Хейс
22 мая 2026 г., 22:51
Не могу отделаться от ощущения, что меня разводят. Если я скажу этому парню «да», выпрыгнет ли кто-нибудь из-за барных стульев в надежде поймать члена «Клуба Брошенных Бывших» с поличным? Окажется ли это в сети, и я просто подарю миру еще один повод посмеяться надо мной?
Я заканчиваю уборку за барной стойкой и перевожу взгляд на огромного красавчика. Он высокий и широкоплечий, с короткими чёрными волосами в таком беспорядке, какого я себе никогда не позволяю. У него голубые глаза, темная щетина вдоль челюсти, и я почти уверен, что если набрать в поиске «озорная улыбка», выскочит его фото. И под «мускулистый» он бы тоже прошел. Серьезно, как у кого-то может быть такое охрененное тело? Он что, круглосуточно торчит в спортзале и никогда не ест ничего вкусного, вроде шоколадного торта или пиццы?
Он замечает мой взгляд и выдаёт ухмылку с подмигиванием, что по идее должно смотреться пошло, но не смотрится. Почему горячие парни могут вытворять практически что угодно и не выглядеть при этом придурками?
Я не вижу в его глазах ни намека на узнавание. Не то чтобы меня каждый день узнают на улице или что прямо все люди мира знают, кто я такой. Тот инцидент в аэропорту Лос-Анджелеса — первый раз, когда такое случилось, так что я не могу понять, какую игру этот парень может вести, кроме легкой возможности кончить.
— Ты женат? — спрашиваю я.
Он бледнеет.
— Что? Нет. Я не мудак. Я бы не клеился к тебе, если бы у меня был партнер.
— Не все такие.
— Ну, я такой. Отношения — самое последнее, что мне нужно. Я просто хочу повеселиться.
От моего внимания не ускользает, что буквально пару часов назад я решил для себя то же самое. У меня никогда в жизни не было периода, когда бы я просто снимал кого-то ради секса без обязательств. Ну, до Малкольма я переспал с двумя парнями, по разу с каждым, но это было после нескольких свиданий, когда я думал, что с ними может быть шанс на совместное будущее.
Теперь я не хочу никакого будущего ни с кем. Никогда. А тут — ходячий Бог секса предлагает довести меня до оргазма, и я не несусь к нему, как олимпийский спринтер?
Малкольм пользовался мной, потому что у него была такая возможность, и хотя я не хочу пользоваться моим Богом секса, я так же хочу доказать себе, что я способен на это. Что я не тот парень, у которого есть только работа или который только и делает, что ждет мужика, сразившего бы его наповал. Я ничего этого не хочу, черт побери. Сколько раз Малкольм намекал, что я скучный? Что я не рискую. Что я нуждаюсь в нем, чтобы приправить мою жизнь перчинкой. Я хочу доказать себе, что я и сам могу быть, блядь, этой перчинкой.
Я прислоняю швабру к стойке и, ладно, кажется, даже шумно выдыхаю, но Бог секса не подаёт виду.
Я выхожу из-за стойки, чувствуя его взгляд на своей спине, пока иду к лифту, вставляю ключ и набираю код, чтобы двери не открывались на этом этаже. Как только с этим покончено, я двигаюсь к большим раздвижным дверям и задвигаю их. Они стеклянные, так что это может стать проблемой. Если кто-то есть на крыше или на верхних этажах соседних зданий, они могут увидеть, что здесь происходит, но я решаю не париться об этом сейчас.
Когда я поворачиваюсь обратно к Богу секса, он уже развернул свой стул и откровенно пялится на меня с нахальной ухмылкой.
— Это что, похищение?
— Нет. Я собираюсь отсосать тебе. Если ты, конечно, ещё не передумал. — С моим везением я не удивлюсь, если он как раз сейчас передумает.
— Я всеми руками за. Проблема только в том, что, возможно, я тоже хочу тебе отсосать.
Вот так просто мой член дергается, кровь приливает к паху, и мой стояк твердеет.
— Это мож... — Мой голос срывается. Что, блядь, в нём за панические нотки перед сексом на одну ночь? Я прочищаю горло. — Это можно устроить.
