Ошибка олимпийского масштаба

Следующее утро сразу не задалось. Оно началось с какой-то липкой, фоновой тревоги. Вокруг было слишком много суеты: раздражающий звон будильника, наспех съеденный пресный завтрак и, как кульминация, совершенно провальная тренировка. Лёд казался чужим и вязким. Илья раз за разом заходил на прыжки, но коньки будто жили своей жизнью — зубцы срывались, вместо чистых выездов выходили обидные, дерганые степ-ауты, а тело отказывалось слушать команды. Каждое падение отзывалось глухой обидой где-то в груди. Уже под конец льда, тяжело дыша и опираясь ладонями о колени, Илья поднял голову. Взгляд зацепился за знакомый силуэт. Адель сидела на пластиковой скамейке у самого входа на каток, завязав коньки и накинув на плечи тёмную разминочную куртку. Она просто смотрела на него — спокойно, но очень внимательно. Её тренировка должна была начаться сразу после его. Когда прозвучал финальный свисток, Илья на автомате доехал до борта, нацепил чехлы и ушёл. Спустя пятнадцать минут он вышел из раздевалки, вдыхая уже привычный запах сухого льда, пота и кофе. Адель уже раскатывалась, плавно скользя по зеркальной глади. Ноги сами донесли Илью до той самой скамейки, где ещё недавно сидела она, и он сел туда же. Ее тренировка прошла удачно, хотя в основном Илья летал в своих мыслях, прокручивая в голове неудачные заходы. Он тупо смотрел в одну точку, но все равно возвращался в происходящее, когда слышал звонкий скрип её коньков или видел краем глаза удачный прыжок. Закончив, Адель сразу скрылась в раздевалке, а когда вышла — направилась прямиком к нему. На её щеках ещё горел жаркий румянец, а на губах играла та самая, привычная улыбка. — И кто у нас еще здесь фанатка? — сходу поддела она. — Изучаешь секретные тактики моего катания, чтобы потом использовать их и выигрывать? — Ой, типа ты сама всю мою тренировку не палила со скамейки. Так что звание фанатки остаётся за тобой. — Я смотрела, потому что мне было скучно и я ждала свой лёд, а вот ты тут чего ждёшь? — Адель язвительно прищурилась. — Это вместо «спасибо» за то, что «бог квадов» снизошел до просмотра твоей тренировки? — Господи, какая щедрость! За какие такие заслуги сам «бог квадов» тратит на меня своё драгоценное время? — фыркнула она, но глаза выдавали её с головой — она улыбалась. — Ладно, пошли в столовую, я умираю с голоду. — Так уж и быть, фанатка, составлю тебе компанию в этом вашем общепите. Хотя вообще-то я обычно питаюсь в пятизвёздочных ресторанах с ковровыми дорожками. Адель искренне, звонко рассмеялась и зашагала к выходу из арены ещё до того, как Илья успел подняться.

***

В столовой был час пик, было ощущение, что все фигуристы со всех сборных сейчас находились здесь: стоял сплошной гул голосов, звенели приборы, пахло выпечкой. С подносами в руках они наконец-то нашли свободный стол в углу и сели за него. Илья же все это время продолжал летать в облаках со своими мыслями о произвольной программе и сегодняшней неудачной тренировке, вяло ковыряя еду вилкой. Адель это заметила, но спрашивать не стала. Она и так все поняла, когда смотрела его тренировку, поэтому решила не лезть в душу, давая ему побыть наедине со своими мыслями. Они посидели так еще минут двадцать. Редко обменивались подколами и шутками, хотя смеяться сейчас не хотелось ни Илье из-за удушающей тревожности, ни Адели из-за сильной усталости. — Ну что, «бог квадов», проведешь меня до номера или эта привилегия уже недоступна для меня? — с усталой улыбкой спросила Адель, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Сейчас, подожди, я напишу своему секретарю, чтобы узнать, есть ли у меня на это время, — Илья демонстративно достал телефон и начал что-то смотреть. — Ладно, тебе повезло, что у меня оказалось время. Так что так уж и быть, провожу, — с усталой улыбкой все же сказал Илья, делая вид, что все хорошо и что весь вечер не думал о прокате. Даже с учетом того, что Адель всегда успокаивала в такие моменты тревожности, сегодня не хотелось делиться ни с кем ничем, а просто уже прийти в номер и уснуть. Коридоры олимпийской деревни казались бесконечными, а тишина между ними — тяжелой. Уже у двери номера Адели, когда Илья планировал наконец-то попрощаться и пойти к себе отдыхать, она остановилась и что-то очень долго доставала из сумки помимо своего ключа, шурша вещами. — Илья, — начала Адель, смотря на него каким-то искренним, тревожным и теплым взглядом. — Я заметила, как ты себя вел сегодня… Ты не волнуйся, все будет хорошо. Одна тренировка не решает все и твой результат, это просто нервы. Она протянула руку: на ладони лежал браслет, а у нее самой на запястье был точно такой же. — Это тебе. Типа парные, не знаю… — продолжила она уже смущенно, слегка покраснев. — Чтобы не волновался, — добавила Адель и неловко засмеялась. — Спасибо большое, Адель, — начал он, надевая браслет на руку. — Это… мило…? —тоже с неловкостью засмеялся Илья, хотя в душе в этот момент появилось очень теплое чувство. На самом деле это и вправду было безумно приятно и мило, и липкая тревога внутри наконец-то начала отступать. Придя в номер, когда все процедуры уже были сделаны и он лег спать, каша в голове так и не утихала. Илья лежал в темноте, глядя в потолок, и постоянные мысли о произвольной, прокате и… Адель. странно переплетались между собой, мешая уснуть.

