Хрен тебе, а не талисман на удачу

Конец сентября. Ненавижу хоккей. Но мой парень — надеюсь, к концу вечера уже жених — его просто обожает. Если бы не Малкольм, могу заверить, сидеть на этой арене — это последнее, чем бы я занялся сегодня вечером. Поначалу я честно пытался втянуться. Расспрашивал его об игре, желая узнать больше о том, что он любит. Но мои вопросы оказались лишними. Они раздражали его и мешали насладиться происходящим на льду.  Малкольм вскакивает рядом со мной, восторженно вскидывая руки, и я могу лишь предположить, что «Лос-Анджелес Ребелс» сделали что-то хорошее. Это всего-лишь предсезонная игра, поэтому я не понимаю, почему она вообще считается, если не учитывается в статистике. Но что есть, то есть. — Ура-а-а! — запоздало выкрикиваю я, тоже вставая, и, конечно же, именно в этот момент все садятся и смотрят на меня как на идиота. — Хейс, сядь, — раздраженно шипит Малкольм. Черт. У меня нет желания всё испортить. Сегодня особенный вечер. И я хочу, чтобы всё прошло идеально, когда я встану на одно колено и попрошу его стать моим мужем.  Я плюхаюсь обратно в кресло, сердце колотится чуть быстрее, чем надо. — Извини. — Всё нормально. Просто... забей. Расслабься и получай удовольствие. Я киваю, испытывая благодарность, что он такой терпеливый. Мне потребовалось время, чтобы понять, как быть хорошим бойфрендом, в основном потому, что до Малкольма я никогда ничем подобным не занимался. Что, черт возьми, очень печально для двадцати шести лет, но я рос не так, как большинство людей. Мои родители владеют «Роквеллом» — сетью элитных отелей в США и Европе. Большую часть жизни мы путешествовали, и я был на домашнем обучении. Даже когда мы были дома в Нью-Йорке, откуда я родом, я никогда не ладил с детьми друзей моих родителей. Я понимаю, что иногда люди находят меня раздражающим, и меня это вполне устраивает. Мне, в общем-то, плевать… по большей части. Впервые я осел на одном месте уже в колледже, но всё моё время было занято учебой, а не поиском бойфренда. Я бы и не возражал, если бы кто-то сам свалился прямо ко мне в объятия, но этого так и не случилось, пока Малкольм не начал за мной ухаживать восемь месяцев назад. Честно говоря, я сначала подумал, что это шутка, но нет. Он просто... почувствовал связь между нами, а это воистину потрясающее чувство. Малкольм смотрит игру, а я смотрю на него. Я запускаю руку в карман, чтобы убедиться, что кольцо на месте. На месте. Я так волнуюсь, что у меня всё в животе переворачивается.  Я хочу этого. Так ведь люди и поступают, верно? Встречают своего человека, занимаются сносным сексом, влюбляются, потом женятся. Малкольм повторял мне снова и снова, как много я для него значу, как отвратительно с ним поступали бывшие — изменяли, врали, использовали. Что впервые в жизни он встретил человека, который видит его истинную ценность. А у меня впервые в жизни появилась родная душа. Кто-то, кто справляется с моими привередливыми закидонами. Со мной бывает непросто, но Малкольм мирится с этим и всегда даёт понять, когда я… ну, веду себя как я, и мне стоит чуть поумерить свой пыл. Я вздрагиваю, когда двое игроков впечатываются в эти оргстеклянные штуковины. — Это так жестоко, — говорю я Малкольму. — Это просто игра, Хейс. — Он хлопает и кричит вместе со всеми, а я пытаюсь изображать интерес, в то время как мой живот скручивает всё сильнее от волнения, пока не наступает конец второго периода… моё время. Я вытаскиваю коробочку из кармана и опускаюсь на грязный пол, о чем заранее не подумал. Теперь очень жалею, что не взял с собой что-нибудь подстелить под колени. Я открываю коробочку; руки дрожат. Люди вокруг начинают обращать внимание, толкать друг друга в плечо и наводить на нас телефоны. Малкольм слишком увлечён телефоном, чтобы заметить происходящее. Понятия не имею, что там может быть такого интересного, ведь он не особо разбирается в технологиях и не пользуется соцсетями. Я прочищаю горло. — Хейс, можешь принести мне что-нибудь выпить и… — Он поворачивается в мою сторону, видит меня, видит кольцо. — Ты что делаешь? — О-о-о! Они на джамботроне! — говорит какая-то женщина в ряду перед нами. Взгляд Малкольма мечется туда, но я не могу оторвать от него глаз. — Эти последние месяцы были... офигенными, — говорю я, потому что не уверен, как еще их описать. — Я знаю, что это слишком рано, но я не такой, как другие мужчины, с которыми ты встречался. Я хочу быть с тобой, хочу, чтобы ты знал, как ты для меня важен. Малкольм, ты выйдешь за меня? — Убери это! — В его голосе отчетливо слышится паника, которую я не понимаю. Его зрачки расширились, он