Debts To Be Settled

Уолтер Крондейл ведет радиошоу каждый вечер, независимо от погоды, положения дел на острове и праздников. Он никогда не болел, разве что слегка кашлял, но, как он уверял всех, этот кашель не мог передаваться по радиоволнам. Несмотря на то, что в его шоу периодически звучат классические рок- и джаз-композиции по выбору Уолтера, главная изюминка программы его беспощадная честность. В отличие от других радиостанций, Уолтер не боится выступать против правительства и преступных организаций. Он осуждает тех, кто поступает неправильно, и особенно жестоко обходится со слабыми и трусливыми, особенно если они изображают из себя сильных и храбрых. То, что Уолтер не стесняется в выражениях и говорит такие вещи без цензуры, не скрывая свою истинную сущность, говорит о его бесстрашии. Этот комплимент становится еще более уместным, если вспомнить человека, который вел шоу до Уолтера, того, кого Фантазм застрелил прямо в эфире. Уолтер отдал дань уважения своему предшественнику, но, по его скромному мнению, не стал бы делать этого за человека, который погиб так глупо. — Люди, сделанные из бензина, не должны играть с огнем, — заявил Уолтер, когда один из гостей спросил его, почему, по его мнению, был убит его предшественник. Ко всему прочему, Уолтер любимый радиоведущий Томми. Его шоу Томми слушает каждый вечер, за исключением тех, когда в эфире суперзлодеи. В конце концов, Уолтер и Томми оба бескомпромиссно честные люди, и Томми восхищается теми, кто не боится быть собой. Если бы не суперспособности Томми, он бы бросил ателье и пошел устраиваться на радио. Он был готов на все, чтобы перенять объективный взгляд Уолтера на мир и его аналитический подход. Увы, Томми сидит за своим рабочим столом, пока Уолтер рассказывает о недавней волне нападений со стороны Бинарного убийцы. Хотя Уолтер никогда не был сторонником злодеев, к Бинарному убийце он испытывает особую неприязнь. Уолтер отмечает, что у гибридов и без того хватает проблем. Действия Бинарного убийцы и восхваление этого преступника в СМИ усиливают предрассудки на острове. Все больше и больше людей проявляют агрессию по отношению к своим нечеловеческим собратьям. Однако главная проблема это сами герои. Несмотря на то, что в их рядах есть несколько гибридов, они практически ничего не делают для борьбы с Бинарным убийцей. Они не могут справиться с Синдикатом. Они не могут найти способ закрыть Лас-Невадас. Они не могут поймать даже тех злодеев, которые не состоят в группировках, например Вьюна или Гравитона. Если они не могут сделать это для острова, им стоит сосредоточить свои ресурсы на борьбе с Бинарным убийцей. По крайней мере, гибридные герои должны начать работать на благо людей, с которыми их объединяет название вида. Язвительные комментарии Уолтера затихают. Он тяжело вздыхает, и Томми слышит, как шуршат бумаги. Томми поднимает голову от плаща, который он сшил для костюма Опустошителя. Голос Уолтера снова звучит в эфире, уже тише и спокойнее, и он начинает перечислять имена. После каждого имени он называет возраст и кличку животного или монстра. Томми приходится выслушать несколько имен, прежде чем он понимает, что речь идет о жертвах. Возраст варьируется от младенческого до преклонного. Ассортимент гибридов в два раза разнообразнее, чем возрастная группа. Единственное, что объединяет всех этих людей, они мертвы, они были гибридами, и их убил Бинарный убийца. Томми кладет плащ себе на колени. Он хмурится и закрывает глаза. Его сердце сжимается от боли за жертв, а силы бурлят в нем, не подозревая, что они не могут исцелить мертвых. Мысли Томми перескакивают с сочувствия на воспоминания. Уилбур не только гибрид, но и уже подвергся нападению Бинарного убийцы. Злодей может вернуться, чтобы окончательно расправиться с Уилбуром. Томми не знает, как бороться с Бинарным убийцей. Он знает, что тренировки, которым его подвергает Техно, не остановят того, кто способен убивать гибридов, у которых, несомненно, есть силы Истока. Кстати, о Техно: Томми подозревает, что он тоже гибрид. Томми не собирается задавать бестактный вопрос, но ему