Debts To Be Settled

Томми никогда не считал, что ему повезло. Вселенная дала ему достаточно удачи, чтобы он не умер, и он этим довольствовался. Он продолжал стремиться к, казалось бы, недостижимой цели - безопасности. Вселенная не помогала ему, но, по крайней мере, не уничтожала все его усилия. Томми бы даже сказал, что она смеялась над его борьбой, решив, что он недостоин жизни, полной приключений, несчастий и трагедий. От этой мысли ему становилось не по себе, но Томми довольствовался тем, что имел. В конце концов, он был рожден с этим врожденным стремлением к жизни, так что он будет продолжать стремиться к этой цели. Если жалкое положение дает ему хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне, он будет держаться за него с достоинством, насколько это возможно. Томми был... ну, не вознагражден, но получил определенные послабления за свои старания. Если он не высовывается и ни во что не вмешивается, у людей нет причин задерживать на нем взгляд. Если он не требует их любви или внимания, они не обрушивают на него свою ненависть и жестокость. Если он плывет по течению, его не унесет. Этот урок рано или поздно усваивает каждый приемный ребенок, даже проблемные дети, которые понимают, что смирение - единственный способ выжить. Когда-то Томми был одним из таких трудных подростков, но со временем он сгладил все свои острые углы и превратился в гладкий камень, способный преодолеть любые трудности. В жизни Томми был только один неожиданный поворот. Он принадлежал к меньшинству людей, обладающих сверхъестественными способностями. Многие считают, что такие способности это благословение, ведь они дают больше свободы, чем остальным жителям города, но для Томми они - цепи на запястьях. Он обладает очень востребованной способностью исцелять физические раны. Он не лучший целитель на острове, но лучше иметь целителя, чем не иметь. Герои - по поручению правительства забирают всех, кто обладает целительной силой, обещая, что это ради их же безопасности. Злодеи тоже забирают людей с целительной силой, но обычно они не лгут о причинах своих действий. В мире, где сверхлюди сражаются друг с другом, очень ценно, когда кто-то может залечить раны одной из сторон. Томми сознательно избегает участия в этой жизни. Он старается не взаимодействовать ни с героями, ни со злодеями. Он даже не смотрит в сторону линчевателей или тех, кто попадает в категорию «других». Томми в первую очередь думает о себе. Если он хочет прожить относительно спокойную и, осмелится ли он сказать, счастливую жизнь, он будет держаться подальше от тех, кто пытается взять под контроль остров, невзирая на последствия. Он делает то, что, как он понял, всегда срабатывает: не высовывается, говорит легкомысленно и никогда не покидает свое нынешнее убежище без маски веселья на лице. Если кто-то заподозрит, что он скрывает такую же опасную тайну, как и целительная сила, они разрушат жизнь, за которую Томми боролся изо всех сил. Его заберут на свою сторону. Неважно, герои это будут или злодеи, и ни одна из этих тюрем не назовется хорошей. Томми будет принимать это решение снова и снова. Он не будет обращать внимания на радио, которое сообщает ему о гибели героев или злодеев. Он не будет обращать внимания на людей на улицах, оплакивающих своих близких, погибших в ходе боевых действий. Он не будет обращать внимания на неугасающий огонь в своей груди, который просто хочет исцелить мир, а не смотреть, как он сам себя разрушает. Томми знает, что огонь превратит мир в пепел раньше, чем он добьется чего-то стоящего. Несмотря на все это, Томми понимает, что не может просто так уйти из ситуации, в которую он, сам того не желая, попал. Он возвращался из круглосуточного магазина, небрежно держа в руке пластиковый пакет. Другая его рука была в кармане выцветшей красной толстовки. Он срезал путь, как делал всегда, и