Infidelity

Изуку понимал, что это ловушка. Конечно, ловушка, но ничто не могло помешать спасти двух любимых мужчин. Он испугался, когда узнал об исчезновении Каччана, а затем из той же больницы пропал Шото, и он догодался, что они стали мишенью, скорее всего, чтобы добраться до него. Ему хотелось кричать; он обещал защитить Шото. Не было никаких зацепок, никто в больнице ничего не видел, и Изуку запаниковал, когда ему позвонили. Он даже не передал другим героям свои координаты; он просто вылетел из здания и оставил вмятину в тротуаре силой своего прыжка. Злодейка не сказала, живы ли они еще, только обмолвилась что-то о спешке. Или что-то вроде: время на исходе. Координаты вывели его далеко за пределы города, и даже на максимальной скорости ему понадобится шесть минут. Когда он, наконец, пробил потолок склада, то испытал невыразимое облегчение, обнаружив, что Каччан и Шото все еще живы. Они оба были привязаны к стульям, подключены к чему-то вроде капельницы. На запястьях и лодыжках – наручники, блокирующие причуду. Все, что ему нужно было сделать, это повредить наручники, но тут появилась злодейка, и у него потемнело в глазах. Густой туман проникал глубоко в легкие и вызывал головокружение. Как раз в тот момент, когда он подумал, что потеряет сознание от недостатка кислорода, облако расширилось, и он оказался в центре большого купола из черного, как смоль, тумана. Повсюду лежали тела. Их было более сотни с пустыми остекленевшими глазами. Тела, сваленные в кучу. Некоторых из них он узнал сразу: Всемогущего, Очако, Тенью, свою маму. Он вглядывался в лица, пытаясь понять, почему каждое казалось таким знакомым, когда он заметил ее. Среди них стояла женщина, на ее окровавленном носу сидели разбитые очки. Светлые волосы покрыты толстым слоем пыли, а тело искривлено таким образом, что можно было предположить, что она переломана пополам. Он узнал ее. Она пострадала от нападения злодея в прошлом году. Он запомнил ее, потому что это случилось в их с Каччаном годовщину. Она погибла под завалами. Медленно он перевел взгляд на землю, где лежали люди, которых он не успел спасти. Лица, которые он помнил, имена, которые он произносил перед сном. Их было так много. Неужели ему действительно не удалось спасти так много людей? Слабый кашель привлек внимание к матери. Из ее открытого рта текла кровь, и она пыталась что-то сказать ему. Изуку бросился к ней, заключая в объятия. — Это ты виноват, что он ушел. Твой отец остался бы, не будь ты бесполезным. Что? Его мама никогда бы так не сказала… Что происходит?.. — Ты разочаровываешь меня, юный Мидория, — Изуку повернулся и увидел своего наставника. Изможденный герой смотрел на него запавшими тусклыми голубыми глазами. — Я сделал неправильный выбор. Нет. Пожалуйста, нет. — "Один-за-всех" суждено было умереть вместе со мной, чем стать жертвой такого неудачника, как ты. — Прости, Всемогущий… мне очень жаль. — Деку. Все замерло. Изуку давно не слышал, чтобы его прозвище произносили таким тоном. И это пронзило его грудь, как пуля. Вдалеке кто-то кричал. Он с трудом разобрал свое имя и еще чье-то, сопровождаемое проклятиями. Звуки стихли, превратившись в звон в ушах, тела исчезли, а перед ним стоял его муж. — Какого хрена я должен оставаться в браке с тобой, бесполезный Деку? Неудивительно, что я изменил. Два гребаных года с твоей задницей, и каждое мгновение с тобой для меня ад. Из его глаз текли слезы. По правде говоря, в этом не было ничего удивительного.В глубине души он всегда знал, что Каччан так думает. Не может быть, чтобы все вдруг изменилось. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Каччан всегда был слишком хорош для Изуку. Он заслуживал кого-то получше неудачника, кого-то вроде… — Меня? — Шото медленно подошел к Каччану сзади, обхватив его за талию двумя руками. Каччан вытянул шею, и двое мужчин слились в страстном поцелуе. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он повернулся к Изуку. — Ты всерьез думаешь, что когда-нибудь сможешь сделать счастливым кого-то? Что сможешь сделать счастливым меня? Мне жаль тебя. Бедный Деку… Изуку… Изуку вздрогнул, услышав тихий голос и ощутив прикосновение холодных пальцев к плечу. Он резко развернулся, пытаясь найти источник голоса. Изуку… Что происходит? Где Каччан и Шото? Они были прямо перед ним, подтверждая все самые сокровенные опасения. Это не по-настоящему, Изуку.… Этот голос. Он узнал этот голос. — Нана? Изуку был один в клубах тумана. Предыдущей обладательницы "Один-за-всех" нигде не было видно, но ее голос еще отдавался эхом в его голове. Не по-настоящему? Что-то привлекло его внимание, и он посмотрел вниз. Тела снова на земле, окровавленные и изуродованные, но что привлекло его внимание на этот раз, так это двое мужчин, лежащих в центре. — НЕТ! К-Каччан! Встань… пожалуйста! Шото, нет, нет, нет, нет, нет… Не по-настоящему. Изуку, это не по-настоящему… Изуку подавился рыданиями, цепляясь за шепот. Если бы он сосредоточился, то смог бы услышать и другие звуки: кто-то выкрикивал его имя, кто-то жестоко смеялся. Они тоже были ненастоящими? Что вообще настоящее? Почему он здесь? Спаси их… ты должен спасти их… Голос становился все громче, и звуки становились более отчетливыми. — ЧЕРТОВ ДЕКУ! СРАЖАЙСЯ, ЧЕРТОВ ЗАДРОТ! Каччан? Почему Каччан… Реальность вернулась к нему взрывной силой бомбы. Каччан, Шото, злодейка. Она смеялась, теперь он мог это слышать. Тела на земле исчезли, стоило туману рассеяться. И в очередной раз предыдущие обладатель “Один-за-всех” вернули его в чувства. Она сказала, что время на исходе. Что же будет дальше? Сквозь крики и смех он услышал писк, похожий на таймер. Звук доносился с той же стороны, что и голос его мужа. У него заканчивалось время. Изуку нужно действовать быстро, ему нужно остановить злодейку, спасти любимых, но из-за тумана и галлюцинаций видимость была нулевой. Он снова почувствовал руку на плече. Нана Шимура успокаивала его своим прикосновением. Изуку глубоко вдохнул, наполняя легкие воздухом и сосредотачиваясь на звуках. Злодейка прямо перед ним. Каччан – слева. Он позволил зеленой молнии пробежать по его венам, когда активировал "полное покрытие". Глубоко вдохни. Он пригнулся к земле. Сосредоточься, целься. Подними кулак. Обезвредь злодейку. Изуку выдохнул, и его тело перестало дрожать. Сломай наручники. Он опустил кулак со скоростью ракеты, ударив костяшками пальцев по бетонному полу. Земля покрылась трещинами, что рассеяли туман и наполнили воздух пылью и обломками. Злодейку отбросило назад с достаточной силой, чтобы дезориентировать ее, но не настолько, чтобы она потеряла сознание. Подставки для капельниц, подсоединенные к рукам Каччана и Шото, разлетелись в разные стороны. Медицинская тележка, стоявшая между ними, улетела в стену. Изуку с удовлетворением наблюдал, как в них полетели куски бетона, направляясь прямо к наручникам. Каччан и Шото снова воспользуются своими причудами, они расправятся с женщиной и… — Нет, — что-то было не так, глаза Каччана расширились, и он уставился на Шото. У Изуку была доля секунды, чтобы сложить все воедино и понять, что сейчас произойдет. Изуку пожалел, что не уделил этому больше внимания, не продумал все как следует, потому что кожа Шото была на ощупь горячей, а манжеты не предотвращали выделение пота у Каччана. Изуку бросился на злодейку, пытаясь прикрыть ее своим телом. Он был так близко. Почти у цели… ***