действительно нужно знать, стоит ли ему начинать поиски своих друзей. Э-э-э, своего друга и брата своего друга. Томми вздрагивает и снова сосредотачивается на происходящем, когда раздается мрачный сигнал джазового оркестра. Томми качает головой. Он ничего не может сделать ни с мертвыми, ни с живыми. Томми не всемогущ. Он не может исцелить все раны. Он не вездесущ. Он не может быть одновременно везде. Но он всеведущ. Он не может знать, где находится Бинарный убийца или его потенциальные жертвы. Томми сделает все возможное, чтобы спасти тех, кого сможет, но если он будет пытаться спасти людей или выследить Бинарного убийцу, то погибнет сам или погибнут люди вокруг него, а может, и то и другое, если Томми не будет осторожен. Как бы Уолтер ни ругал героев, Томми всего лишь обычный человек. Такие, как он, могут оставить это дело только таким, как они, какими бы ужасными они ни были. Томми возвращается к работе над плащом. Он действительно приложил немало усилий, чтобы его сшить. Перед ним даже лежит раскрытая книга из коллекции Мадлен, та самая, по которой она хотела обучать бездомных детей своему ремеслу, пока ее не остановили из-за разногласий. В этой книге рассказывается об одежде, которую носили члены королевских семей и знать. Фантазм сказал Томми, что Средневековье должно стать одной из его главных тем. Не получив других советов, Томми решил пойти по этому пути. Ему остается только молиться, чтобы это хоть немного впечатлило Опустошителя. Вытягивая очередную нитку, Томми слышит странный шум. Сначала он думает, что это радио, но шум похожий на приглушенный бой барабанов не совпадает с ритмом музыки. Томми хмурится и поднимает голову. Он тянется вперед, чтобы убавить громкость. Джаз становится тише, но другой шум становится громче. Томми начинает понимать, что это хлопанье крыльев, как у птицы. Томми прищуривается, пытаясь понять, какие птицы могут так громко кричать в черте города. На вопросы Томми даются ответы, когда он поднимает глаза, почувствовав, как второе сердце бьется у него под пальцами. Томми охватывает мгновенное и всепоглощающее изумление. Он откидывается назад, насколько это возможно, и стул падает. Томми с силой ударяется о деревянный пол. Несмотря на боль в руках и боку, Томми физически не может отвести взгляд от фигуры в окне. Несмотря на то, что стекло не очень большое, Томми может разглядеть человека достаточно хорошо. На нем темно-зеленый шелковый халат, а на грязно-светлых волосах зелено-белый котелок. Дешевая маска в виде птицы с приклеенными тошнотворно-зелеными перьями большая часть перьев явно отсутствует почти не скрывает абсолютную власть, скрывающуюся за этими ледяными голубыми глазами. Даже тайное заклинание не может скрыть властный взгляд этих глаз, и еще меньше оно помогает скрыть огромные крылья, расправленные за спиной мужчины. В отличие от Теневой девушки, эти крылья состоят из сплошных теней, непоколебимых и бесконечных, как ночной туман, окутывающий мир. Томми видит непостижимые ужасы, скрытые за едва различимым радужным блеском каждого пера. Азраил - один из лидеров Синдиката и один из самых могущественных людей на всём острове. Его крылья достаточно сильны, чтобы поднимать его в воздух и позволять летать со скоростью ветра. Мало того, они практически неуязвимы от пуль и огня. Поскольку крылья Азраила достаточно большие, чтобы полностью его закрывать, он редко попадает под удар. Хуже всего то, что его крылья это даже не его суперспособность. Они часть его наследия как элетрианского гибрида, магия Истока, которая гораздо мощнее, чем у других гибридов. Нет, истинная сила Азраила это то, что люди всегда называли просто «магией». Она универсальна, светится зеленым и, похоже, включает в себя древние заклинания. В мире, где люди могут проходить сквозь стены или телепортироваться сквозь тени, человек, обладающий «магией», внушает ужас. Азраил парит рядом с ветром Томми. На его лице улыбка. Не злобная и не снисходительная, а дружелюбная, теплая и манящая, совсем не пугающая. Азраил перекладывает картонную коробку, которую держит в руках, и машет Томми. Блондина