Одна минута тринадцать секунд

      Июль, 2004       Они с Роном были вместе уже больше четырёх лет. И последний год её сильно вымотал. Его резкие перепады от язвительности на каждое её действие до глубокой задумчивости, поздний приход домой в определённые дни. Письмо от особы с очаровательным почерком. Рон сказал, что не изменял, но признался, что у него появилась хорошая знакомая, что занимает его мысли всё больше.       К своему удивлению, Гермиона даже не спросила её имени. Она не почувствовала от этой новости ровным счётом ничего. Рон также не выглядел сильно раскаивающимся. И тогда у обоих, наконец, сформировался логичный исход для их отношений — пора проститься друг с другом.       Она не винила его, потому что и сама в какой-то степени всё чаще думала о другом человеке. Последний их диалог с Роном был похож на реплики из глупого телешоу, где у друзей не вышло стать любовниками.       — Будь счастлив, Рон, — лёгкая, всё ещё неловкая, но искренняя улыбка растянулась на её лице.       — Тебе нравится кто-то другой, да? — Рон коснулся своего затылка, как делал это всегда, когда чувствовал неловкость или смущение. — Кто он?       — Это не имеет значения… — Гермиона плотнее скрестила руки на груди. — Всё равно этому никогда не бывать.       Её грустный опустившийся к полу взгляд заставил парня напрячься.       — Он умер? — на её суровый взгляд он поспешил закончить мысль. — Иначе я не понимаю, почему ты так говоришь. Гермиона, которую я знаю, всегда добивается своего.       — Я уже не та, Рон. Мы оба изменились, — она устало указала на пространство между ними.       — Значит, он правда умер…       — Ага. Влюбилась сразу в Дамблдора и Снейпа, — возможно, не самая удачная её шутка.       Интересно, а Он бы посмеялся? Придумал бы что-то в ответ?       Озадаченное лицо Рональда её насмешило и одновременно расстроило.       — Я шучу, Рональд. И правда желаю тебе счастья.       — Гермиона, я тоже желаю тебе счастья. Я не знаю, кто он, но если он увидит всю тебя — настоящую, у него не останется выбора, кроме как влюбиться в тебя в ответ.              Настоящую? А знал ли ты меня настоящую, Рональд?              — Я не влюблена…       — Скажи это Дамблдору или Снейпу, — с тёплой улыбкой произнёс уже бывший парень и всё ещё лучший друг. — Я планирую уйти из аврората и помогать Джорджу с магазином. Заберу вещи, когда ты будешь на работе. Полагаю, нам будет немного неловко первое время. Но… — Рон поджал губы и притянул её в объятия. — Я всегда буду болеть за тебя, Гермиона. Ты заслуживаешь всего, чего пожелаешь. И мне жаль, что я не смог тебе этого дать.       Он стиснул её крепче и поцеловал в макушку. Она вдохнула родной запах — шампунь и специи, записывая его на подкорке. Так она прощалась с тем, что между ними было. Гермиона закрывает главу, где они были парой. И спустя время откроет новую, где он всё ещё её лучший друг.       — Я тоже буду болеть за тебя, Рон. Ты всё сможешь, стоит тебе всерьёз взяться за дело.       — Спасибо…       В тот вечер Рон покинул их квартиру. Они договорились не делать громких заявлений о разрыве, чтобы не привлекать внимание посторонних и таких, как Скитер. Знали только близкие друзья и новый любовный интерес Рона, кем бы она ни была. До своего увольнения он хотел закрыть с Гарри все дела, что они начинали вместе, и Гермиона отнеслась к этому с уважением.       Август, 2004       Стоило им ступить в лабораторию, как вспышки проклятий полетели со всех сторон. Количество нападавших было минимум вдвое больше, чем численность их группы.       — Флиппендо! — кинул Малфой в человека в маске зайца, что подкрадывался со спины к Поттеру, пока тот отбивался сразу от двух противников. — Ступефай! Инкарцеро! — чертил он заклинание в воздухе одно за другим, целясь в нападавших.              Либо здесь есть что-то настолько ценное, требующее такой охраны, либо в отделе есть крыса.       — Протего! — красное заклинание противника рассеялось о невидимый щит.              Мы в ж… ловушке.       — Диффиндо! — человек, целящийся в Грейнджер в её слепой зоне, выронил палочку и согнулся пополам. Она заметила его слишком поздно, потому, разобравшись с противником, коротко кивнула в признательности. Но в один миг её лицо исказилось.       — Малфой! — крикнула Грейнджер, увидев, как в него летит синий луч неизвестного заклинания.       Драко не успел отреагировать.       Плотная пелена обхватила его непроницаемым кольцом и обездвижила. Он даже не успел сделать полный вдох. Так Драко невольно превратился в беспомощного наблюдателя боя, где Грейнджер вместе с Поттером, Ноттом и Уизли отбивались от летящих в них заклинаний. Его веки тяжелели, взгляд не поспевал за боем. Лёгкие сковывало всё сильнее. Вместо привычных одной минуты и двадцати четырёх секунд у него было лишь минута и тринадцать секунд, прежде чем он задохнётся.       Похоже, сегодня он умрёт, потому что никто не успеет вовремя его освободить из этой тюрьмы. Грейнджер обезвредила того, кто его заколдовал, но заклятье ничуть не ослабло. Она уверенно направлялась в его сторону, не прерывая бой. Если кто и разгадает, как его вызволить, то только она. Девушку снова атаковали сзади, но Уизли прикрыл.              Хоть на что-то годится.       Ну, ладно, он, может быть, не так уж и плох. Просто… Бесит.       Слева, Грейнджер. Обернись. Круцио на девять, Грейнд…       Темнота перед глазами заполнила собой пространство, оставив имя напарницы горьким привкусом. Размытые пятна кружились и складывались в обрывки воспоминаний. Она смеётся над его шуткой. Спорит с ним и смешно хмурит нос, когда её аргументы закончились. Самое любимое, когда она была в том мини-платье и с ушками. Тогда он впервые… Впервые использовал её образ для одинокого вечера.       Ну а что? Покажите того, кто бы удержался. Не считая Поттера.       О, а вот она снова с ушками. Сидит в столовой и краснеет после того, как глазела на мои губы слишком долго.              «Грейнджер…» — язык привычно защекотал нёбо, но сам Драко не издал ни звука. Губы не размыкались, как бы он ни пытался.              Холодно. Дико холодно.       Кости ломит так, будто, вымокнув в ледяной воде, он вышел на улицу, где холодный ветер пронзал сотнями холодных клинков. Драко шёл по тёмному, мерцающе-гладкому коридору, прежде чем увидел тусклый свет вдалеке. Он манил его, обещая согреть.       Вот что чувствуют мотыльки в летние ночи?       — Малфой… Малфой! Мал… — её голос звал с противоположной стороны, заставив его остановиться.       Стоило ему обернуться, как узкий коридор, по которому он шёл, превратился в лабиринт. Самый ближайший выход — там, где свет. Но голос… Голос продолжал его звать за собой.       — Драко! — услышал он более отчётливо и пошёл на зов.       — Драко, не смей, слышишь?! — в знакомом голосе сквозила печаль, перемешанная со злобой и отчаянием.       Драко прибавил шаг, стук обуви эхом разносился по чёрному лабиринту.       — Вернись!       Драко пустился в бег. Он молился, чтобы голос не перестал называть его имя. Это был его единственный ориентир.       — Давай же! — крикнул голос в последний раз и затих.       Драко упёрся в непроглядную гладкую стену.              Нет… Позови ещё! Пожалуйста… Я ведь уже почти…       — Какой же ты придурок, Малфой! Кто тебя просил, а?! — снова отчаянно злобный голос раздался прямо за стеной, в которую он упёрся. — Мне что теперь к новому напарнику опять привыкать?! Не поступай так со мной!       