Infidelity

В голове у Кацуки стучало, а руки, казалось, вот-вот отвалятся. Он добрался до больницы, и какая-то гребаная медсестра по имени Ями отвела его в комнату видеонаблюдения. Однако ему стоило перестать быть столь доверчивым ко всяким ублюдкам, потому что сучка воткнула ему в шею что-то такое, от чего закружилась голова и перестали слушаться ноги, и это было еще до того, как он заметил туман. Конечно, блондин предполагал, что причуда злодейки ужасна, учитывая, как сильно она повлияла на Шото, но самому оказаться под ее действием – совсем другое. Кацуки не подозревал, чего ожидать; он не считал, что чего-то боится. И с чего бы ему бояться? Он был героем номер два, черт возьми. Но потом он вышел из тумана, и все обрело смысл. Ходячее отражение извергло из себя все виды истин, которые он никогда не хотел признавать. Конечно, он боялся показаться слабым, боялся родиться без причуд, как Деку, и иметь дело с буллингом, через который он заставил пройти своего мужа. И да, Кацуки мог признать, что он боялся того человека, которым стал бы, если бы не наладил отношения. И в голове всегда будет звучать тоненький голосок кого-то из Лиги злодеев, который говорил десятилетием ранее, что у него огромный потенциал стать злодеем. Так что, да. Из-за наркотиков и тумана Кацуки пребывал в полном шоке. Пока он не увидел последний страх. Деку и Половинчатый лежали на земле, их тела изуродованы почти до неузнаваемости. Они издавали тихие влажные звуки и спрашивали его, почему. Снова и снова, всегда один и тот же вопрос. Почему? Почему Каччан? Почему ты убил нас? Почему Кацуки? Почему ты так слаб, что не спас нас? Почему тебя недостаточно? Он несколько раз моргнул, но все еще слышал их вопросы. Настоящий Шото развалился на стуле перед ним, наручники подавляющие причуду на его запястьях и лодыжках, капельница подключена к вене на его левой руке. Кацуки вытянул ноющую шею и увидел, что он тоже подключен к капельнице, запястья и лодыжки связаны. Наручники не давали использовать причуду, хотя ладони продолжали потеть. Они находились на каком-то складе. В каком-то большом помещении, возможно, даже в ангаре для самолетов. Он заметил большие ящики без опознавательных знаков и медицинское оборудование в центре. Там стояла тележка со шприцами и несколькими большими цифровыми таймерами, подсоединенными к проводам и трубкам. Он уже начал искать следы бомбы, когда его внимание привлек низкий стон. Шото пошевелился, моргая разноцветными глазами и морща лоб от боли. — Кац… Кацуки? Это правда ты? — Да, это я, ублюдок. Как, черт возьми, ты попался статисту? Шото издал слабый смешок, прежде чем поморщиться, как от боли. У него дернулось правое плечо, так что, очевидно, он был ранен. — Да, это определённо ты. — Что, черт возьми, с твоей рукой? Она ранила тебя? Я, блядь, убью ее. Шото поднял глаза, и на его губах играла нежная улыбка, несмотря на обстоятельства. Его волосы уже давно выбились из аккуратного хвоста, растрепанные пряди обрамляли лицо. А ведь прошло не так уж и много времени с той ночи, которая все изменила. Когда они смеялись, пили и любили друг в друга. А потом явился злодей и все испортил. Шото был с Кацуки всего несколько недель, а уже успел его потерять. — Ах, это? Ничего страшного, просто мечом ударили. Алые глаза сузились, и он издевательски посмотрел на своего парня. — Что, блядь, значит “мечом ударили”? Когда? Где, черт возьми, кровь? — Не волнуйся об этом… я обо всем позаботился. К тому же я вроде как напросился сам. О, ты, сказочный долбаеб… — Хорошо, вы оба проснулись. Оба героя повернулись и увидели, как женщина шагнула к ним. Ями сменила форму и теперь была в черном костюме. В таком металлическом, что это произвело впечатление даже на Кацуки. — Что тебе от нас нужно, сучка? У тебя какая-то мелочная неприязнь к героям? Ями горько рассмеялась, сверкнув угрожающей улыбкой. — О, я бы не назвала это мелочным. И я не против всех героев. Признаться честно, вы оба мне даже нравитесь. Просто так получилось, что вы оказались невинными жертвами на пути к настоящей цели. Деку. Их глаза расширились, когда до них дошел смысл слов, и перемена не осталась незамеченной. — А, дошло. Знаешь, изначально я планировала убить тебя, Граунд Зеро; ты же его муж. Но когда в сеть попали те фотки, герой номер три стал чуть более привлекательной мишенью. Она шагнула вперед и провела рукой по его подбородку, быстро отдернув, когда тот попытался укусить ее. — Бьюсь об заклад, тебе интересно, почему. Знаешь, я не всегда была злодейкой. В это время в прошлом году я была скромной медсестрой с любимой невестой. Передо мной маячило светлое будущее. Кацуки было наплевать на ее мотивы, но монолог дал ему время на обдумывание плана. — На нее напал какой-то подонок с причудой усиления, который сровнял с землей здания в центре города. Твоему Деку потребовалось целых шесть минут, чтобы добраться туда, и еще тринадцать, чтобы уложить парня. И за это время она погибла под завалами. Оглядываясь назад, Кацуки вспомнил тот день, потому что тогда была их годовщина. Они ужинали дома, когда Деку позвонили и он вылетел пулей. Он вспомнил, что были жертвы, и Изуку месяцами корил себя за погибших. — Как мы можем доверять нашему герою номер один, нашему символу мира, если он не способен защитить даже своих граждан? И как получается, что