слегка рвет, когда рука Азраила вздрагивает. Его когти, похожие на острые крюки, торчащие из пепельных кончиков пальцев, рассекают воздух. Там, где его когти коснулись воздуха, остается светящийся зеленый след, образующий вращающийся в воздухе глиф. Когда глиф Азраила закончен, он расширяется. Томми отступает как можно дальше, ударяясь спиной о вешалку с одеждой, которая едва не падает, но все же удерживается на месте. Стена и окно перед Азраилом покрываются зелеными трещинами. Когда Азраил делает шаг вперед, вся стена рушится. Азраил ставит ногу на пол второго этажа. Обломки стены парят вокруг него, излучая бледно-зеленый свет, словно аура разрушения. Когда Азраил делает еще один шаг вперед, обеими ногами стоя на земле и сложив крылья за спиной, они уменьшаются в размере, стена и окно за его спиной встают на место. Не осталось даже трещины, ничего, что указывало бы на то, что Азраил буквально разорвал их на части, чтобы войти в комнату. Азраил наклоняется. Он ставит коробку на стол рядом с Томми. Блондин закрывает рот рукой. Вкус рвоты остается в горле, как будто в желудке разгорелся пожар. Боль вызывает у него почти такое же отвращение, как и собственный страх. Томми всегда считал себя смелым даже безрассудным, но противостоять тем, кто над ним издевается, или искать пару линчевателей в неблагополучном районе города это детские забавы по сравнению с тем, что происходит, когда перед Томми, не дрогнув, предстает Ангел Смерти. Даже от улыбки на его лице Томми хочется убежать и спрятаться в самом темном углу, хотя он боится темноты только потому, что надеется, что там его не найдет Азраил. — Я не причиню тебе вреда. Я лишь хотел передать тебе кое-какие материалы. Я знаю, что ты делаешь костюм для Опустошителя. Тебе точно понадобятся эти вещи, — признается Азраил, с любопытством оглядывая второй этаж. Его взгляд на мгновение задерживается на коврике Томми, но он быстро отводит глаза, прежде чем Томми успевает обратить на это внимание. Томми бы так и сделал, но взгляд и руки Азраила прикованы к плащу, который Томми шил для Опустошителя. Азраил приподнимает ткань, перебирая ее кончиками пальцев. К сожалению, его когти разрезают ткань, как горячий нож масло. Азраил виновато смотрит на Томми. — Прости, но это доказывает мою правоту, не так ли? Тебе понадобится незерит, который я привёз для костюма Опустошителя. Азраил отходит от плаща, оставляя его лежать на столе. Он делает шаг в сторону Томми, и стук его сапог эхом разносится по комнате. Томми сглатывает, встречаясь взглядом с Азраилом. Он не может понять, что пугает его больше: глаза Азраила или его крылья. Азраил замирает, его зрачки слегка расширяются. — Признаюсь, мне не терпелось встретиться со знаменитым портным, который шил костюмы для Фантазма, Немезиды и Теневой девушки. Все они весьма впечатляющие. Мне не терпится увидеть, что вы сделаете для Опустошителя. Томми поднимается на ноги. Его шатает, он едва не падает, но Азраил безучастно наблюдает за тем, как Томми пытается устоять. По спине Томми струится холодный пот, и он прекрасно понимает, как сильно его трясет. Несмотря на это, Томми стоит на ногах. Азраил запрокидывает голову, признавая храбрость или глупость Томми. Сам Томми не понимает, что делает, поэтому просто кивает в сторону стола. — Х-хотите посмотреть эскизы? Азраил смеется. Томми вздрагивает, но смех не злой. Азраил искренне забавляется, и не так, как это делает Фантазм. Нет, Азраил, кажется, излучает счастье так же сильно, как и запах смерти, который от него исходит. Азраил машет рукой, отмахиваясь от слов Томми, и явно не собирается колдовать. — О, не переживай. Я ценю ваше предложение, но готов подождать, пока не увижу конечный продукт. Мне кажется, он будет выглядеть иначе, когда Опустошитель его оденет. — Мне нравится все, что нравится тебе, — соглашается Томми, хотя на самом деле он согласен с Азраилом по поводу последнего пункта. Томми знал, что все его эскизы хороши, но было что-то особенное в том, чтобы видеть свои творения на людях, для которых они были созданы. Каждый из них по-своему дополнял костюм, их ауры