В смысле новому? Нет!       Он ощупывал стену, пока голос всё говорил и сыпал на него ругательствами. Когда Драко нащупал в темноте ручку и повернул её, он заранее прикрыл глаза, приготовившись к неминуемому удару света. Но этого не произошло. Перед глазами были длинные опущенные густые ресницы, россыпь веснушек на носу и напряжённая морщинка между бровей. А потом ощутил мягкость её тёплых губ.       До этого он не подозревал, насколько сильно замёрз. Как запоздалый снег на весеннем солнце, Драко почувствовал тепло и буквально начал плавиться, отдаваясь ощущениям.       Вдох-выдох. Вдох-выдох.       — Ты что делаешь?! — воскликнула девушка. Тёплые губы покинули его. Возмущённое лицо, обрамлённое выбивающимися из причёски локонами, выглядело озадаченно. Она вытерла рот тыльной стороной ладони.       Внутренности снова сковало холодом. Даже дышать стало трудно.       — Если очнулся, надо было дать знать! Боже, ну ты и придурок! Ты всех напугал!       Девушка резко встала с колен и отряхнула форму. В разгромленной пустой лаборатории они были одни.              Где все?       — Встать можешь? — Гермиона протянула ему руку. — Раненые — в Мунго, остальные отвели задержанных на допрос, — ответила она на неозвученный вопрос. Он хотел бы ей ответить, но мозг отказывался реагировать на происходящее, увлечённо препарируя сцену, что случилась буквально секунды назад.       — Надо отправить тебя в Мунго к остальным, мозг мог повредиться от кислородного голодания, — обеспокоенно сказала девушка в ответ на его молчание и потянула вялое тело за руку вверх.       Когда он поднялся на ноги, она критически оглядела его и почти с уверенностью констатировала, что всё не так уж и плохо.       Оценка выше, чем я думал. Спасибо.       Она отправила патронус Поттеру и, получив ответ, крепко взяла Малфоя за руку, аппарируя с ним в больницу. Целители провели быстрый осмотр и прописали покой в течение следующих двух дней. Вопреки опасениям Грейнджер, ни ему, ни его головному мозгу ничто не угрожало. Она успела вызволить его вовремя. Грейнджер покинула его поле зрения, как только услышала прогнозы целителей о состоянии Малфоя и остальных членов группы.       Спустя некоторое время ему, наконец, вернулся дар речи. Вот только он не спешил им воспользоваться и первым делом накрыл лицо подушкой, чтобы заглушить сорвавшийся не то рык, не то вопль.       Он, мать его, поцеловал Грейнджер!       И уже был в себе, когда сделал это!       Какого чёрта это было? И что теперь?       Эти вопросы он повторил в голове раз пятьдесят, пока рассматривал своды потолков больницы со старой лепниной. Осталось пятнадцать минут до того, как его ещё раз проверит целитель и отпустит домой.       Хватит. Поцеловал и поцеловал.       Это надо просто выкинуть из головы. Запить огневиски. Выкурить дымом сигары вкус её губ, а если понадобится, — найти другие губы, что сотрут этот неловкий инцидент из памяти. Они сослуживцы и работают вместе. Им комфортно, когда их распределяют на задания. На этом всё. Остальное — шум.       И только ехидный писклявый голосок на краю его сознания осмелился задать самый важный вопрос.       Почему при смерти ты вспоминал именно её?       Он не стал на него отвечать.       Конец сентября, 2004              Шорох пергамента и скрип перьев заполняли кабинет. Все, кто вернулся с задания, заполняли отчёты. Она взяла на себя опись улик, он — список подозреваемых. Всё было чётко, как и всегда. С того инцидента они работали как обычно слаженно. Комфортно.       