в тот момент, когда свернул в темный сырой переулок, понял, что пожалеет о своем решении. Он не понимал, что происходит, пока не оказался рядом с растущей лужей крови, черной в тусклом свете, но сверкающей красным каждый раз, когда вдалеке загорался уличный фонарь. Из раны, нанесенной человеку, льется кровь, а над ней поднимается дым. Если эту окровавленную фигуру вообще можно назвать человеком. Томми узнает это тело не потому, что знаком с ним. Он знает его, потому что, когда по радио рассказывают о злодеях, которых нужно остерегаться на той стороне острова, где живет Томми, Фантазм всегда в первых рядах. У Фантазма две основные способности: невидимость и неуязвимость. Он использует их, чтобы подкладывать бомбы, шпионить за целями для организации, на которую работает, и избегать ранений в бою. Несмотря на то, что он умело использует обе свои способности, превращая их в угрозу, о которой стоит беспокоиться, самая опасная его способность вселяться в людей. Он может проникать в их плоть, подчиняя себе их разум и управляя их телами, как какой-нибудь извращенец-кукловод. Томми лично никогда не видел, как это происходит, но однажды он услышал по радио, как Фантазм вселился в ведущего. Томми вздрагивает, вспоминая звук выстрела и непривычную, пугающую тишину, которая воцарилась на радиостанции на несколько минут. Несмотря на уровень угрозы, Фантазм сидит, прислонившись к кирпичной стене переулка. Вокруг него продолжает растекаться кровь, обозначая его как центр круга. Рядом с ним нет оружия, но на теле множество ран. Самые серьезные - колотая рана в животе и черепно-мозговая травма. Из-за этих ран кровь пропитывает его черный комбинезон, стекает по золотой пряжке ремня и золотым кольцам на руках. Его маска из черной ткани с блестящим отливом начинает сползать на нос, вместо того чтобы оставаться на месте. К счастью для Томми, секретное приспособление Фантазма - устройство, которое скрывает отличительные черты человека, похоже, не пострадало. Томми не знает, кто такой Фантазм. Он тоже не хочет знать. Неважно, кто это герой, злодей или линчиватель, на этом острове узнать чью-то личность все равно что подписать себе смертный приговор. Если бы Томми смог разглядеть хоть что-то в человеке, лежащем перед ним в луже крови, за ним бы охотились до тех пор, пока его не прикончили бы в таком же переулке. Никому нет дела до Томми, никто не поможет ему спрятаться или защитить его в случае опасности. По иронии судьбы (и несправедливости), у Фантазма есть целая террористическая организация, известная как «Синдикат», которая объединилась бы, чтобы убить любого, кто узнал бы личность Фантазма, и не стала бы церемониться с Томми. Томми качает головой, крепче сжимая в руке пластиковый пакет. Он притопывает ногой. Он ненавидит себя за то, что вообще рассматривает такой вариант. Ему нужно уйти, желательно сейчас, пока Фантазм без сознания, а его союзников нигде не видно. Если Томми не сдвинется с места, кто-нибудь неправильно истолкует ситуацию, а злодеи не славятся умением слушать и рациональным мышлением. Чем дольше Томми здесь торчит, тем больше вероятность, что случится что-то ужасное. Но он не может пошевелиться. Перед ним лежит окровавленное тело, которое едва цепляется за жизнь, но все же цепляется, и эта решимость, проявляющаяся в прерывистом, почти беззвучном дыхании, заставляет Томми обратить на него внимание. Томми всегда мог не обращать внимания на других людей, которым требовалась его целительная сила, потому что прятался в своей комнате и слушал их мольбы по радио, зная, что все, о чем они говорят, осталось в прошлом. В таких ситуациях он ничего не мог сделать, и ему было легче на душе и спокойнее на сердце, когда он верил в эту ложь. Ситуация требовала, чтобы он взглянул правде в глаза, и это его пугало. Насколько он был внимателен в этой ситуации? Фантазм был