Улыбка Бога секса становится шире, и это чертовски обаятельная улыбка. Его короткие волосы на самом деле вовсе не растрепанные, как мне сперва показалось. Нет, это именно та сексуальная небрежность, которая мне никогда не удавалась, и, если честно, никому из парней, с которыми я встречался, тоже. Он стопроцентно не в моем вкусе. Он наверняка смотрит спорт и не читает книги, и, святые ежики, я ведь тот еще осуждающий мудак, не так ли? Парни вроде него не были добры ко мне в юности, а мужчины его типажа сейчас не удостаивают меня и парой взглядов. У меня не должно быть шансов заполучить такого, но, судя по всему, новый я вполне может это сделать. Тот я, который не зациклен на учёбе и работе. Тот, кто не ломается на первом же свидании. Я столько веселья пропустил.
— У тебя не будет неприятностей за то, что ты запер бар и отсасываешь кому-то в подсобке?
— Я знаю менеджера, — технически это не ложь, учитывая, что менеджера я действительно знаю. Я просто опускаю ту часть, где этот менеджер работает на меня.
— Ты подойдешь или как?
О, точно, я замер на месте, но, с другой стороны, если уж я собираюсь это сделать, то нужно полностью вылезти из своей зоны комфорта.
— Может, я хочу, чтобы ты подошел.
Он посмеивается, но это не звучит как насмешка.
— Могу, конечно, но ты слишком близко к двери, и там негде спрятаться, если понадобится. Я подумал, может, нам лучше уйти за стойку или в подсобку. Эксгибиционизм — это горячо, но он может обернуться пиар-катастрофой.
Блядь. Он прав. Этого мне только и не хватало. Я уже вижу заголовки: наследник Роквеллов сменил статус с всемирного посмешища из-за измены на объект публичной непристойности. Мой живот скручивает, но член всё еще стоит на полшестого.
Я реально, блядь, хочу этого, поэтому говорю:
— Конечно. Я пошутил, — хотя мы оба знаем, что это не так. И еще... — Могу я узнать твое имя? А то как-то странно продолжать называть тебя Богом секса в своей голове.
Он заливается смехом, и меня удивляет, как часто он это делает. У него, кажется, сложилось впечатление, что я забавный, хотя на деле это не так.
Он поднимается.
— Райлан. И даже не думай, что я пропустил мимо ушей то, что ты назвал меня Богом секса.
— Нет, не называл, — отрицать, отрицать, отрицать. Плевать, что мы оба знаем, что называл.
— Врунишка, врунишка, штанишки горят. Надо бы снять с тебя эти шмотки, пока ты не сгорел.
— О Боже мой. Это было ужасно, — говорю я, пока он движется ко мне, ведь я к нему так и не подошел.
Он берет мое лицо в свои ладони, и, черт, оно в них кажется таким миниатюрным. Я чувствую себя маленьким рядом с ним, и никогда бы не подумал, что мне это покажется сексуальным. Он просто такой...
— Ты реально твердый, — я тычу в его грудь.
— В более чем одном месте, — он ухмыляется, затем мягко приближается, будто собирается приникнуть ртом к моему.
— Разве тебе не интересно узнать мое имя? — спрашиваю я, и тут же жалею, что не могу всосать слова обратно. Хейс Роквелл? Не самое распространенное имя. Я уже чудовищно облажался.
Его брови слегка сдвигаются.
— Ага. И как тебя зовут?
— Гарри, — выпаливаю я, и что за херня. Гарри? Неужели нельзя было выдумать имя посексуальнее?
— Окей, Гарри. Ты точно уверен, что хочешь этого?
— Да, черт возьми, — возможно, я и несу всякий бред, но я реально, реально этого хочу. От одной близости его тела мой член набухает еще сильнее.
— Хорошо. Я тоже. Но если в любой момент передумаешь, скажи мне, и мы остановимся. А теперь, куда тебя увести, чтобы мы могли приступить к членососательству?
Я смеюсь над нелепостью его фразы, но ценю бережность первой ее части. Согласие — это сексуально.