Тринадцатью минутами ранее

Деку пропал за черным туманом, и сердце Кацуки перестало биться. — Черт! Деку! Он ничего не слышал за туманом, но понимал, как легко потеряться в страхах. — Черт возьми... Шото! Поговори со мной, Половинчатый! — Я… я здесь. Кацуки боролся с крепкими ремнями, безуспешно пытаясь опрокинуть стул, прежде чем заметил, что он привинчен к бетонному полу. Даже сквозь звуки борьбы он слышал частое и неглубокое дыхание Шото. Зрачки Шото расширились. Его кожа покраснела, и блондин мог чувствовать тепло от него. — Черт, черт, черт! Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Лучше не бывает... — ДЕКУ!!! ДЕКУ, БОРИСЬ С ЭТИМ! — голос Кацуки прерывался, он пытался докричаться до мужа. Таймер, подключенный к его капельнице, показывал меньше пяти минут. — Если... если ты выберешься… — Нет, прошу, не произноси этого. — Передай Изу, что я люблю его, хорошо? — Шото говорил невнятно, его трясло, и он пытался держать голову высоко поднятой. — Скажи ему, что я сожалею… я пытался, я думал, что смогу... — Нет! Не смей, блядь, этого говорить, не смей, блядь, умирать у меня на глазах, Половинчатый! Ты должен выкарабкаться! Мы ведь должны еще пожениться? Ты согласился… Ты согласился, черт возьми! Шото издал хриплый смешок. — Собираюсь... должен… взять обратно... — ЧЕРТОВ ДЕКУ! СРАЖАЙСЯ, ЧЕРТОВ ЗАДРОТ! Кацуки вспотел. Тяжелые капли нитроглицерина падали с его скованных рук на бетонный пол. На складе было жарко. Как же могло стать жарко? Его время почти истекло, и он с налитыми кровью глазами наблюдал, как отсчитывается время до его смерти. Три, два, один… Внезапно в огромном помещении раздался звук скрежета металла. Туман рассеялся, и пол содрогнулся, когда во все стороны полетели большие куски бетона. Капельница с его руки сорвалась, из-за чего кровь хлынула из вены. Однако чувство облегчения длилось недолго. От Шото все еще исходил жар, он опустил голову и его трясло. Обломки летели прямо на них, и Кацуки оставалось только молиться, чтобы наручники Шото не подвели. — Нет... Деку сообразил это слишком поздно, бросившись на злодейку, как чертов герой, он коснулся подола ее куртки, прежде чем удар об пол пришелся по левому запястью Шото. Их одноклассники обычно подшучивали над Кацуки и Шото, называя их сочетание причуд – огонь и бензин. Он всегда утверждал, что это неправда: бензин более стабилен, чем нитроглицерин, и менее взрывоопасный. Но аналогия оставалась в силе, и Кацуки никогда так остро не осознавал, насколько она точна. Потому что в тот момент, когда наручники не сработали, тело мужчины, находившегося почти без сознания, воспламенилось, и склад взорвался.