плохим человеком. Он причинил много боли многим людям и будет продолжать причинять боль. Объективно говоря, было бы лучше, если бы он умер сейчас. Но если Томми позволит ему умереть сейчас, разве это не сделает его ответственным? Он мог бы остановить это, если бы захотел. Он мог бы спасти одну жизнь, но что, если это произойдет ценой множества других жизней? Если Томми спасет Фантазма здесь и сейчас, будут ли эти смерти в будущем как-то связаны с его виной? Томми чувствует, как в висках начинает пульсировать головная боль. Вот почему он предпочитает не знать. Последствия того, что он узнает, того, что он примет решение, причиняют ему физическую боль. Возможно, именно поэтому Томми наделили силой исцеления. Как бы сильно он ни ценил свою свободу, он по природе своей хочет помогать людям. Томми смотрит на небо в поисках ответа. В этой части города световое загрязнение не такое сильное, но на фоне темно-фиолетового неба он все равно видит лишь одну или две ярко светящиеся звезды, а не целый космос. В довершение ко всему ветер гонит по небу тонкие облака. В реальном мире надвигается гроза, невеселое отражение противоречивого внутреннего мира Томми. Но в темноте Томми клянется, что видит силуэт вороны. Она улетает прежде, чем Томми успевает что-то сказать, но птица, свободно парящая в небе, напоминает ему о простом факте. При всех своих грехах Фантазм - человек. Он из тех, кто предпочитает жить и хочет быть свободным. Томми громко стонет. Он ненавидит быть хорошим человеком. Он хотел бы, чтобы совесть оставила его в покое, а не радовалась при мысли о том, что Томми наконец-то делает то, на что у него есть дар. Томми аккуратно кладет пакет с кровью на асфальт. Он морщится, заметив, что асфальт залит чем-то еще, надеясь, грязью или маслом, но в любом случае это отвратительно. Томми отворачивается, молясь, чтобы его ужин не испортился в тонкой упаковке. Томми смотрит на бездыханное тело Фантазма. Он подходит чуть ближе. Он морщится, когда его ботинки наступают в кровь, но ему нужно быть ближе. Он делает глубокий вдох и кашляет, когда запах крови становится сильнее. Ему кажется, что сама Вселенная велит ему уйти. Томми стискивает зубы. Вселенной придется постараться, если она думает, что легкое отвращение удержит Томми от решения, которому он упорно следует. Томми бы ушел, если бы Фантазм был в сознании. Даже если бы он был в полубессознательном состоянии, Томми бы тут же бросился наутек. Когда Томми протягивает руку перед лицом Фантазма, тот даже не вздрагивает. Томми прикусывает щеку изнутри. Возможно, Фантазм и научился бы не вздрагивать, но он ни за что не стал бы добровольно становиться полупрозрачным в присутствии незнакомца, каким бы безобидным ни был Томми по сравнению с ним. Сейчас Фантазм так же непроницаем, как и окружающий его мир, верный признак того, что он не в себе. Все приготовления сделаны, условия согласованы, и Томми приступает к тому, что решил сделать. Он закатывает рукава до локтей. Опускает руки к ране на животе Фантазма. Томми закрывает глаза, чтобы сосредоточиться, но сквозь веки видит золотистое сияние. Открыв глаза, он видит, что вокруг его рук появляются золотые огоньки. Они медленно плывут, образуя неглубокие волнообразные узоры, обвивают его пальцы и проникают в рану Фантазма. Ленты сливаются с кожей, погружаясь глубоко в кровь. Рана начинает затягиваться, ткани растягиваются, закрывая отверстие. Когда рана заживает, Томми переключается на рану на голове. Он протягивает к ней одну руку, а другой проводит по телу Фантазма, залечивая более мелкие и неглубокие раны. Томми, забыв о своем желании жить, прижимает пальцы к голове Фантазма. Он чувствует, как кожа затягивается, но в то же время ощущает, как темно-синевато-каштановые волосы Фантазма касаются его пальцев. Волосы Фантазма на удивление мягкие. Томми даже не возражает против