окутывали их новые наряды и привыкали к ним. Томми остается только надеяться, что его костюм не будет выглядеть глупо или безвкусно на Опустошителе. Он действительно хочет сыграть на страхе. — Я так понимаю, что, как только вы закончите костюм Опустошителя, вы приступите к созданию костюма для линчевателя... Кажется, его зовут Пульвериз. Я бы хотел, чтобы меня поставили в очередь после него, — говорит Азраил с лучезарной улыбкой на лице, не замечая или не придавая значения тому, что у Томми буквально сердце в пятки уходит. Томми даже кажется, что он слышит звук шлепка. То ли началось землетрясение, то ли Томми затрясло еще сильнее. — Я... я не заслуживаю такой чести, — торопливо говорит Томми Азраилу, размахивая руками. У Азраила репутация. Даже те, кто мало что знает о героях и злодеях, вроде Томми, слышали об Азраиле. Такой легендарный персонаж, как Азраил, заслуживает того, чтобы его костюм создавал профессионал. Томми сшил костюм Фантазма, еще не зная, насколько хорошо у него это получается. Он создал костюм Немезиды и собирается сделать костюм Пулвериза, потому что они (были) линчевателями, которым нужен был только кто-то, кто дал бы им преимущество. Теневая девушка, хоть и сильна, известна как приспешница. Томми делает костюм для Опустошителя, потому что такой человек, как Опустошитель, заслуживает по-настоящему хорошего костюма. Азраил тоже этого заслуживает, но Томми часто ошибается. Он правда не хочет идти против Азраила. — Не стоит так говорить. Честь принадлежит мне. Я тщательно изучил твои навыки и признаю, что ты впечатляешь. Для меня было бы большой честью получить костюм от единственного портного, который шьет как для злодеев, так и для борцов за справедливость, — с легким акцентом в голосе замечает Азраил. Томми кажется, что он разговаривает с ветром, который дует сквозь безжизненные ветви темного леса. Это странная аналогия, которая приходит ему в голову, и он задается вопросом, не из-за тайного заклинания ли это. Или из-за страха, который Азраил внушает Томми, ему хочется писать стихи. — Я бы не был так уверен в этом. Для костюма для тебя потребовалось бы чертовски много материалов, понимаешь? — Отмечает Томми, немного неловко смеясь. Когда его смех стихает, он кладет руку на подбородок и задумчиво потирает его. Он смотрит на кончик крыла Азраила, разговаривая, в основном, сам с собой: — Я всегда отдавал приоритет защите. Я использую незеритовую броню. Несмотря на то, что она не тяжелая, она определенно недостаточно легкая, чтобы носить ее во время полета. Даже если бы это было не так, незеритовая броня может сковывать движения, а мы не можем допустить, чтобы вы теряли в подвижности. Кроме того, есть вопрос терморегуляции. Я уверен, что в воздухе холодно, как в морозилке. А вы используете крылья, чтобы защищаться от огня и энергетических атак. Защищают ли ваши крылья вас от выделяемого тепла? Если нет, то мне придется это учесть. Полагаю, я мог бы исправить это с помощью Пульвериза, но... Томми замолкает и поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Азраилом. Азраил терпеливо улыбается Томми, и тому кажется, что Азраил готов слушать его часами. Томми краснеет и отводит взгляд. Стыд сжимает его сердце, и это чувство смешивается с инстинктом самосохранения, который подсказывает ему, что нужно бежать. Томми начинает сопротивляться суперзлодеям, и ему нужно это прекратить. Он не может делать это на глазах у других злодеев, которые не так милосердны, как Азраил, проявляющий милосердие к Томми, хотя Ангел Смерти и сам не славится своей сентиментальностью. — Значит ли это, что ты создашь мой костюм после Опустошителя и Пульвериза»? — спрашивает Азраил. Его тихий голос почему-то напоминает Томми о Фантазме. Томми вздыхает, скрещивает руки на груди, чтобы защитить внутренние органы, и говорит: — Честно говоря, ты правда думаешь, что я могу отказать тебе? — Ты можешь отказаться, если не хочешь этого делать, — серьезно кивает Азраил, глядя на Томми честными глазами. Томми плотно сжимает губы, почти не веря Азраилу. Пока Томми обдумывает варианты, взгляд Азраила становится немного