— Давай. Поторопимся, — я беру его за руку и тащу в дальнюю часть бара, туда, где офис, и отпираю дверь. Нервозность прячется за радостным предвкушением из-за него. Нет, не конкретно из-за него, а из-за самого момента. Совершить эту дикую, сексуальную, абсолютно нетипичную для меня вещь. Одна мысль об этом даёт мне почувствовать, что я не тот парень, который сделает предложение мудаку, встречавшемуся со мной и ещё с пол-страной. Я... ну, сегодня вечером я Гарри, судя по всему, и та ещё горячая штучка, которой Райлан хочет отсосать.
Мы вваливаемся в офис, и как только мы это делаем, рот Райлана впивается мой. Он толкается языком сквозь мои губы, мятный на вкус, и прижимается ко мне своим твёрдым телом.
Я врезаюсь задницей в стол, мой член пульсирует, теперь уже твёрдый как камень. Он покусывает мою губу, издавая жадные звуки, трётся своим членом о мой так сильно, что по коже разбегаются мурашки.
Малкольм никогда так меня не целовал. Если задуматься, он вообще меня редко целовал. Но даже в те немногие разы никогда не было голода, никогда не было той жажды, которую я чувствую, когда язык Райлана вторгается в мой рот, а ладонь давит на мой ствол, проскользнув между нашими телами, чтобы поласкать меня сквозь джинсы.
Я, конечно, понимаю, что это значит ровно то, что значит. Секс, голод, разрядка. Но, блядь, разве Малкольм не мог хотя бы притворяться, что хочет меня сильнее, чем хотел на самом деле? Неужели он не мог хотя бы играть убедительнее? И почему я сам не заметил, что что-то не так?
— Мы всё еще в деле? — уточняет Райлан, губами путешествуя вниз по моему горлу.
— Да, просто задумался о бывшем.
Он замирает.
— Хм. Не могу сказать, что парню нравится, когда мужчина, с которым он сейчас, думает о своем бывшем.
Я усмехаюсь, осознав, как это прозвучало.
— Не в этом смысле. Я просто думал, насколько это уже лучше. Секс без обязательств — лучшая херня на свете.
Он прикусывает мою шею.
— А я еще даже не начал.
Я льну к нему, когда он отстраняется, но Райлан отходит недалеко. Он стягивает с меня пиджак, задирает край моей рубашки, и, учитывая, что я полностью «за», чтобы раздеться, я помогаю ему, поднимая руки.
Райлан отбрасывает ее в сторону, и я тут же вцепляюсь в его футболку, запутывая ее у него на голове, отчего он смеется, прежде чем отбросить ее прочь и...
— Святая Матерь Божья... как ты можешь, блядь, так выглядеть? — Как вообще кто-то может так выглядеть? Это же сплошная мощная, рельефная мускулатура покрытая золотистой кожей с легкой порослью волос между грудными мышцами, а пресс вообще можно считать до бесконечности. Разве не положено иметь всего шесть кубиков? Похоже, у него их больше. И эта дорожка внизу живота... Я никогда в жизни не чувствовал такого сильного соблазна исследовать эту тропинку, чтобы она привела меня прямиком к выпуклости под его джоггерами.
— Нравится то, что ты видишь?
— Прекрати звучать так самодовольно. Как кому-то вообще может не понравиться этот вид? О Боже мой. Ты выглядишь как статуя... или ожившая картина. Абсолютно нереально. Я что, сплю? Ебаный в рот. Да я же сплю.
Райлан заливается своим густым, грудным смехом.
— Ты просто охренеть какой весёлый.
— Ты первый, кто мне говорит что-то подобное, но, думаю, хорошо, что у меня есть хотя бы это, ведь ты сейчас со мной явно не из-за моего тела. — Я никогда особо не комплексовал по этому поводу, и не уверен, что теперь что-то изменилось, но разницу между нами трудно не заметить. Я стройный парень с мягким животиком. Я и близко не такой мускулистый, и… — У твоих мышц есть свои мышцы.
— Ты преувеличиваешь. И ты секси, — он наклоняется вперед и проводит языком по моему левому соску, вызывая острую, почти болезненную вспышку наслаждения.
— Да. Вот этого побольше, пожалуйста, — говорю я ему, и Райлан слушается, обрабатывая языком мой правый сосок, посасывая и снова переходя к левому. Я запрокидываю голову, мысленно приказывая себе не просыпаться, если это всё-таки сон. Не теряю надежды и молюсь всем богам, чтобы не кончить в ту же секунду, как окажусь у него во рту, потому что, чёрт, мы ещё даже ничего не сделали толком, а я уже знаю — это будет лучший секс в моей жизни.