этого прикосновения, пока золотистый свет исправляет то, что было повреждено. Томми улыбается, но радость длится недолго: рана заживает, и Томми понимает, что натворил. Он отползает назад, едва не поскользнувшись в крови. Он с трудом встает на ноги, прижимая руку ко рту. Он снова называет себя ничтожеством и хватает оставленный им пластиковый пакет. Он сжимает грубую ручку, не обращая внимания на то, каково это быть рядом с кем-то, кто не причиняет тебе боли. Должно быть, Томми бредит, если думает, что злодей может его утешить. Томми проводит рукой по лицу. Вдалеке раздаётся карканье вороны, и он вдруг ускоряет шаг. По какой-то причине он чувствует себя неуютно и винит в этом ворону, хотя знает, что причина его дискомфорта гораздо глубже. Томми не становится спокойнее, даже когда впереди появляется швейная мастерская, в которой он работает. Однако ему становится немного легче, и он вздыхает с облегчением. Он идет вдоль стены мастерской. Доходит до приставной лестницы, оставленной специально для него. Томми взбирается по ней так быстро, как только может. Добравшись до окна второго этажа, он поднимает стекло. И закатывается в комнату на втором этаже. Высунувшись, он затаскивает лестницу в комнату, складывая ее по ходу движения. Когда лестница оказывается внутри, Томми тихо ставит ее у окна. Закрывает стекло. Еще раз проверяет, заперто ли оно, и задергивает шторы. Томми прерывисто выдыхает, крепко сжимая шторы в кулаках. Томми берет себя в руки и отходит от окна. Он подходит к углу комнаты, где на мини-холодильнике стоит сумка-холодильник. Томми берет маркер, лежащий рядом с сумкой-холодильником, и подписывает свои продукты. Он кладет несколько снеков в мини-холодильник, убедившись, что они лежат на нижней полке его полке, которую другим трогать нельзя. Затем Томми убирает напитки в общий холодильник, зная, что к утру их, скорее всего, не останется. Когда Томми жил в приёмной семье, он рано понял, что полезно обладать множеством навыков. Один из них, которым он случайно овладел, это шитье и починка одежды. При наличии подходящих материалов Томми мог сделать практически всё что угодно. Если у него что-то не получалось, он действовал методом проб и ошибок, потому что в этом городе очень сложно быть плохим мастером в чём-то одном. Благодаря своим навыкам он смог устроиться к Мадлен, местной портнихе, у которой был собственный магазин. Из-за того, что он был приёмным ребёнком, ему приходилось жить на втором этаже магазина. Однако он отрабатывал своё проживание, работая в два раза усерднее остальных и следя за чистотой в мастерской. Теперь у Томми есть свой маленький уголок на втором этаже, где он спит на лоскутном одеяле, сшитом из материалов, которые годами выбрасывались и шли на переплавку. Это не идеальный вариант, но он намного лучше того, что есть у многих жителей острова, и Томми думал, что так будет всегда. Томми тоже нравится здесь работать, даже несмотря на то, что смены долгие. Томми достает свой ужин готовое блюдо, которое нужно только залить водой из бутылки, которую он достает из холодильника. Можно разогреть, но необязательно. Томми благодарен за это, потому что у него нет микроволновки. Единственный его гаджет радиоприемник на подоконнике. Все остальное принадлежит Мадлен, и она бы не обрадовалась, если бы Томми принес микроволновку в ее драгоценную мастерскую. Томми не винит ее, глядя на размокшее мясо и лапшу. По крайней мере, так написано на упаковке. Томми в это не верит, но с тех пор, как он начал работать с Мадлен, он ни разу не умирал от голода, так что предпочитает не задумываться. Томми сидит за столом. Он включает лампу и морщится от яркого света. Пока глаза привыкают к освещению, его пальцы неуклюже нащупывают различные приспособления на столе, которые призваны облегчить процесс пошива одежды. Томми достает вилку, которую хранит