Глава 4. Ифрит
21 мая 2026 г., 02:20
Перед ними предстал стройный мужчина, что выгибался и потягивался, будто только отошёл от глубокого сна. Ещё один громкий зевок и последующий хруст шеи запустил в их крови адреналин. Гермиона, оглядевшись, увидела откинутую взрывом палочку Теодора и сделала несколько шагов в её сторону.
— Ну, приветик! — сказал бодрым голосом молодой мужчина.
Худое стройное тело украшала фиолетовая жилетка, расшитая золотыми нитями шёлка, что выгодно оттеняла его смуглую кожу, и широкие молочного цвета штаны, подчёркивающие высокий рост. Черты лица мужчины были изящны, но не лишены маскулинности, а иссиня-чёрная чёлка спадала на выразительные глаза с тёмными радужками и хитрым прищуром.
— Кто ты? — спросила Гермиона, скрывая дрожь в голосе, и сделала незаметный шаг в сторону палочки.
— Я? — губы мужчины растянулись в плотоядной улыбке.
Мгновение — и он материализовался прямо перед ней. Он обошёл Гермиону вокруг, с любопытством оглядывая с головы до ног.
— Я могу быть кем захочешь, милая, — он наклонился к ней ближе и шумно втянул носом воздух. — Могу быть женщиной, — он принял облик Оливии, — а могу быть, — он обвёл носом пространство вокруг её лица, обнюхивая, — твоей постыдной фантазией… — он стал выше и принял облик Малфоя.
Грудь сковало в тисках.
— Отойди от неё, — прорычал Драко, направив палочку на своего двойника. — Кто ты?!
Загадочный мужчина склонил голову набок, сияя ещё большим любопытством, и тут же материализовался перед Малфоем уже в облике Грейнджер.
— А-а-а… — с улыбкой произнёс он, — всё понятно. Вот почему вы ещё живы.
— Спрошу ещё раз: кто ты и что сделал с нашими напарниками?! — требовательно спросила Гермиона, сделав ещё шаг в сторону палочки.
Мужчина хлопнул в ладоши и, вернув свой облик, переместился в другую часть комнаты, чтобы видеть их обоих.
— Раз уж я вас всё равно убью, — он не переставал лукаво улыбаться, переводя взгляд с Малфоя на Грейнджер, — так и быть, расскажу.
Знала Гермиона таких злодеев, что любили поболтать перед боем. Она шагнула, когда он отвлёкся на свой рассказ, и подцепила рукоять палочки пальцами ног, прямо как пульт от телевизора, когда было лень за ним вставать. Что ж, этот навык доказал свою эффективность в очередной раз.
— Я — Ифрит. Джинн, если так понятнее. Один волшебник заточил меня в камень. А вы меня выпустили, выполнив необходимое условие.
— Условие? Какое? — с наигранным непониманием спросила Гермиона, стимулируя продолжать монолог злодея.
— Насытили меня своей магией, женщина. На Востоке к грехопадению весьма однозначное отношение. Меня держали в коллекции драгоценных камней четыре сотни лет, пока я не очутился в Европе. Благо, вы, словно похотливые свиньи, просто одержимы идеей греха. И любите это дело так, что мне понадобилось всего каких-то сорок лет, чтобы освободиться.
— Ты… был в том камне. Камень заставлял всех трахаться! И ты таким образом выкачивал магию из волшебников!
— Браво, блондинчик! Убью тебя первым в награду! — разлился хохотом Ифрит.
— Что с ними? — не унималась Гермиона, глядя на обнажённые тела напарников перед собой.
— О, они пока живы. Но именно благодаря их взаимности мне и хватило сил вырваться на свободу. С вас, конечно, как с осла молока, — он саркастично закатил глаза и поджал губы.
— Раз с объяснениями покончено… — протянул мужчина, оглядывая ненадолго уцелевших, — приступим, — кивнул он.
Джинн провёл пальцем по чудом уцелевшему во взрыве шкафу у стены, и тот моментально загорелся. Ни копоти, ни дыма, ни запаха — только обжигающее пламя.
— Постой! — окликнула его Гермиона.