Пока что — напоминаю я себе. Потому что я начинаю жизнь с чистого листа, как шлюшка-Хейс… Ну, или Гарри.
Он умело чередует ласки, терзая мои соски то губами, то пальцами. Постепенно его поцелуи начинают спускаться всё ниже, очерчивая мягкие контуры моего далеко не-шестикубикового пресса, минуя дорожку волос к самому краю джинс, пока он не утыкается носом в мой возбужденный член.
— Вот это я и искал, — шепчет Райлан, ловя мой взгляд и удерживая зрительный контакт. Мы смотрим друг другу в глаза несколько томительных секунд, прежде чем я понимаю, что он, похоже, спрашивает у меня разрешения продолжать, поэтому я едва заметно киваю. Лишь после этого он расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах, а потом стягивает их вниз, пока я стараюсь не умереть на месте.
Когда следом отправляется последняя преграда из моих боксеров, и мой член наконец обретает свободу, Райлан тут же обхватывает губами головку, пуская волну электрического разряда гулять по моему телу. Я не горжусь громким: «О Боже!», которое срывается с моих губ, но мы уже миновали стадию, когда я притворяюсь опытным в сексе. Всё, чего я хочу — это кончить, а затем попробовать на вкус член Райлана.
Он возится с моими ботинками, намереваясь их снять и стянуть мои джинсы, но я прерываю его настойчивым:
— Оставь. Соси уже.
Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что эти слова вылетели из меня, и я знаю, что это звучит глупо, но это правда. Я никогда не славился особой болтливостью во время секса, скорее пребывал в режиме ожидания дальнейших действий моего партнера. Но то ли дело в Райлане, то ли в этой ночи, но я неожиданно ощущаю прилив небывалой смелости. И, черт побери, как же это офигенно.
— Блядь, — Райлан подается вперед, чтобы вновь взять в рот мой член.
— Подожди! — выпаливаю я, и он немедленно замирает.
— Ты хочешь остановиться?
— О Боже, нет. Я просто тоже хочу на тебя посмотреть, — когда ухмылка начинает расползаться по его лицу, я смакую каждое свое последующее слово, привыкая к их звучанию. — Сними штаны. Я хочу увидеть твой член, — должен признать, заниматься сексом с малознакомым человеком, которого ты к тому же больше никогда не увидишь — это охуеть как опьяняет. Плюс, для него я не наследник семейства Роквелл. Я просто Гарри, случайный бармен. В этом-то и заключается та самая свобода.
— Тебе это нравится, — говорит он. — Я могу поиграть с тобой в эту игру. По крайней мере, какое-то время, а потом, возможно, я тоже захочу побыть командиром, — он ухмыляется, а я просто киваю, как идиот. Очевидно, идиот Райлана вполне устраивает, так что и притворяться кем-то другим незачем.
Он опускается на колени и стаскивает джоггеры с боксерами вниз, и...
— Святая Матерь Божья? — заканчивает он мою мысль. — Впечатляет, правда?
Тц. Ненавижу самодовольных парней. Вот только какого черта мне не противен конкретно этот?
— Хвастаться некрасиво, — но, боже ж ты мой, у него выдающийся прибор. И дело не столько в длине, сколько в обхвате и том, что он просто… красивый. Толстый, жилистый, с большими тяжёлыми яйцами, в которых, наверное, достаточно спермы, чтобы меня утопить. Головка покрасневшая, лобковые волосы чуть длиннее, чем у меня, и от этого ещё больше хочется зарыться в них лицом.
Райлан сжимает свой эрегированный член в кулак и сильно проводит по нему. Он весь блестит от смазки, а когда Райлан убирает руку, на кончике набухает жемчужная капля.
— Поторопить и отсоси мне, я хочу попробовать тебя на вкус, — командую я, но затем, всё ещё привыкая к поддразниваниям и доминантным фразам в сексе, добавляю: — Пожалуйста.
Он ухмыляется, а в глазах неожиданно вспыхивает озорной огонек.