вертит головой в разные стороны, будто ждет, что сейчас из-за угла выпрыгнут агенты спецслужб и схватят его. Он что, в бегах? — Хейс, господи боже. Какого хрена ты творишь? — Он хватает свою куртку и накрывает голову, пока я пытаюсь осознать, что происходит. Это потому что я сделал это здесь? Я думал, ему понравится, учитывая, как сильно он любит хоккей. К тому же Малкольм обожает быть в центре внимания, любит купаться в нем, но, возможно, я проебался. Возможно, он хотел, чтобы этот момент был только для нас двоих. Что-то маленькое и романтичное. — Извини. Я просто... — Я даже не знаю, что сказать. Я чувствую на себе каждый взгляд, каждую нацеленную на нас камеру. Хочется провалиться сквозь пол, залезть под эти кресла и никогда оттуда не вылезать. О чем я только думал? Я всё испортил. — Отойди. Уйди с дороги, — резко бросает Малкольм и уходит, отпихнув меня. Звуки арены становятся гулким эхом вокруг меня. Зрение затуманивается, сердце пытается выстучать себе путь из груди. — Может, тебе стоит подняться, — говорит кто-то передо мной, но я не могу думать. Не могу пошевелиться. Как я мог так грандиозно проебаться? Я думал, это сделает его счастливым, сделает счастливыми нас обоих. Он всегда говорил, как сильно меня любит, какой я необыкновенный, какой особенный. Как он хочет прожить со мной всю свою жизнь. Я не уверен, как именно я умудрился всё запороть, но я полон решимости всё исправить. Я поднимаюсь на ноги, и взгляды всех вокруг устремлены на меня — на парня, которого только что бросили с кольцом в руке посреди предложения своему бойфренду. Малкольм всё еще мой бойфренд? Я хочу, чтобы это было так. Я бегу в ту сторону, куда он ушёл, но всё забито людьми — кажется, вся арена ломанулась в туалет или за едой во время перерыва. Я зову его по имени, проталкиваюсь сквозь толпу, но не вижу его, поэтому выбегаю из здания на парковку, где Малкольм оставил машину… а её уже нет. Он бросил меня здесь, и, ну ладно, это немного бесит. Мог бы хотя бы подождать меня снаружи, чтобы мы могли поговорить. Первый и второй звонки — гудки и гудки. На третий — сразу голосовая почта. — Мал... это я... конечно, это я. Ты знаешь. Кто еще может звонить с моего телефона? В общем, извини. Я... мы можем поговорить? Я знаю, что облажался, хоть и не уверен, в чем именно. Я просто... не знаю. Перезвони мне. Я сажусь на бордюр и жду такси. Малкольм не звонит всю ночь. Проснувшись наутро, я спросонья хватаю телефон, надеясь, что пропустил от него ночью сообщение, но нет. От родителей — да. Кажется, я забыл включить звук обратно после игры. Куча пропущенных звонков и смс от мамы. Мама: Милый, мне так жаль. Позвони мне. Так жаль? Откуда, черт возьми, она знает? Мама: Ты видел? Я так понимаю, ты еще не видел? Папа: Мама не хочет, чтобы я присылал тебе это, но ты же всё равно в итоге узнаешь. Я кликаю ссылку в сообщении от отца, и мое сердце падает куда-то в пятки. Видео моего предложения стало вирусным и разлетелось по всему интернету. Мемы, гифки и... Внутри всё сжимается, тошнота прокатывается по телу, когда в глаза бросается заголовок:  «ЕЩЕ ДВОЕ МУЖЧИН ИЗ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО МУЖЧИНА С ВИРУСНОГО ВИДЕО — ИХ ПАРЕНЬ» У меня нет другого парня. Какого хрена? Я подрываюсь и сажусь на край кровати. Бывших и нынешних парней становится всё больше. Малкольм изменял мне с моим лучшим другом. Малкольм использовал меня, чтобы пробиться наверх. Малкольм заставил меня думать, что я особенный, но на самом деле я был всего-лишь частью его больной игры по раздуванию собственного эго. И так до бесконечности. Истории от мужчин, которые познакомились с ним в сети и состояли в отношениях или дружбе. Как минимум двое других парней из Лос-Анджелеса, и ещё шлейф из других в городах, где он жил. И многие давали ему деньги. Прямо как я... Обычно я всегда за всё платил. Малкольм — аферист. Малкольм использовал меня. Малкольм мне изменял. Его никогда не предавали. Это он предавал всех остальных. Столько всего начинает обретать смысл. Его нелюбовь к соцсетям. Чёрт, он же притворялся, что вообще в них не разбирается. Всё это было игрой, а я купился. Я сделал ему предложение. У всех на глазах. В жопу мою жизнь. В следующие несколько месяцев лучше не становится. Я превратился в мем, в присказку. «Тебя хейснули» — так пишут в сети, когда с кем-то случается что-то плохое или позорное. СМИ звонят мне, чтобы взять интервью. Всех партнеров Малкольма прозвали «Клубом Брошенных Бывших», и, по всей видимости, тот, кто оказался настолько туп, чтобы сделать предложение на публике, считается самым главным неудачником из всех.