. И взглядом я нашла не только Софу: Илья тоже сейчас был в столовой. Не один, с отцом. Они о чем-то разговаривали, и он выглядел каким-то встревоженным. Я отвела взгляд. Софа все продолжала возиться в этой толпе, пока не слилась с ней. Рука по-прежнему болела. Я сняла браслет — он немного давил на место, где ныла рука, — и просто начала крутить его в пальцах: Софу ждать было слишком скучно. Взгляд невольно повело к Илье. Его отец встал и направился к выходу, Илья остался один. На секунду наши взгляды встретились, но я быстро отвела свой. Почему он не подойдет? — Аделя, ты не представляешь, как много там людей! — Да, я видела. — Я еле эти йогурты нам достала. Там мало того что людей много, так еще и йогурты кончались, — я уже начала есть свой йогурт и смотрела на браслет, который положила на стол, пока крутила его и ждала Софу. — Спасибо, Соф. — Ой, да не за что. Следующие минут десять мы просто ели молча. На Илью я так и не смотрела. Почему он еще здесь сидит? Софа доела йогурт, взяла в руку телефон и начала что-то очень быстро печатать. — Ты с кем? — с улыбкой спросила я, хотя она была неискренней. — Да мне Жора Рештенко пишет. — Это тот, который у Рафаэля с тобой занимается? — Да, он, я тебе про него рассказывала. — И что он пишет? — Просто, — улыбка на ее лице стала еще шире, — как дела спрашивает. — Ага, и поэтому ты так лыбу давишь. — Все, Адель, я пошла, потом тебе все расскажу! — она встала, уткнувшись в телефон, и направилась к выходу. Ладно, наверное, не мое дело. У всех есть своя жизнь, и личная тоже. Я посидела так еще минут пять. Людей в столовой стало меньше, йогурт я давно доела. Почему тогда я здесь еще сижу? Я встала, надела на руку браслет — уж точно не хотела его терять. Если я что-то ношу, то ношу это очень долго, не люблю терять или снимать, но сегодня рука немного болела, так что нормально. Уже у самого выхода из столовой, где двери выливались в коридор, где почти никого не было, чья-то рука схватила меня за запястье и потянула назад, точнее — на себя. Уже через секунду я оказалась в чьих-то объятиях. Точнее, не в чьих-то, а в Ильиных. Что он делает? — Илья, что ты делаешь? — начала я, пытаясь отстраниться, хотя, признаю, этого мне хотелось меньше всего. Он не ответил, а наоборот, притянул меня ближе и уткнулся лицом мне в волосы, перемещая руку на место, где был мой браслет. Точнее, наш парный. И что мне делать? Что вообще с ним происходит? — Илья, пожалуйста, перестань. Ответа я так и не получила — мы просто продолжили так стоять в обнимку. Что вообще сейчас происходит? Мы не разговаривали со вчера, а сейчас он просто подходит и обнимает меня? Я молча отстранилась, ожидая, что он что-то скажет. — Прости. И что мне ответить? Я не обижена на него за игнор... или пытаюсь ей не быть, хотя ненавижу, когда меня игнорят. — Илья, что происходит? — Я не знаю. В этот момент телефон в его кармане зазвенел. На экране высветился контакт: «Isabeau💗». Он сразу взял трубку и поднес телефон к уху. «Изабо» и сердечко... М-да, и сразу ответил ей, а меня игнорировал целый день. Обида, которую я не хотела признавать все это время, все-таки дала о себе знать. Я как дура целый день думаю о нем. А такое отношение только ко мне. Пусть тогда и обжимается со своей Изабо. Его рука все еще держала мое запястье и браслет на нем. Из телефона послышалась американская речь. Конечно, английский у меня был неплохим, но некоторые слова пролетали мимо ушей. — Ilia, where the fuck are you? Alysa, Amber and me are waiting for you to come. — Ohhh, Isabeau, I'm not coming. — Why, Ilia? Yesterday you told me you are coming. — Isa, I didn't say that. — Ilia, we are discussing something very important, so please come. — …… «Ты говорил вчера, что придешь». Мм... понятно. Почему я еще здесь? Надо было уйти с Софой и слушать ее рассказы про Рештенко. Я попыталась вырвать свою руку, чтобы уйти, но, видимо, это не входило в планы Ильи. — Отпусти, — начала я тихим голосом, чтобы он не донесся до того конца провода. — Адель, пожалуйста, не уходи, — заговорил он, параллельно отвечая Изабо. — …… Господи, как же эти эмоциональные качели меня заебали. Он сбросил трубку. Последнее, что я услышала, было: «Okay, Ilia, be careful, love you». Илья же не чего не ответил, просто сбросил. «Люблю тебя». Почему он раньше мне не говорил про Изабо? Я бы сейчас здесь не стояла. Было такое ощущение, что я сейчас просто расплачусь, и, мне кажется, Илья это тоже заметил. — Я не пойду к ним. — Мне-то что? Делай что хочешь. И отпусти мою руку, — голос неконтролируемо дрогнул. — У меня скоро произвольная. — Прикольно. — Адель, пожалуйста, хватит так вести себя. — Как? Я веду себя как обычно. — Нет, Адель, ты поняла, о чем я. — А чего ты ожидал? Ты игнорировал меня все это время, потом зажимаешься со мной, а потом выходит, что тебя ждут. И любят... — Адель, я игнорировал, потому что боялся сказать, как все херово на самом деле. Не потому, что ты плохая или еще что. — Это все равно не отменяет того факта, что ты игнорировал. И почему ты Изабо не игнорируешь? — Потому что я ей правду не говорю, и ей, в принципе, она нахер не нужна. Им всем срать на меня. А тебе — нет. — Да, и поэтому можно на мне ездить? — Адель, я ни в коем случае не езжу на тебе. Я правда очень дорожу тобой и нашей... дружбой. Ты вправду самый хороший человек, которого я встречал за это время. Дружбой... он так долго подбирал это всратое слово, будто у него язык не поворачивался назвать это как-то иначе. Ну ладно, чего я еще ожидала. Наверное, это и есть мой максимум — друг. — Так что не думай, что я езжу на тебе, ты правда очень важна мне, я целый день думал о тебе. — Думал, но не смог даже сказать, что все хорошо, чтобы я, ебланка, не волновалась за тебя? — Адель, не называй себя так, пожалуйста. Отвечать я на это не буду. В горле встал ком, и нахлынуло ощущение, что я вот-вот заплачу. — Хорошо, молодец. Можешь идти к своим людям — к тем, кто тебя любит и записан с сердцами. Ты сам сказал, что у тебя скоро произвольная. Я отдернула свою руку, за которую все это время держался Илья. Браслет соскользнул и остался на его ладони. Вот и хорошо, пусть подарит своей Изабо. Я развернулась и пошла по коридору, точнее — побежала. Уже в номере слезы потекли сами. Хотя чего я ожидала? Надо было просто послушать маму, которая всегда говорила, что все козлы, хотя, в основном это были шутки, и Этери, которая всегда твердила концентрироваться на карьере и спорте.