в тряпке в одном из ящиков. Он начинает есть кусок мяса, надев перчатку. Рукой в перчатке Томми снимает платье с вешалки, которую он придвинул к столу перед тем, как выйти за продуктами. Томми аккуратно кладет платье на стол. Он старается не задеть его пластиковой миской. Если он и допустит ошибку чего не случалось уже несколько месяцев, то знает, как вывести пятно, не испортив платье. Он профессионал. По крайней мере, он на пути к этому, и это дает ему преимущество в глазах Мадлен, у которой пока нет наследника. Томми работает над несколькими мелкими деталями платья, например над вышивкой у подола. На его лице читается противоречивое чувство: отвращение к пресной лапше и сосредоточенность на подоле. Томми тянет за нитку последнего цветка на белой ткани. Он роняет вилку в тарелку и достает из чашки ножницы, которые обычно лежат там, если он их не куда-нибудь засунул. Томми перерезает нить в нужном месте и кладет ножницы обратно в чашку. Он слышит звон, который подтверждает, что ножницы оказались там, где и должны были оказаться. Откинувшись назад, чтобы полюбоваться своей работой, Томми чувствует, как кто-то пристально смотрит ему в затылок. Он резко оборачивается, едва не упав со стула. Он молится, чтобы это была его паранойя, но, встретив в темноте на другом конце комнаты пару светящихся зеленых глаз, понимает, что был прав, когда испугался. Он чувствует, как у него начинают дрожать руки, когда зеленые глаза приближаются, не оставляя ни малейших сомнений в том, что Фантазм стоит в ателье на втором этаже, в месте, которое Томми считал своим домом. Томми понимал, что нужно было уйти, пока была возможность. — Убирайся отсюда к чертовой матери! Я... я позову героев! Или я... Я... я тебя здесь прирежу, — угрожает Томми, протягивая руку назад. Его пальцы хватают пустоту, но он разжимает их. Он продолжает шарить, пока не чувствует на ладони холодный металл. Томми хватает ножницы и направляет их на Фантазма. Этого будет недостаточно. Ничто в этом магазине не смогло бы остановить Фантазма, но ножницы помогают Томми почувствовать себя лучше. Вместо ответа Фантазм усмехается. Томми морщится. Фантазм знает, что Томми блефует. Ножницы ничего не смогут сделать с Фантазмом. Даже если бы Томми мог позвать героев, он бы этого не сделал. Фантазм выдал бы его как целителя, чтобы спасти свою шкуру, и тогда Томми стал бы мишенью наравне с Фантазмом. Томми слишком долго находился в тени, чтобы внезапно оказаться в центре внимания. Теперь на Фантазме перчатки, и он бесстыдно трогает разные вещи в магазине. Его пальцы скользят по металлическим перилам, на которых висит одежда, ожидающая ремонта. Он пинает матрас Томми в углу, где стоит его лодка. Отдергивает шторы, и они слегка колышутся. Он даже заглядывает в мини-холодильник и морозильную камеру. Его зеленые глаза все это время светятся, словно подсвечивая то, на что он смотрит. Остальная часть его тела находится в промежуточном состоянии между непрозрачностью и прозрачностью, и свет проходит сквозь него наполовину. Даже несмотря на явные прорехи в костюме, Фантазм выглядит настоящим злодеем, каким его и выставляет радиостанция. Когда он бодрствует, то выглядит гораздо увереннее и опаснее, а из-за отсутствия ран на его одежде и пятен крови кажется, что он всю ночь причинял боль другим людям. Скорее всего, так и было, пока его не вырубили. Сделав полукруг по крошечному пространству, которое Томми занимает в большой комнате, он подходит к его столу. Блондин поднимает ножницы, целясь в злодея. На самом деле он ничего не делает, пока злодей проводит пальцами по верхней части швейной машинки. Словно желая убедиться, что это действительно он, Фантазм просовывает руку сквозь машинку и снова становится осязаемым, хватаясь за стол. Фантазм ухмыляется, глядя на бледнеющего Томми. Фантазм слегка наклоняется, и Томми опасливо делает