Одна минута тринадцать секунд

      Ноябрь, 2001              Запах еды плотным облаком витал в большом зале министерской столовой. Тихий гул разговоров доносился отовсюду. Гермиона огляделась вокруг, крепко сжав поднос, и расстроенно вздохнула. Обычно она обедала с Гарри или Роном и часто приходила немного позже, потому что место для неё за их столом всегда было, но сегодня они оба на задании. Мест не было, почти все столы были забиты, кроме одного, за которым сидел её новый напарник — Драко Малфой.       В целом, их совместная первая миссия прошла вполне неплохо, да? Не случится ничего страшного, если они разок пообедают за одним столом.       — Привет… Здесь не занято?       Малфой оторвал взгляд от своей тарелки и с немым вопросом посмотрел девушке в глаза.       — Эм… все места заняты. Я подумала…       Парень коротким движением оглянулся по сторонам и чему-то невесело ухмыльнулся.       — Присаживайся, Грейнджер. Приятного аппетита, — сказал он безэмоционально.       — Спасибо… — робко ответила она и села напротив.       Первое блюдо они ели в молчании. Его первое блюдо. Потому что Гермиона всё ещё ковырялась в салате.       — Ты всегда так жестоко обходишься с едой?       Она подняла на него взгляд и была совершенно растеряна таким внезапным началом беседы. Пронзительные серые глаза изучающе разглядывали её.       — Ч-что?       — Ты истерзала салат и сыр, а томат в этом месиве выглядит, как лужа крови, — он указал вилкой на овощную расчлененку в соке красного овоща.       Или всё-таки ягоды?       — Съела только пару оливок. Ты пытаешься восстановить в памяти место преступления? Напомню, Грейнджер: дело засекречено, а здесь многолюдно.       В его глазах сверкнула смешинка, и она невольно растянула губы в улыбке.       Он шутил, конечно же, он шутил.       Гермиона издала тихий смешок и смущённо улыбнулась.       — Ты же прикроешь меня, если об этом узнают? — пошутила она в ответ и мысленно ударила себя ладонью по лицу. Вышло занудно — она могла бы и лучше.       — Конечно. Я просто скажу, что этот салат нанёс моей напарнице личное оскорбление. И буду прав, судя по тому, сколько в нём оливок.       — Эй! Мне нравятся оливки… — возмутилась Гермиона, по-детски надув губы, но, опомнившись, тут же вернула нейтральное выражение лица. Гарри тоже не любил оливки и всегда об этом жёстко напоминал. Не слишком ли быстро она расслабляется в присутствии Малфоя?       — Ненавижу их, — безапелляционно констатировал он.       — Тогда можешь отдать их мне в следующий раз… — пробурчала она под нос, наконец зацепив несчастный огурец вилкой.       — Я запомню, — тихо сказал Малфой, возвращаясь к своей еде.       Май, 2002       Через секретные каналы из магловского мира в аврорат пришла информация о загадочном исчезновении девушек в одном стрип-клубе при странных обстоятельствах. Грейнджер и Малфою поручили разобраться в этом деле. Долгая слежка снаружи и опрос свидетелей ни к чему не привели. Тогда Гермиона разработала рискованный план — пробраться внутрь этого клуба под прикрытием.       Малфой не без отвращения выпил оборотное с волосами Грейнджер и уже через минуту ощутил, насколько же она маленькая в сравнении с ним. Он надел её запасные туфли и вопрошающе развел руки.       — Это твой план? — саркастично спросил он.       — Помолчи, — девушка наложила на туфли обоих заклинание удобной колодки и трансфигурировала аврорскую униформу в мини-платья: белые воротники и манжеты рубашек она оставила. Свой аврорский значок-портключ она превратила в запонку и прикрепила к манжете.       — Э…       — Что?! — сердито посмотрела она на него, надевая ободок с заячьими ушками.       — А можно мне платье подлиннее? Боюсь… мое достоинство слишком большое для этого мини…       — Пока ты в моем теле, напомню, его у тебя нет, — процедила она сквозь зубы.       Они вышли из-за угла тёмного переулка и, покорив охрану одним своим внешним видом, зашли в клуб.       Она была права, сделав ставку на милых развратных близняшек. Милых по её скромному мнению, конечно же.       Через полчаса пребывания в клубе их угощали уже третьим коктейлем с предложением познакомиться поближе, а кто-то беззастенчиво протягивал визитки. Приятного вида мужчина в молочном костюме и ярко-зелёной рубашке, окружённый двумя охранниками, подошёл к ним. Представившись владельцем клуба, он позвал их к себе в кабинет, чтобы познакомиться с его женой и сделать предложение, «от которого они не смогут отказаться».       