***

Следующий день начался не лучше прошлого. Тяжёлый, серый рассвет едва пробивался сквозь плотные шторы. Будильник надрывался, кажется, минут десять — этот резкий, въедливый звук сверлил виски, пока Илья наконец не переборол лень и не захлопнул панель телефона. Экран погас, возвращая комнату в угрюмый полумрак. Завтрак превратился в сплошное испытание. Алиса говорила без умолку. Её звенящий, неестественный позитив и громкий голос с каждой минутой раздражали всё сильнее, отдаваясь тупой болью в голове. Сегодня вообще все чужие голоса казались оглушительным белым шумом. Ему нужен был только один голос — тихий, спокойный. Особенный. Но за всем этим столовским гулом его так и не удалось услышать. Утренняя тренировка прошла как в тумане. Лёд казался чужим, пластиковым, совершенно не держал конёк. Опять жёсткие срывы, падения на бедро и нелепые степ-ауты вместо чистых выездов. А после — бесконечный, выматывающий разговор с отцом и тренерами у бортика. Они хмурились, спорили по поводу контента и монотонно повторяли дежурные сказки про то, что «это просто предстартовый стресс, надо перетерпеть». Хотя сам Илья уже ни в чём не был уверен. Навалилась такая дикая усталость, будто мышцы налились бетоном и он просто физически не готов. Обед принёс лишь продолжение кошмара. Опять Алиса за столом. Опять её бессмысленные, пустые рассказы, которые пролетали мимо ушей. Внутри всё сжималось от глухого раздражения. Как же это всё достало. Вечерняя тренировка вышла ещё хуже. Мыслей в голове стало слишком много, они путались, сбивали дыхание, превращаясь в какую-то вязкую кашу. В итоге вечер просто под копирку повторил утренний провал. Пальцы мелко дрожали. Илья поймал себя на том, что то и дело трогает тонкий браслет на запястье. Это успокаивало. На удивление, ведь украшения он никогда не носил, они его всегда бесили. Но этот браслет был другим. Наверное, всё дело в том, кто ему его подарил. Наконец лёд опустел. Но стоило выйти со катка — и снова Алиса. Её присутствие уже душило. Слава богу, у самого входа в корпус Олимпийской деревни она наконец переключилась на кого-то другого и отстала. В номере царила давящая, спёртая духота. Окно было заперто, и воздух казался неподвижным. Илья упал на кровать, даже не разуваясь, и в этой звенящей тишине его накрыло одиночеством — густым и тяжёлым, от которого стало в сто раз хуже, чем от болтовни Алисы. Он потянулся к карману, и в этот момент телефон коротко, требовательно завибрировал. На экране высветилось короткое имя. Адель. — «Как там "бог квадов"? Председатель сегодня была очень занята. Извини ❤️». Илья замер, глядя на экран. Сердечко?.. Сердечко от Адель?.. Это вообще хоть что-то значит, или она просто прикалывается над ним, уставшим и разбитым? Пальцы быстро застучали по стеклу: «Привет, я не очень…» Он занёс палец над кнопкой отправки, но остановился. Снял выделение и стёр. Зачем писать правду? Зачем опять ныть ей, нагружать своими проблемами? У неё ведь тоже Олимпиада — тот же адский стресс, те же безумные ожидания и колоссальное давление со всех сторон… Он попробовал по-другому: «Привет, всё нормально, ты как ❤️?» И снова стёр, едва сдерживая стон разочарования. «О господи, зачем я леплю это ответное сердечко? А вдруг она отправила его случайно? Просто на автомате, после своей выматывающей тренировки, вообще не соображая, что делает…» Пока он сверлил глазами пустую строку ввода, плашка диалога обновилась. Новое сообщение: — «Илья, всё хорошо? Почему так долго пишешь? Мне прийти?» В груди ухнуло. И что теперь ответить? Врать, что всё в порядке, не было сил, да и не хотелось. Но и вываливать на неё всю эту черноту, признаваться, насколько всё паршиво, — тоже. Илья с силой закрыл глаза, шумно выдохнул и отбросил телефон в ноги. Гаджет мягко глухо упал на одеяло. Что теперь делать? Уснуть из-за нервного тика и стресса точно не получится, так он ещё и Адель проигнорировал. Что она теперь надумает? А если начнёт волноваться? Или, что ещё хуже, решит, что он придурок, и обидится? В этот момент безумно, до боли захотелось домой. В ту, прошлую, обычную жизнь, где не было олимпийских колец, давящих стен, вечного стресса и чужих ожиданий, которые нужно оправдывать. «А если бы я всё-таки не поехал сюда?» — подумал он, утыкаясь лицом в подушку. — «Да, я бы не встретил Адель. А может, так было бы только лучше? Зачем вообще нужно это "общение"? Всё равно всё закончится, как только олимпиада закончится…».