полшага назад. Полупрозрачное тело злолея выглядит жутковато в мерцающем свете лампы. Фантазм улыбается еще шире, и в его голосе сквозит отвращение, когда он спрашивает: — Это твой ужин? — Не все могут быть богатыми злодеями, придурок, — цедит Томми, сузив глаза и глядя на злодея. Томми немного сожалеет о том, что назвал Фантазма «придурком», но довольно быстро понимает, что, что бы он сейчас ни сделал, он все равно обречен. Если он еще жив, значит, его схватят. Не может быть совпадением, что Фантазм появился в ателье, где работает Томми, всего через час после того, как Томми его вылечил. — Значит, ты зарабатываешь честным трудом? — спрашивает Фантазм. В его глазах мелькает усмешка, но в остальном он, похоже, не обращает внимания на оскорбления в свой адрес. Вероятно, его уже не в первый раз так называют, и вряд ли это будет в последний раз. Томми указывает на платье на столе, держа в руках ножницы. Для пущей убедительности он обводит взглядом комнату. Фантазм смотрит по сторонам медленнее, но не менее внимательно. Когда они возвращаются вовремя, блондин с трудом сдерживается, чтобы не вздрогнуть. Он отталкивается от стола и встает, возвышаясь над Томми, но все равно не дотягивая до его роста. Фантазм хмыкает, склонив голову набок и изучая Томми. — Зачем тебе работать, если ты можешь исцелять? Внезапно Томми начинает бояться того, что говорит Фантазм, гораздо сильнее, чем самого злодея. Он роняет ножницы и бросается вперед. Он прижимает руки ко рту Фантазма, чтобы звук не вырвался наружу. Томми настороженно оглядывается по сторонам, тяжело дыша. Он боится, что, если скажет, что обладает целительной силой, кто-нибудь где-нибудь услышит, узнает об этом, и Томми внезапно окажется в заточении в камере, где его будут использовать только для исцеления, а жить он будет лишь благодаря нескольким кусочкам еды и каплям воды. Томми невыносима мысль о том, что его могут запереть. Это слишком сильно напоминает ему о прошлом: о голоде, о том, как он умолял, кричал и плакал в темных чуланах часами напролет, пока от него не осталась лишь слабая тень. Томми научился быть лучше, научился избегать подобной участи и не хочет, чтобы кто-то снова ввергал его во тьму. Томми чувствует, как что-то касается его запястья. Он оглядывается на Фантазма и слишком поздно понимает, что натворил. Злодей отводит руку Томми в сторону, чтобы тот мог говорить, но не причиняет ему вреда. Он не отстраняется и не исчезает, как это бывает с призраками. Он мягко улыбается Томми и оглядывает комнату, и в его глазах уже не так много страха. Когда Фантазм и Томми снова встречаются взглядами, Фантазм шепчет: — Уверяю тебя, вокруг никого нет. Кроме нас с тобой, никого нет. Томми дрожит, не понимая, что хуже. Фантазм отпускает запястье Томми и откидывается назад. Он кивает Томми. — Хорошо, что ты знаешь, насколько опасна способность к исцелению, но твоя реакция заставляет задаться вопросом, зачем ты меня исцелил. Что ты хочешь взамен? — Я ничего не хочу, — резко отвечает Томми, быстро осознавая, насколько дрожит его голос, несмотря на категоричность его заявления. — Тут все не совсем так, долговая система и все такое, — напоминает Томми Фантазм. Голубые глаза блондина расширяются, когда он понимает, что забыл, почему ему казалось, что он сделал что-то важное, когда уходил от Фантазма. На острове существует система, которая связывает всех его жителей. Ее принято называть долговой системой. Что-то на острове заставляет его обитателей возвращать все долги. Это такая же сверхъестественная сила, как и сами силы, и никто не может от них избавиться. Это было невероятно удивительное явление, и, как и в случае с силами, никто до конца не понимал, откуда оно взялось и почему происходит. С течением времени люди осознали, что никто ни герои, ни злодеи, ни политики, ни беспризорники, ни старики, ни дети не