сильнейшему человеку в мире потребовалось девятнадцать минут, чтобы победить этого статиста, как ты бы выразился? Кацуки не нашелся с ответом. Очевидно, она была не в себе из-за того, что обвинила Деку в смерти своей невесты. — Из-за героя Деку я потеряла человека, которого любила больше всего на свете. Так что я отплачу ему той не монетой. Око за око и все такое. — Она взяла один из таймеров и подключила его к капельнице на руке Шото, прежде чем сделать то же самое с Кацуки. Закончив, она взяла два полных шприца и перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Скажите, что вы знаете о белладонне? Кацуки понял, что это что-то ядовитое, но выражение лица Шото сказало ему больше. Тот боролся со наручниками, пока она вводила раствор в его капельницу. — Большая доза убьет вас менее чем за двадцать минут, но таймер пока не даст яду проникнуть в ваш организм, — она подошла к блондину и сделала инъекцию и ему. — Видите ли, я хочу, чтобы Деку страдал так же, как и я. Не волнуйся, он придет за вами. Все, что мне нужно сделать, это набрать его номер и сообщить о вашем местонахождении, и поверь мне, когда я говорю, что собираюсь, я не имею ввиду сейчас. Видишь ли, сначала мне нужно рассчитать время. При его максимальной скорости ему потребуется примерно шесть минут, чтобы добраться сюда, что, кстати, не случайно. Кацуки начал складывать все воедино, чтобы понять, для чего были установлены таймеры и что она спланировала. — Видите ли, у нашего героя номер один будет ровно шесть минут, чтобы добраться сюда, прежде чем сработает первый таймер и одному из вас введут смертельный яд. Затем у него будет еще тринадцать минут, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами и победить меня до второго таймера. Он начал беспокоиться, они бесполезны без причуд, и она заманивала Деку в ловушку, в которую он, несомненно, попадется. — Мне жаль вас обоих, правда. Он уже доказал, что не самый быстрый, когда дело доходит до поимки плохого парня. Теперь остается решить, кто из вас умрет первым, а кто умрет через тринадцать минут. Они долго молчали, напряженно глядя друг на друга. Только когда она приняла решение и переместила свой вес, чтобы двинуться в сторону одного из мужчин, один заговорил. — Ты сумасшедшая, поехавшая сука… я имею в виду, я мог бы сказать, что ты поехавшая, просто взглянув на тебя, но это совершенно новый вид безумия. Ты правда думаешь, что Деку виноват, что ты потеряла невесту? Потому что я заявляю, что она бы развелась с тобой, как только узнала, как ты чертовски не в ладах с башкой. Челюсть Ями грохнулась на пол, и она бросилась к болтливому герою, пробив шесть минут и запустив таймер. — Надеюсь, ты понимаешь, что только что решил свою судьбу, герой. Даже если Деку удастся победить меня и спасти твоего парня, ты умрешь раньше, чем доберешься до больницы. Она повернулась и поставила другой таймер на девятнадцать минут, прежде чем уйти. — Извините, мальчики, мне нужно позвонить одному зеленоволосому герою. Как только дверь за ней закрылась, они остались наедине со звуком собственного дыхания и тиканьем двух таймеров. Их глаза встретились, когда до них дошла реальность ситуации. — Зачем, зачем ты это сделал? Зачем спровоцировал её? — Есть на то свои причины. Кацуки закрыл глаза и сделал глубокий вдох, молясь любому богу, который согласится его выслушать, чтобы Деку пришел в течение шести минут. — Эй, Половинчатый. Шото поднял голову, и Кацуки увидел, как в уголках его глаз появились слезы. — Да? — Давай поженимся. Шото разразился смехом, который, казалось, застал их обоих врасплох. — Думаю, твой муж будет не в восторге. — Неа, я разведусь с ним, если понадобится, и заставлю его повторить всю церемонию, раз уж в прошлый раз было весело. Кацуки улыбался, и он обнаружил, что, несмотря на тиканье бомбы, Шото тоже улыбается. — Ты буквально чуть не убил священника, Кацу. Кацуки усмехнулся в притворной обиде. — Да, потому что этот мудак спрашивал, не возражает ли кто-нибудь против свадьбы. — Кацуки, так принято спрашивать! — Ага, но мне это не понравилось. Шото рассмеялся, пара слезинок скатилась по щекам, и Кацуки заметил, как быстро они превратились в пар. Кацуки поймал себя на том, что задается вопросом, действительно ли Шото был так напуган, ведь обе стороны его тела горели, даже когда он был в наручниках. — Ладно, — это отвлекло Кацуки, и он поймал себя на том, что надеется, что оно означает то, что он подумал. — Ладно, давай сделаем это. Когда мы выберемся отсюда, давай поженимся. Кацуки рассмеялся, хотя на его глазах тоже выступили слезы. Шесть минут почти истекли, сократившись до нескольких секунд. Вот и все, они умрут здесь, на этом пустом складе. — Я люблю тебя, Шото. Шото открыл рот, но его прервал грохот. Звук, похожий на раскаты грома, обрушившиеся с неба и пробившие дыру в крыше строения. Отблески зеленых молний заплясали, и Кацуки выдохнул, потому что Деку был здесь, и все должно было быть... — Ах, Деку, самое время тебе появиться. Внезапно вокруг злодейки образовался черный туман. Кацуки увидел момент, когда туман окутал его мужа, и у него перехватило дыхание, потому что это идеально совпало с сигналом шестиминутного таймера. — Я тоже люблю тебя, Кацуки. Кацуки мог только с ужасом наблюдать, как механизм открылся – смертоносная смесь стекала по трубке в руку Шото.