Infidelity

Он сидел и ждал, когда Деку вернется домой. Им предстоял разговор. Он просто, блядь, больше не мог выносить. Нужно просто, блядь, признаться, что напился и переспал с рандомным парнем в баре, и надеяться, что задрот простит его. Очевидно, он не мог рассказать всей правды, уверен, что Половинчатый в равной степени виноват, но Кацуки – тот, кто изменил, поэтому он не посмеет втянуть в дело Половинчатого. Он оторвал взгляд от стола, за которым сидел, когда услышал звяканье ключей и звук открывающейся двери. Деку выглядел дерьмово: он явно плакал, а его волосы растрепаны. Ну, больше растрепаны, чем обычно. Кацуки мог подождать, мог спросить, что случилось, но проще было быстро сорвать пластырь, верно? — Я переспал с другим. — Отлично, Кацуки, красноречиво. Зеленые глаза округлились, прежде чем он разрыдался, подбежал к блондину и прижал его к груди. — Мне... мне... мне так... так жаль... Что? Какого хрена он извиняется?! — Нужно было п-поговорить с тобой, я... я не должен был... и теперь… — он продолжал всхлипывать, не в состоянии составить связное предложение. — Эй, задрот, ты меня слышал? Я сказал, что я... — Я знаю! — Деку отстранился, чтобы посмотреть на него, в его заплаканных глазах было что-то безумное и сломленное. — Я знаю! Я знаю, что ты, черт возьми, изменил мне, я... я видел следы, и поэтому я... Его голос снова стал тихим, скорее виноватым и пристыженным, чем сердитым. — Поэтому, я... тоже изменял. — Теперь он уставился в пол, не в силах смотреть в глаза. — Понимаю, что это неправильно, что так нельзя поступать. Мне было так больно, и, очевидно, это не оправдывает мои действия, но тогда мне казалось это логичным. Я просто должен был поговорить с тобой и спросить, что я такого сделал, что оттолкнуло тебя. И, может быть, если мы… — Эй, погоди! Переведи дух. — Кацуки казалось, что он должен разозлиться, что его предали, но по правде говоря, его просто накрыло облегчение. Они оба облажались, совершили ужасные ошибки, но это не означало, что браку пришел конец. Они двинутся дальше, используя это как жизненный урок. — Послушай, я сглупил, нажрался, отрубился и кое с кем переспал. Понимаю, что алкоголь не оправдание. Я просто хочу, чтобы мы поговорили, ладно? Нам, черт возьми, многое предстоит обсудить, чтобы все исправить. И я чертовски виноват в этом не меньше, если не больше. Деку поднял голову, в его зеленых глазах зажглась искра надежды. — Ты... ты прощаешь меня? Кацуки не смог удержаться от фырканья и шагнул вперед, обхватив веснушчатое лицо руками. — Конечно, прощаю тебя, задрот хренов. Я люблю тебя, и к тому же, я виноват куда больше. Прости меня, Изуку. Изуку наклонился, улыбаясь сквозь вновь подступившие слезы. — Я тоже люблю тебя, Каччан, очень сильно. Я тоже тебя прощаю. Давай поговорим, хорошо? Ты расскажешь мне всё? Я заварю нам чай. — Кацуки кивнул и вернулся на свой стул. — Точно рандомный парень? — Деку резко повернул голову к нему. — Эм… да, просто я... да, я его не знал. Что... что насчет тебя? — То же самое, абсолютный незнакомец, — Деку отвернулся, наливая им по чашке дымящегося напитка. Блондин с кивком принял свою чашку, снова уставился в стол и глубоко вздохнул. — Я не хочу все время быть сверху, — он почувствовал, как к щекам приливается жар, но продолжил: — Иногда мне просто хочется расслабиться, отказаться от контроля, и я бы очень хотел, чтобы ты хоть раз меня трахнул. — Он, наконец, поднял глаза и встретился взглядом с широко раскрытым ртом Деку. — И... если тебе неприятно быть снизу, то сказал бы мне. Ты не можешь просто лежать и спокойно принимать, ты должен помочь мне дать то, что тебе нужно. — Мне... мне казалось, ты разозлишься, — в его тоне звучало недоверие. — Всегда хотел попробовать поменяться, я просто боялся, что ты снова возненавидешь меня. Они сидели за столом, уставившись друг на друга, казалось, несколько часов. — Мы – долбанные идиоты, ты понимаешь, задрот? Деку издал смешок, который больше походил на фырканье, чем на что-либо еще. — Да, еще какие. Солнце садилось, и их чай остыл, но они были вместе и улыбались. Теперь все будет хорошо, потому что они поговорили. Кацуки двинулся вперед и нежно поцеловал мужа в губы. Деку резко втянул воздух при этом прикосновении, а затем захватил его рот. Поцелуй начался томным скольжением языков, но постепенно стал более жарким, когда веснушчатый герой усадил его к себе на колени. Блондин чувствовал, как щедрая твердость мужа прижимается к его заднице, и он не смог удержаться, чтобы не потереться об нее, и с его губ сорвался низкий стон. — Черт, Каччан, малыш мой. Скажи, чего ты хочешь, умоляй меня об этом. Черт возьми, где он научился так говорить? — Я... я хочу, чтобы ты был во мне. Блядь, я хочу, чтобы ты трахал меня так сильно, чтобы сперма вытекала из меня несколько дней. Деку, черт возьми, зарычал, прикусил нижнюю губу и поднял его на руки. Когда они добрались до комнаты, Кацуки был грубо брошен на живот. Изуку, не теряя времени, сорвал с него штаны и навалился сверху. От первого же прикосновения к его члену он заскулил. Деку полностью оторвал бедра от кровати и начал ласкать его дырочку. Большими, покрытыми шрамами ладонями он грубо схватил его за задницу, широко раздвигая ее, чтобы можно было глубже проникнуть языком. Господи, мать твою, где он? Как он этому научился? Кацуки даже не мог ясно мыслить. Разум переполняло наслаждение. Неужели Шото сделал это с ним? Каким бы виноватым он себя ни чувствовал, он хотел бы вспомнить. Они, должно быть, были в восторге от того, сколько раз в него кончали, и от того, что он все еще чувствовал пульсирующую боль в бедрах. Зеленоволосый герой работал пальцами и языком, что было не особо сложно, учитывая, как подготовили его утром. Деку убрал язык, чтобы добавить четвертый палец, и продвигался вперед до тех пор, пока не уперся большим пальцем. Когда он свободной рукой сильно шлепнул блондина по заднице, Кацуки забился в конвульсиях, оргазм настиг его так внезапно и сильно, что было на грани боли. Деку перевернул его на спину, и дернулся вперед. Они столкнулись языками и зубами, разрывая одежду и цепляясь за каждый сантиметр кожи. Кацуки пытался сесть на истекающий преэкулятом член задрота, но веснушчатый мужчина только рассмеялся и оттолкнул его. — Скоро, малыш, будь хорошим мальчиком и дай мне взять смазку. Когда Деку поднялся с кровати, Кацуки смог полностью рассмотреть его обнаженное тело и по блеску зеленых глаз понял, что муж делает то же самое. Они оба были покрыты отметинами – укусами, синяками и засосами, – но был один момент, который выделялся больше всего, от которого перехватило дыхание и замерло сердце у обоих сразу: На них обоих красовался одинаковый след от ожога в форме ладоней.