может избежать расплаты по долгам. Томми обнаруживает, что связан той же системой. Он спас Фантазму жизнь, и теперь Фантазм в долгу перед Томми, даже если сам Томми этого не хотел. — Тогда оставь меня в покое, черт возьми, — говорит ему Томми. По сути, Томми просит о том же, о чем просил Фантазм. Томми спас Фантазму жизнь, а теперь просит его пощадить его самого. Так они квиты. В конце концов, система долгов это баланс. — Да ладно тебе, ты должен мечтать о большем. Не знаю, в курсе ли ты, но я известный злодей. К тому же богатый, как ты метко подметил. Я могу сделать гораздо больше, чем просто оставить тебя в покое, — бросает вызов Томми Фантазм, и его глаза сверкают фальшивой добротой. Известно, что Фантазм любит играть со своими жертвами. Томми совсем не хочет стать его жертвой. — Я думаю, что жизнь это самое большое, о чем я могу мечтать, — говорит ему Томми. Фантазм смеется, его смех резкий и довольный. Томми чувствует, как по спине пробегает холодок. Фантазм улыбается Томми: — Наш долг уплачен. Томми чувствует, как с его плеч сваливается тяжкий груз. Он больше не связан с этим злодеем, который смотрит на него сверху вниз. Томми с облегчением вздыхает, ожидая, когда Фантазм исчезнет под полом. Злодей остается на месте, и Томми задается вопросом, не поспешил ли он с облегчением. Улыбка Фантазма не меркнет, когда он говорит: — Я бы хотел заключить с тобой сделку. — У меня нет ни денег, ни желания покупать зелья, — говорит Томми, качая головой. В тот день, когда Фантом вселился в тело радиоведущего, он посоветовал всем слушателям покупать у него зелья. Хотя Томми не в курсе всех злодейских планов, он понимает, что на подпольном рынке зелий доминирует Фантазм. Помимо своих безумных способностей, он мастерски готовит зелья и занимается их распространением, что и привлекло его в Синдикат и, вероятно, стало причиной, по которой его приняли в организацию. — Вообще-то я хотел бы кое-что у тебя купить, — говорит Фантазм, смеясь вполголоса. Томми качает головой. — Вся эта одежда не моя, я не могу ее продать. — Опять же, я не это имел в виду. На самом деле я хочу, чтобы ты сшил мне новый костюм суперзлодея. Как видишь, мой нынешний весь в крови, и, честно говоря, я хочу перемен. Я слишком долго в этом хожу. В нем я начинал. Сейчас я намного сильнее, чем тогда, и мой костюм должен это отражать, тебе не кажется? Томми вздыхает, отводя взгляд. — Я чертовски польщен, но... в общем, не могу. У меня нет нужных материалов. Ни незерита, ни брони, ни даже фантомных мембран, чтобы твой костюм стал невидимым и неосязаемым. — О, это легко устроить. Я знаю поставщика, у которого можно достать эти материалы. На самом деле я заплачу за них, а еще могу получить скидку на свой костюм, — Фантазм отмахивается от опасений Томми, как будто речь идет не о том, что он знаком с человеком, который продает незерит и фантомные мембраны. Сколько бы Томми ни экономил, он никогда не сможет просто пойти и купить их. Герои контролируют большую часть поставок, а все остальное продается на черном рынке по завышенным ценам и под надежной защитой. Чтобы Фантом раздобыл эти материалы и отдал их Томми, он действительно должен быть таким могущественным и безумным, как о нем говорят. — Я... — начинает Томми. Ему нужно найти какой-то повод, чтобы отказаться. Он мог бы сослаться на неопытность, но ему кажется, что Фантом не примет такой ответ. Вопрос с материалами уже решен. Все остальные отговорки, которые он может придумать - нехватка времени, неприглядный вид конечного продукта, несоответствие размеров, не сработают перед таким методичным и решительным человеком, как Фантазм. Томми угодил в ловушку. Он был в ловушке с того самого момента, как увидел, что из тела Фантазма сочится кровь. Фантазм злобно улыбается Томми: — Мы договорились! Еще один долг, который нужно вернуть, остается невысказанным.