— Такой вежливый, — хвалит он, а затем, не отрывая от меня взгляда, проводит языком от яиц до головки и заглатывает мой член в свой влажный, горячий рот.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить прямо сейчас. Тело дрожит, яйца ноют, член так сильно жаждет проникнуть глубоко в горло этому Богу секса. Потому что да, я теперь, может, и знаю его имя, но парень, стоящий передо мной на коленях, всё равно истинный Бог секса. Никак не возьму в толк, какого хрена он вообще тут со мной забыл. «Большая Тройка» — то есть все, с кем я спал, — и в подмётки не годятся «Мистеру Мускулы и…» Черт… Его рот опускается ниже, лаская мои яйца. Он зарывается в них лицом, лижет и сосет, а потом снова возвращается к члену.
Я смотрю на него сверху вниз, наблюдая, как он творит чудеса с моим членом. Если бы существовал «Чемпионат Мира по Минету», он бы точно там всех уделал. У меня не короткий член, но он без труда вбирает его в горло, глотая вокруг головки, пока скользит по нему вверх-вниз, будто это проще простого.
— Окей, теперь ты просто выпендриваешься, — вырывается у меня.
Он отстраняется.
— Хочешь, чтобы я прекратил?
— Не-а. Я хочу, чтобы ты выдоил мои яйца.
Райлан стонет и снова набрасывается на мой член, как на любимое лакомство, а я могу думать лишь о том, как ахуенно прозвучала моя фраза. «Я хочу, чтобы ты выдоил мои яйца?» Да кто я вообще такой? Точно не тот неудачник, который сделал предложение говнюку и является самым печально известным членом «Клуба Брошенных Бывших».
Его рот набит моим членом, но он каким-то образом всё равно умудряется высунуть язык и провести им по основанию моего ствола, что нереально горячо, и напоминает мне, что я соврал, когда сказал, будто могу думать только о той своей фразе. Потому что всё, на чем я могу и хочу сосредоточить свое внимание — это Райлан Бог секса и… Он пускает вибрацию по моему стволу.
— О Боже. Я хочу трахнуть твой горячий рот. Можно я трахну твой рот? Мне это очень, очень нужно.
Он снова выпускает мой член.
— Эй! Ты что делаешь?
— Отвечаю тебе. Господи, ты, блядь, такой очаровательный. И да. Давай, сделай это. Я хочу узнать вкус того, что внутри, — он сжимает ладонью мою наполненную спермой мошонку, и мне стоит невероятных усилий не обкончать прямо сейчас его красивое лицо.
Мне всё же удается сдержаться, и я запускаю пальцы в его волосы, которым, наверное, не помешала бы стрижка, но это не моё дело. Я сильнее сжимаю его пряди в кулак, проталкивая член через его губы. Стараясь не засаживать ему слишком резко, я начинаю двигать бедрами, беря его рот так, как я лишь мечтал кого-то брать... да и мечтал ли? Я не знаю. Будто что-то в этой ночи открыло во мне тайную дверь, о которой я и не подозревал: я снимаю случайного незнакомца и говорю ему, что хочу трахнуть его в рот, и всё это в офисе бара «Сиэтл Роквелл».
Я уже думал об этом сегодня, но не могу не вернуться к этой мысли снова: как же это всё чертовски освобождает.
Райлан принимает меня, будто он действующий чемпион по отсосам. Я пытаюсь разглядеть на его лице признаки дискомфорта, но всё, что я вижу, — это похоть в его глазах, его руку на собственном толстом члене, который скоро окажется глубоко у меня в горле. Эта мысль в сочетании с тем, как жадно он меня сосет и позволяет буквально скакать на своем лице, как на родео, окончательно выбивает почву из-под ног. Мои яйца поджимаются, в глазах взрывается калейдоскоп ярких красок, тело охватывает невыносимая сладость, и я разряжаюсь ему в рот — мощно, струя за струей, пока он вытягивает из меня всё до последней капли
Райлан жадно глотает мою сперму, словно у неё фантастический вкус. И эта мысль мне приятна. Волшебная сперма? Не знаю, что этот человек со мной делает, но сегодня — первый день нового меня: развязного и доминантного, и каким-то образом мне удалось найти идеального человека для посвящения.