Жена владельца выглядела обворожительно. Золотое платье на бретелях подчёркивало внушительное содержимое её декольте. Мужчина протянул им папку, и Грейнджер сразу же потянулась к ней, чтобы узнать содержимое договора.       Беглым взглядом она зацепилась за слова «хостесс», «особые услуги VIP-клиентам» и неприлично большую сумму, что красовалась в графе «зарплата». Гермиону передернуло, и она поспешила её захлопнуть. Женщина пристально наблюдала за ней и, задержав взгляд на манжете, что-то шепнула мужу.       Мгновение — и внушительных размеров дубовый стол был опрокинут. Авроры еле успели отскочить: Драко среагировал первым, оттолкнув Гермиону в сторону. Разъярённые владельцы начали меняться прямо на глазах. Их одежда дымилась, а кожа плавилась, превращаясь в зелёную слизь, будто разъеденная кислотой. С каждой секундой от человеческого облика оставалось все меньше.       Осознание, кто перед ними, пронзило обоих авроров одновременно. Это были слэмвиллы. Немногочисленные существа, разум которых, по данным некоторых исследователей, не сильно уступал человеческому. Не такому, как у Малфоя или Грейнджер, конечно. Но Драко был уверен, что Уизел был с ними примерно на одном уровне — основными их интересами было набить брюхо и дать потомство. Последнее безуспешно, хвала Мерлину.       Малфой сжал палочку, судорожно вспоминая слабое место этих тварей.       Чудовища окончательно лишились кожного покрова. Их желейные склизкие тела имели едва угадываемые человеческие силуэты, а длинные ядовитые языки, со щупальцами на конце, со скоростью молнии схватили Малфоя-Грейнджер за лодыжки и потянули вниз. Его палочка выскользнула из рук и закатилась под перевернутый стол. Он растерялся. Это тело было слишком лёгкое и слабое — он пытался дать отпор, но все усилия были тщетны. Все заклинания Грейнджер поглощались желейными телами уродцев и не приносили им никакого вреда. Она отбивалась от ядовитых брызг, пока они удерживали Малфоя.       Он сильно напрягся, когда один из языков уродца липко заполз ему под платье по внутренней стороне бёдер. Ещё не хватало, чтобы его трахнули, пока он Грейнджер.       В коридоре послышались чьи-то голоса, и Гермиона, воспользовавшись моментом, пнула палочку в его сторону. Он протянул руку навстречу, и древко вибрацией мгновенно отозвалось на магию хозяина.       — Глаза! Холод! Взрыв! — крикнула она, продолжая уворачиваться от распыляющихся ядовитых струй.       Секунда, и одновременные вспышки Гласиуса вылетели из их палочек. Монстры застыли, морозная корка медленно расползалась от их глазных яблок вглубь бесформенных туш.       Тем временем звуки в коридоре становились всё громче.       — Пого… — не успела она закончить, как Бомбарда Малфоя взорвала обоих существ, разбрызгивая их слизь по всему, что находилось в комнате, включая их. Благо, холод заклинания уже нейтрализовал её ядовитые свойства.       — Надо было дать им замёрзнуть больше! — злобно прошипела она и начала быстрыми взмахами палочки очищать от слизи комнату.       Малфой наложил на дверь запирающее заклятье и чары, отвлекающие внимание. Когда голоса в коридоре начали отдаляться, они с облегчением выдохнули. Малфой присоединился к уборке сразу, как только залечил бадьяном бедро, на котором красовался глубокий порез. Щупальца на кончике языка слэмвиллов выполняли две основные функции при краже облика: удерживание и разделывание добычи. Уродец планировал не трахнуть его, а снять кожу и использовать как маскировку. Что из этого было менее травматичным опытом для его психики, он размышлять не хотел.       К счастью, Бомбарда не повредила важный и редкодоступный орган чудовищ — сердца-камни. Малфой снял манжеты и аккуратно завернул в них камни, спрятав сверток в вырез платья. Гермиона оставила это без комментариев, но на её гримасу Малфой лишь невинно пожал плечами.       Как только комната пришла в первозданный вид, а в их головах пронеслась мысль об окончании этого задания, дверь в кабинет директора клуба распахнулась. Говоривший не зашел сразу, заканчивая с кем-то диалог в коридоре. Малфой не успел сделать полный вдох, когда ощутил прохладную маленькую ладонь Грейнджер в руке и крюк во внутренностях от аппарации.       Шустрая.