Может, пару раз или чуть больше он представлял кудрявые волосы и гибкую спину во время дрочки, но с кем не бывает?       Всё было хорошо, пока неделю назад аврор Рональд Уизли не сообщил коллегам об уходе в отставку. Что его поразило больше: она не пошла за рыжим, а просто… продолжила перебирать документы. В тот вечер Драко заметил ещё одну странность: она не пришла в бар вместе со всеми на «проводы» своего парня.       Это занимало его мысли чуточку больше, чем ему бы хотелось.       Они расстались?       Почему?       В тот день на вопросы «Придёт ли Гермиона?» Рональд ловко переводил тему. Драко завидовал такому навыку Уизли. Он умел расположить к себе людей, и уже через пять минут после знакомства его готовы были назвать лучшим другом. Даже Нотт попал под его чары. Драко ощутил настоящую боль, когда представил, как его лучший друг отказывается от него в пользу рыжего. Кажется, отказ Поттера дружить с ним на первом курсе из-за Уизли нанёс его гордости больший ущерб, чем он готов был признать.              И с девушками везёт.       Вновь послышался ехидный тонкий голосок, который не звали.       Малфой-мэнор       Конец марта, 2005       На протяжении следующих месяцев он уверял себя, что не расстраивается, когда она слишком долго не смотрит на него или отказывается пообедать вместе в пользу встречи с Уизлеттой. Отрицал неозвученные сравнения её веснушек на носу с созвездиями на ночном небе Уилтшира.       Драко сидел на балконе, вдыхая ночную прохладу. Он отпил тёплый чай из тонкого фарфора, что напомнил теплоту её губ, которые припали к нему однажды в попытке вдохнуть жизнь. А потом, словно тараном в солнечное сплетение, всплыло следующее воспоминание — тыльная сторона ладони брезгливо вытирала губы. Ей оставалось только сплюнуть, чтобы окончательно растоптать его.       То самодовольное ликование от её долгих взглядов на его губы казалось чем-то далёким и выдуманным.       Ему нравилась Гермиона Грейнджер. Он не до конца понимал, когда всё это началось, но стоило перестать отрицать очевидное. Эту тайну он твёрдо решил унести с собой в могилу.       Ещё одного брезгливого выражения её лица, обращённого к нему, его гордость просто не вынесет.

***

      Дверь на балкон открылась, и Нотт, без лишних прелюдий, сел напротив него, призвав Тинки. И та послушно появилась, как будто у них в семье есть ещё один носитель фамилии Малфой.       — Что бормочешь, когда дрочишь? — спросил кудрявый придурок, сделав глоток из второй чайной пары, стоило домовику раствориться в воздухе.       — Пошёл ты, Нотт, — ответил Драко с усмешкой.       — Я польщён, — брови Тео игриво подпрыгнули.       — Какого… Зачем ты пришёл? — Малфой шумно выдохнул, понимая, что разговор в таком духе его ещё больше утомит.       — Ты ей скажешь уже когда-нибудь?       — Не понял вопроса, сформулируй по-человечески. А, точно, ты же не умеешь. Тео сделал ещё один глоток и показал средний палец собеседнику. Когда чашка чуть слышно звякнула о блюдце, Нотт пристально начал разглядывать друга в тусклом свете звёздного неба. Лучше всего в темноте выделялись его пепельные волосы.       — Драко, ты же в курсе, как сильно палишься своими долгими голодными взглядами на вырез её блузки и обтянутый брюками зад. А когда она ела банан на десерт во время обеда…       — Тебе бы заткнуться… — Драко безуспешно попытался остановить словесный понос друга.       — Признаюсь, я тоже еле отвёл взгляд, — игнорируя угрозы, закончил свою мысль Тео.       — Что?!       — Что?       — Нотт, ты же по Бейтс сохнешь, какого хрена?       — Не понимаю, о чём ты, — резко став серьёзным, ответил Тео.       — Да ты шарахаешься от неё единственной, а стоит ей отвернуться, тут же жадно пожираешь глазами. Извращенец ты этакий. Просто потрахайтесь уже наконец. Ну или начните встречаться. Может, хоть кто-то сделает из тебя наконец человека… — казалось, Драко на секунду серьёзно задумался. — Если ей это удастся, я обязательно преподнесу ей подарок. Какой только захочет.       — А из тебя кто сделает? Грейнджер?       — Не переводи тему. Зачем пожаловал?       Теодор раздражённо выдохнул, в очередной раз поражаясь упрямству друга. Он видел со стороны, как выглядят эти двое. И считал их полными идиотами с выдуманными проблемами. Хотя не ему об этом судить.       — Я только с дежурства, решил лично тебя предупредить, раз уж ты в отпуске, — пояснил он причину ночного визита. — Поступило задание. Через три дня вшестером отправляемся в Норфолк. Наш информатор передал время и место, когда Микельсон будет заключать новую сделку по сбыту тёмных артефактов на Восток.       — Кто ещё?       — Поттер за главного, Картер, Бейтс и Грейнджер.       Драко глубоко вдохнул, услышав её фамилию, но не подал виду.       — Кстати, слышал, этот сукин сын устраивает вечера, полные блуда и греха, перед каждой сделкой, чтобы расположить к себе партнёров. Интересно, как это ему удаётся? Неужели все и всегда прямо-таки готовы поддаться? У него ведь ни одной провальной сделки не было с того времени, как мы сели ему на хвост.       Драко уже размышлял над этим, но все улики были лишь косвенными. А участники оргий, на которых они выходили, отказывались говорить.       — По-любому есть что-то ещё. Может, собирает на них компромат, а потом просто не оставляет им выбора? Включи, наконец, свой ген бизнесмена.       — Главный спец по артефактам и конченым у нас ты, Нотт.       — Приятно осознавать, что я умнее и кончают от меня чаще, — ответил Теодор, явно довольный своей остротой.       Драко оставил эти слова почти без ответа — только показал средний палец. Тео хрипло хохотнул.       — Просто попытайся с ней сблизиться, дебил. Открывать двери и забирать самую большую часть отчёта хорошо, конечно. Но на совместных обедах в министерской столовой ты такими темпами дальше дружбы не заберёшься. А свой свод правил Нарциссы об ухаживании за чистокровными ведьмами лучше сожги.       — Свали в туман, Тео. Или к Бейтс.       — А может, я твою маму в ресторан хочу пригласить? — Тео мгновенно ретировался с кресла, заканчивая эту фразу. Он слишком давно знал Драко и его импульсивные реакции на такие шутки. Но удержаться, как всегда, было выше его сил. Драко без промедления запустил чашку в место, где стоял Нотт. Однако она пролетела без препятствий и разлетелась вдребезги от удара о каменную стену. Хлопок аппарации едва заглушил звон фарфора.       Ёбаный Нотт.       Пора закрыть ему доступ на аппарацию.       Кое-что, однако, из этого полуночного ноттовского бреда имело смысл. У Микельсона и правда мог быть какой-то козырь в виде артефакта, что помогал успешно проворачивать сделки на выгодных для себя условиях. О компромате и шантаже партнёров Драко уже строил гипотезу, но прямых доказательств не было. Если в Норфолке они смогут найти улики, это сдвинет дело с мёртвой точки. И если Грейнджер поставили на это дело, то её свежий взгляд может принести новые версии.       А ещё у неё в самом деле классный зад. И ей надо запретить есть бананы. По крайней мере, в общественных местах.       Сегодня в душевой лорда Малфоя вновь раздалось тихое «Грейнджер».       С последовавшими после этого чувствами стыда и безысходности. Вспомнив все подтрунивания Тео, Драко снова почувствовал себя раздражённым, и сон моментально развеялся. Остаток ночи он скоротал в кресле за книгой.       Ёбаный Нотт.