меланхоличным. — Я знаю, что в данный момент ты не в восторге от Синдиката. Томми тут же отрицательно качает головой. Он оглядывает комнату и вдруг понимает, что предметы, на которые он смотрел последние несколько лет, куда интереснее, чем злодей, стоящий перед ним. — Дело не в этом. Ну, в каком-то смысле да, но, черт возьми, я... Я могу с этим справиться. Я злюсь на Немезиду по... другим причинам. А, неважно. — Думаю, это важно. Эта ситуация расстраивает тебя, и Немезиду тоже. Фантазму и Теневой Девочке не нравится, что их друг несчастен. Как один из главарей Синдиката, я обязан решать проблемы своих людей, — объясняет Азраил. В его голосе слышится странная интонация, которую Томми улавливает, несмотря на секретное заклинание. Однако Томми не понимает, в чем дело, он просто это замечает. — Я правда не думаю, что из-за моего дерьма Синдикат должен так переживать, что в это вмешается один из его лидеров. Не то чтобы два члена Синдиката не умели ладить и работать вместе. Я же никто, — решает Томми, закатывая глаза. Томми правда не понимает, почему Немезида так расстроена. Томми просто ведет себя по-детски. Должно быть, у нее есть дела поважнее, чем портной, с которым она больше не работает. — Ты не никто, — заявляет Азраил. Томми резко поднимает голову и смотрит на Азраила. Тот говорит с такой уверенностью и убежденностью, что Томми склонен ему поверить. Затем Томми с трудом сдерживает смех. Никто из его приемных родителей никогда не говорил ему ничего подобного. Наверное, только опасный суперзлодей мог бы с такой уверенностью сказать Томми, что он не никто. Азраил продолжает, добавляя вторую часть, которая почему-то не противоречит смыслу первого утверждения: — Ты — портной для злодеев. — И линчевателей, — торопится добавить Томми, хотя его голос слегка дрожит. Он находит еще одно сходство между Азраилом и Фантазмом. Оба они говорили Томми, что он не никто, что он может стать тем, кто раскроет себя перед суперзлодеями. Это место в мире, которое Томми занял благодаря череде случайностей и одному решению, которое он до сих пор не может назвать ни хорошим, ни плохим. — И линчевателей, — соглашается Азраил, успокаивающе кивая. Томми вздыхает с улыбкой. Он проводит рукой по лицу и начинает говорить, не успев как следует обдумать свои слова. — Ты получишь новый костюм, как только я смогу его собрать. Костюм Опустошителя не заставит себя ждать, особенно с учетом ресурсов, которые ты мне привез. С Пулверизом может выйти чуть дольше. Он хочет добавить в свой костюм механическую и технологическую поддержку. Этот ублюдок еще не заходил, чтобы обсудить детали. — Это новаторская идея, достойная того, чтобы ее подал такой умный линчеватель. Возможно, тебе стоит заключить контракт с Пулверизом. Твои костюмы будут пользоваться большим спросом, если у них будет дополнительная защита или ресурсы, которые могут предоставить технологии, — отмечает Азраил, в его голосе слышится гордость за линчевателя. Томми начинает что-то подозревать. В прошлый раз, когда он помог линчевателю, тот присоединился к Синдикату. Томми не хочет, чтобы это вошло в привычку. Он не хочет, чтобы люди думали, будто в этой ситуации он плохо на него повлиял. — Не думаю, что Пулвериз согласится на это, учитывая, как он занят патрулированием. Даже если согласится, после всего этого я стараюсь держаться подальше и от линчевателей, и от злодеев, — объясняет Томми. Хотя Пулвериз действительно использовал Томми в своих целях, блондин лишь слегка раздосадован. Он готов простить такое нарушение ради того, чтобы заполучить делового партнера. Возможно, будет даже забавно превратить это в настоящий бизнес. Томми отвергает эти идеи сразу же, как только они появляются. — Ты шьешь костюмы для героев? — спрашивает Азраил. Его улыбка меркнет, а в голосе появляется холодок. Он еще не расстроен, но вот-вот выйдет из себя. Сердце Томми бешено колотится в груди, напоминая ему, почему он вообще застыл от страха. С Азраилом лучше не связываться. Томми не хочет доставлять ему неудобства, не говоря уже о том, чтобы по-настоящему разозлить его. — Я не хочу