***

      Аккуратные стопки пергаментов на столе Грейнджер разлетелись в стороны. Запонка-портключ переместила их прямо в общий кабинет Отдела правопорядка. Занятые своими рутинными делами авроры посмотрели на парочку и, с расплывшимися улыбками, чуть слышно перешёптываясь, вернулись к работе.       — Грейнджер, твою налево, какого… — Малфой ещё никогда не был так зол на неё.       — А что мне было делать?! Туда пришли маглы! Мы бы не успели…       — Ты же волшебница, забыла? Могла аппарировать нас в другое место, пока я в таком виде! — зарычал Малфой, расстегнув ремешки туфель магией.       Он скинул её лодочки на каблуках, что за полминуты до перемещения начали невыносимо натирать, и направился к своему рабочему месту.       — Я не специально… — Её первый порыв оправдаться очень быстро сменился гневом с его следующей фразой, сказанной очень тихо, но она всё услышала.       «Доверь дело женщине называется».       Драко направился к своему столу и по дороге обратился к новенькому стажёру. Тот поспешно вынул из тумбы зачарованную коробочку, куда Драко положил два небольших прозрачных голубых камня.       — Ого, это же «Слёзы слэмвилла». Никогда не видел их раньше!       Стажёр заворожённо смотрел то на Малфоя в платье, то на эти два камня. На лице читалось искреннее восхищение профессионализмом, а также блаженная улыбка, что он пригодился пусть и ради такой мелочи, как принести коробку. Во всяком случае, сам Драко отказывался принимать, что причина этой улыбки — его внешний вид.       Он всё ещё был в чёрном мини и полностью покрыт пятнами зелёной слизи.

***

      Слова напарника отзывались эхом в её голове. Белый шум закрыл собой почти все каналы, пока не раздался громкий шлепок позади Малфоя, заставив вздрогнуть его самого и всех, кто был поблизости. Судя по разъярённому лицу аврора и смущённому виду стажёра, шлепок был, очевидно, по заднице.       Нотт появлялся как всегда неожиданно и эффектно.       — Одна тут отдыхаешь, блондиночка? — поигрывая бровями, спросил Нотт и приобнял за плечи друга.       — Пошёл нахуй, — огрызнулся Малфой и, резко сбросив руку Тео, тут же начал трансфигурировать одежду в подобающий вид, причитая что-то об утерянной гордости и репутации.       Тео загибался от удушающего его смеха. Немного успокоившись, он забрал у стажёра коробку с камнями и начал накладывать диагностические чары.       — А это правда, что камни — это… — начал стажёр, но был бесцеремонно прерван Тео.       — Окаменелые души тех, кого они сожрали? — Тео краем глаза увидел кивок стажёра и отмахнулся. — Да, правда.       — Я слышал, что чем больше камень, тем сильнее магический потенциал…       — Всё так, — отозвался Нотт, продолжая свою работу. С диагностическими чарами было покончено, он приступил к защитным.       — Слэмвиллы ведь были созданы искусственно, почему сохранились до сих пор? — недоумевал молодой аврор.       — Один конченый некрофил и, да, волшебник, решил поиграть в бога, скрещивая разных существ тёмными обрядами. А когда понял, что получается какая-то ху… — он осёкся под суровым взглядом Малфоя, — какая-то ерунда. Он отпустил их на волю, потому что убивать было жалко. Часть особей смогли всё-таки дать потомство. Они могут годами жить под чужой личиной, если правильно выберут жертву. Как правило, одинокую и никому не нужную. Кстати, у тебя есть кто-нибудь? Девушка или родители?       — Н-нет… — ответил аврор.       — Что ж, поздравляю! Ты — идеальная жертва! Или может… — Тео убрал коробку в карман и направил палочку на стажёра с безумной улыбкой. Тот испуганно попятился назад.       — Нотт, заканчивай, — строго произнёс Малфой. Он уже облачился в форму и вновь сверлил взглядом друга, а затем обратился к стажёру: — О’Коннор, он шутит. Спасибо, можешь возвращаться к работе.       Пока Нотт проводил диагностику, Гермиона сидела за своим столом и остекленевшим взглядом наблюдала за тем, как мини на её напарнике вернулось к исходному виду — аврорской униформе, скрыв красивые бицепсы.       Чёрт бы его побрал!       Она ощущала раздражение и обиду, что пожирали её тело укус за укусом, добираясь до самого сердца. Это ведь она продумала всю операцию и даже спасла их, а он прилюдно отчитал её!       Гермиона вышла из транса и изо всех сил пыталась сдержать свой гнев в узде. Она вообще-то с ним ещё не закончила! Но выяснять отношения на глазах у всех было бы слишком, верно?       Или всё-таки нет?       — Классные ушки, Грейнджер! — подмигнул ей Тео, прежде чем уйти в лабораторию. Гермиона вскочила со стула, схватила ободок с ушами и остервенело скинула его на пол. Гарри и Рон вернулись с обеда, застыв при виде девушки.       — Эм, задание закончилось успешно? — поинтересовался Гарри, отводя взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на её декольте и открытые ноги. Она перевела взгляд на друзей, но буквы всё ещё не складывались в слова, подпрыгивая и бурля вместе с закипающей в ней злостью.       — Классное платье, Миона. Почему я не видел его раньше? — двусмысленно улыбаясь, спросил Рон и подмигнул, совершенно не чувствуя раскалённого, отнюдь не от страсти, воздуха вокруг своей девушки.       — Уизли, придержи свои тошнотворные заигрывания до вечера. Пожалей нас. Гермиона учащённо дышала всё это время, пытаясь сдержать гнев, но эти тупые комментарии её парня и напарника окончательно вывели её из себя.       — Иди к чёрту, Рональд, сам надевай это платье, если так понравилось! А ты, — обратилась она к Малфою, — ты грёбаный мизогин! Так что тоже катись к чёрту!       «Мизо… кто?» — шёпотом спросил Рон у друга. Гарри предпочёл промолчать.       Взмахом палочки Гермиона трансфигурировала платье обратно в форму аврора и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Её раздражало всё: отстранённый Гарри, что даже не подумал пристыдить Рона; парень, что при всех отпустил пошлый намёк на её внешний вид; напарник. Напарник бесил сразу по двум причинам: мизогиния и красивая подкачанная фигура, продемонстрированная ранее. Даже женское платье не смогло понизить градус его привлекательности. И да, он был прав, мини-платье едва прикрывало его внушительное достоинство. Благо, в боксерах.       Или нет?       Июнь, 2002       После успешно выполненного задания с клубом им двоим снова назначили совместное задание. Несмотря на её обращения к главе аврората и просьбы к Гарри сменить ей напарника. Основная причина отказа — их тандем лучшая комбинация силы и ума, когда надо взаимодействовать с магловским миром. И это было правдой. После других авроров на подобных заданиях слушания о нарушениях статута секретности и обливиэйты происходили почти на тридцать процентов чаще. И такая эффективность была достигнута фактически за полгода. Они всегда спорили, но он никогда не ставил под сомнение её навыки и делал всё, что от него требовалось. Даже помогал с предварительными исследованиями.       Она в беспамятстве доела последнюю оливку из салата и загрустила — все они казались безвкусными.       — Грейнджер, — раздался голос откуда-то сверху. — Можно?       Напарник стоял с подносом в руках, явно в ожидании разрешения сесть с ней за один стол. Места в зале были, но он пришёл именно к ней. И это спустя почти две недели их игры в молчанку и игнорирование. Её игры. Потому что сам Малфой часто смотрел на неё с тоской, так и не решаясь заговорить.       — Присаживайся, Малфой. Приятного аппетита, — сухо сказала она. Она гадала, с чего он начнёт. Она надеялась, что с извинений. А потом признает, что успешность той операции в основном её заслуга. Несмотря на то, что она женщина. И вообще эти слова он должен забрать! Её мысли прервала маленькая чёрная оливка на её тарелке, взявшаяся из ниоткуда. Она подняла глаза и встретила лицо, полное сожаления. — Что это? — Примирительная… оливка… — его голос был неуверенным. Вздёрнув бровь, она пристально посмотрела на него, намекая, что он может продолжить.       — Извини… — Малфой прочистил горло и положил ещё одну оливку на её тарелку. — Я тогда совсем не то…       Извинения Малфою давались крайне тяжело, потому что он редко кому-либо их приносил. Но Грейнджер — это другое. Ему не всё равно, что она о нём думает, и ему правда искренне нравится с ней работать. И обедать. И…       Впрочем, этих причин уже достаточно для извинений.       — Я был в растерянности, что меня увидят в таком виде. Ты и так знаешь, сколько сплетен обо мне ходит в Министерстве. Что мне сделать, чтобы ты простила меня и всё стало, как прежде?       — Ты сорвался на меня, Малфой. На глазах у наших коллег. Со мной так нельзя, — девушка с вызовом посмотрела в его глаза и вздёрнула подбородок. — Я подумаю над твоими извинениями. На нашей работе это никак не отразится, не переживай.       Драко разочарованно поджал губы и кивнул ей в ответ.       Он не стал доедать свой обед и тихо встал из-за стола, оставив её одну. Гермиона смотрела ему вслед, пока не заметила одну деталь — он был в туфлях. На шпильках. Похожих на её собственные, только большего размера. И надо сказать, ходил он в них увереннее, чем она.       Он что, купил себе женские туфли, чтобы извиниться за свои слова?       Это было очень глупо, абсолютно нелепо и, пожалуй, мило. Её губы растянулись в улыбке, как бы она ни пыталась её подавить. Громкий смешок вырвался против воли. Малфой остановился и медленно обернулся к ней, не понимая, можно ли ему тоже улыбнуться в ответ.       Гермиона засмеялась громче, и он наконец выдохнул. На его расслабленную тёплую улыбку и проявившуюся ямочку на щеке было приятно смотреть. Приятнее, чем ей хотелось бы признавать.       Июнь, 2004       Рон стал появляться дома позже, чем обычно. И график этих задержек был подозрительно закономерным. Всё чаще она задумывалась о том, куда ведут их отношения и что бы она от них хотела. Мысли о замужестве вызывали в ней всё что угодно, кроме радостного трепета. Так же как и перспективы родить семь детей и сидеть дома в заботе о них. Однако Рон всегда говорил, что хотел бы большую семью и много детей. Когда-то она переживала, что не сможет ему этого дать. Или поддастся и окончательно потеряет себя в отношениях.       Мысли уносили её всё дальше в прошлое. Каждое воспоминание она вскрывала и анализировала с точностью хирурга. Однажды Рон слишком поверил в себя и заикнулся об уроках готовки у его матери. За что был наказан отсутствием секса на месяц и тех редких завтраков, что для неё были одним из проявлений любви к нему.       Всё постепенно вело к тому, что они отдалялись всё больше. Она не сразу смогла вспомнить, когда они говорили по душам в последний раз, так как было это очень давно. Мог ли он изменить ей? Нет. Во всяком случае, пока что. Он не из тех, кто смог бы легко такое скрыть.       Что она чувствует при мысли об этом?       Ответить на этот вопрос ей не удалось. Блондин напротив снова скидывал ей в тарелку свои оливки.       — Малфой… Зачем ты вообще берёшь блюда с ними, если всё равно отдаёшь мне?       — В этом салате меня устраивает всё, кроме них. А ты однажды сказала, что с радостью их примешь, если я не захочу.       Она нахмурила брови и подцепила чёрный мясистый плод. За полтора года совместной работы она абсолютно расслабилась рядом с ним. Он стал ей хорошим напарником и даже другом, в некоторой степени. Мог вести осмысленный диалог на интересные ей темы. Такое нечасто бывало, поэтому она действительно ценила их разговоры.       Однажды он вскользь упомянул о размерах своей библиотеки и из вежливости сказал, что покажет ей, если она вдруг захочет. О, она очень хотела. Пожертвовала бы своей небольшой коллекцией из двух старых изданий по зельям и трансфигурации, доставшихся в подарок от Гарри на её дни рождения. Хотя нет. Только по зельям. Ведь все рецепты она выучила и помнила наизусть. Но это было не совсем уместно. Кроме того, Рон наверняка бы взбесился. Последний год, несмотря на некоторую дистанцию между ними, он начал странно себя вести, когда её отправляли с Малфоем на задания. Рон либо молча замыкался в себе, не желая удачи, как делал это раньше, либо отпускал колкие замечания, что с Малфоем она видится чаще, чем с ним. Его голос снова вырвал её из мыслей.       — Я нашёл способ изготовить хвать-мешок, — тихо сообщил он, прежде чем приступил к своему биф Веллингтон. — Будет сложно, но я думаю, что смогу создать его ко дню Х.       — Если бы это было так легко, Ньют Скамандер не придумывал бы столько изощрённых способов для поимки разных существ.       — Просто у него не было библиотеки Малфой-мэнора. Спорим, что я справлюсь?       Они часто заключали пари. Наказания проигравшему были безобидными или, в крайнем случае, глупыми. Потому она сразу же согласилась, даже не поинтересовавшись, что он задумал.       Спустя неделю. Июнь, 2004       Девушка уныло ковыряла морковный салат, потому что её любимого греческого не было. Она чувствовала, как люди смотрят на неё и тихо перешёптываются, пряча улыбки. Малфой не мог скрыть своего восторга, как бы ни пытался. Кажется, даже его нога весело подёргивалась под столом.       — Привет, дракоша! Привет, зайка! — сказал Нотт, развалившись на стуле рядом с Малфоем. — Вы продвинулись до ролевых? А Уизел ничего на это не скажет?       — Здравствуй, Теодор, — сказала Гермиона тоном учительницы. — Он на задании. А уши — наказание за проигранный спор, — она недовольно нахмурилась, поджав губы. — А ещё ты пошляк.       — Пф! А ты скучная! Хотя не сегодня… Сегодня мне всё нравится, зайка! — подмигнул он девушке и накинулся на еду.       — Как ты вообще додумался до этого? — спросила Гермиона, отодвинув морковный салат.       Одним своим видом он причинял ей ещё больше унижения, чем она уже испытывала. Малфой оторвался от тарталетки и прожевал, прежде чем дать ответ. На его губах осталась часть крема. Он провёл по ним языком, будто знал, что на них что-то осталось, но это не помогло. Белый крем на его нижней губе так и притягивал взгляд.       — Ты о хвать-мешке или о…?       — На данный момент об этом, — она указала на ободок, венчавший её макушку с заячьими ушками.       Тот самый. Рон сохранил его для подходящего настроения, но этот момент так и не настал.       — Просто нужен новый материал для дро… — с воодушевлением встрял Тео.       — Нотт. Заткнись и ешь, — властной интонацией сказал Малфой, не дав ему закончить очередную пошлятину.       — Понял, — парень вернул всё внимание к еде.       Убедившись, что рот друга занят хотя бы на некоторое время, он перевёл взгляд на Гермиону и не смог сдержать улыбки.       До чего мило. Ей идёт.       — Просто вспомнил, что тебе идёт, — ответил он честно и вернулся к тарталетке, покончив с ней за два аккуратных укуса.       Малфой видел, что она всё ещё внимательно наблюдает за ним. Он медленно провёл языком по нижней губе и закусил её, не отводя взгляд от девушки.       Жар моментально прилил к её щекам, и это подняло его настроение на целую неделю вперёд.

***

      Чёртов морковный салат. Чёртова тарталетка. Чёртов Малфой.       «Тебе идёт».       Сказал он губами с этим грёбаным кремом.       Семьдесят три секунды она смотрела на это белое, едва заметное, пятнышко (да, она считала). Одну минуту и тринадцать секунд она хотела стереть этот сладкий след и коснуться его губ.       От собственной шальной мысли сделать это языком она почти задохнулась от смущения. Предпочитая не представлять, насколько красным было её лицо в тот момент.       Она чувствовала вину перед Роном за это и хотела провести время вместе, чтобы почувствовать, что между ними всё как прежде.       Однако вина терзала её ровно до того момента, пока она не нашла письмо в его вещах для стирки.       Женский витиеватый почерк с поцелуем губной помадой.

«Спасибо, ты лучший».

      Похоже, кино вечером отменяется.