никому шить костюмы, — осторожно поправляет себя Томми. — Почему? Насколько я слышал, тебе нравится шить костюмы. Ты даже предложил сам шьёшь костюм для Опустошителя, — спрашивает Азраил, склонив голову набок. Он не улыбается, но его глаза плавно меняют цвет на более теплый оттенок синего. Воздух вокруг него становится легче, и Томми уже не так задыхается. — Мне нравится шить костюмы... Просто это стало немного личным, понимаешь? Некоторые могущественные злодеи знают, кто я и где живу. Если бы мне не приходилось иметь с ними дело, чтобы гарантировать свою безопасность... меня бы уже давно где-нибудь заперли, — признается Томми, отводя взгляд от Азраила. Томми понятия не имеет, знает ли Азраил о его целительной силе. О способностях Томми знают Фантазм, Немезида и Тень. Он хочет верить, что они сохранят это в тайне, но не знает, так ли это. Азраил их босс. В их глазах он стоит выше Томми. — Мне показалось странным, что у тебя нет тайного амулета. Я принесу тебе такой при первой же возможности. Это был бы ценный инструмент, — соглашается Азраил, выпрямляется и кивает в знак согласия. — Я мог бы покопаться в ресурсах Синдиката, чтобы найти для тебя отдельное помещение. — Я не хочу быть тебе обязанным, — шепчет Томми, и его пульс снова учащается. Сердцебиение Азраила остается таким же ровным, как и всегда, и это так нервирует Томми, что его пульс остается учащенным дольше, чем следовало бы. — Ты умен. Ты учишься, — решает Азраил, слегка посмеиваясь. Томми вздрагивает от такого комплимента. Азраил смотрит ему в глаза, и его смех сменяется довольной улыбкой. — Вот что я тебе скажу: секретное заклинание - бесплатно. Считай, что я отплачиваю тебе за помощь моим людям. Что касается твоего собственного места для работы, то ты можешь не платить мне за костюм. Это был бы нормальный обмен, никаких сделок не потребовалось бы. — Я подумаю об этом, когда мы вплотную приступим к пошиву твоего костюма, — отвечает Томми. Он и раньше подумывал о том, чтобы обзавестись собственным жильем. Это всегда было для него слишком дорого, пока он не начал зарабатывать приличные деньги, продавая костюмы. Теперь, когда у него на счету в частном банке столько денег, Томми решил сделать первый шаг к независимости от Мадлен. Как бы ему ни нравилась его начальница, часть его отчаянно жаждет свободы. Однако он не принял окончательного решения, опасаясь сложностей, которые могут возникнуть из-за того, что у него нет ни документов, ни возможности добираться до ателье по утрам. Томми также беспокоится, что, если он перестанет шить костюмы, у него закончатся деньги на аренду помещения. В конце концов, в городе не так много героев, линчевателей и злодеев, не считая парочки негодяев. Возможно, он мог бы подрабатывать тем, что зашивает порванные вещи и чистит костюмы. Томми трясёт головой, хлопая себя по щекам. О чём он только думает? Всё это - принятие желаемого за действительное. — Если ты предпочитаешь так поступить. Я поищу хорошие места для твоего бизнеса, — говорит Азраил, и эти два предложения противоречат друг другу. Томми все еще может отказаться от нового места в качестве платы, и он собирается это сделать. Но останавливается, заметив, что Азраил снова что-то чертит в воздухе. Зеленый свет рассеивается и проникает в здание. Стены и окна вокруг Азраила, стоящего на краю крыши, трескаются. Томми смотрит на обломки своего радиоприемника, а крылья Азраила расправляются, простираясь от горизонта до горизонта. Азраил взмахивает крыльями и взмывает в воздух. Дыра, которую он оставил в стене, за одну секунду затягивается, словно тысячи кусочков пазла. Томми прикладывает руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Когда оно постепенно успокаивается, Томми плюхается в кресло на колесиках у своего стола. Он включает радио, чтобы голос Уолтера заглушил его собственные эмоции. Он игнорирует желание хоть на мгновение оказаться в своем собственном доме, как игнорирует и то, со сколькими членами Синдиката ему довелось пообщаться за последние несколько недель. Он сосредоточился на костюме Опустошителя, усилив плащ нетеритовыми нитями.