Джинн щёлкнул пальцами, и пламя тут же погасло, вот только шкаф тут же осыпался пеплом. Ифрит уставился на неё, склонив голову, внимательно изучая. Малфой в данный момент его интересовал в меньшей степени. Рука Драко дрогнула, крепче сжимая палочку, когда мужчина сделал два медленных шага в её сторону. Гермиона, встретив взгляд Драко, свела брови и молча приказала отступить и не дёргаться. Расширившиеся ноздри Драко красноречиво сообщили о его несогласии, но он покорно последовал её указанию.
Гермиона понятия не имела, что делать, и уже несколько раз пожалела, что в досуговое чтение никогда не включала книги о джиннах. Все её познания ограничивались Аладдином, сказкой «Тысяча и одна ночь» и одним из уроков ЗОТИ, который вёл профессор Люпин.
— Как ты вообще оказался в камне? Кто и за что тебя туда заточил? — она тянула время как могла. Им с Малфоем было доступно только три варианта развития событий: безропотно умереть в пламени; её посетит какая-то рискованная идея, и они, может быть, выживут; Гарри со своим везением успеет вовремя и всех спасёт или погибнет вместе с ними. Остальные варианты только за отдельную плату.
— Твоя женщина всегда так много болтает? — спросил он, резко повернувшись к Малфою.
— Да, но она…
— Не его женщина! — воскликнула возмущённая Гермиона.
— В моё время женщина не могла раскрыть рта, пока муж ей не разрешит, — почесав подбородок, задумчиво протянул мужчина.
Если до этого она планировала по возможности обойтись без убийств, то сейчас это стремление мягко утопало в ярости и остром желании выжить.
— Те времена давно прошли, — ответил ему Малфой. — Сейчас женщины почти во всём могут дать фору мужчинам. И она, — он кивнул в сторону Гермионы, — одна из них.
Что-то в её сердце дрогнуло от его слов. Он никогда не говорил о том, как высоко её ценит.
Высоко ценит. Какая-то мысль начала закручиваться в её голове в поисках идеи, отчаянно цепляясь за всё, что она видела последние несколько часов. Она перебирала образы в памяти как в картотеке, сразу же отбрасывая ненужное.
— Так ты расскажешь нам чуть больше о себе? — продолжил диалог Малфой, заметив остекленевший взгляд Гермионы.
Лучшие идеи ей приходили, когда она уходила в себя. Он давно это понял и потому в такие моменты делал всё, чтобы ей ничего не мешало.
Величайшая загадка Вселенной: как такой живой ум и постоянная жажда знаний умещаются в таком маленьком теле?
— Я вёл свободное существование, был важен и уважаем правителями всех стран, где останавливался. Я мог бы всех убить, но влачить существование в пепелище слишком скучно.
Малфой тихо фыркнул. «Я, я, я…». Такие речи очень кое-кого напоминали. Джинн даже не заметил проявленное неуважение, с упоением предаваясь воспоминаниям.
— Я научил людей укрощать огонь. Именно благодаря мне некоторые из них становились у власти и надолго занимали своё место. Пока не появился один человек, что бросил мне вызов, — джинн, казалось, и вовсе забыл о девушке, сфокусировавшись на Малфое и его реакциях на рассказ.
Малфой давно усвоил урок: хочешь выиграть время у нарциссичного психопата — изобрази интерес ко всему, что он говорит. Отец научил. Тем временем тысячелетний джинн всё продолжал свою историю.
— Манипуляциями и обманом он заставил царя усомниться в моей силе и заключить пари! Я мог бы всех испепелить за неповиновение, но человек, будто прочитав мои мысли, посмел насмехаться надо мной! Будто бы я — слабый трус, что грозит смертью из страха. Немыслимая наглость! — взвил он рукой в воздухе. В глазах демона вспыхнуло жёлтое пламя, напоминая Драко о малоизученности и потусторонности существа перед ним.
— Малфой, ваза! — воскликнула Грейнджер, будто опомнившись.
Джинн злобно зашипел и взмахнул рукой в её сторону, даже не обернувшись. Губы Гермионы будто склеило Силенцио.
— Что ты с ней сделал? — грозно прорычал аврор, направив палочку на джинна.
Ифрит закатил глаза и щёлкнул пальцами в воздухе. Секунда — и палочка в руке Драко воспламенилась, опав чёрным облаком пепла на пол. Драко прикусил губу, чтобы не зашипеть от боли, когда на его ладонях вспухли крупные волдыри. Совладав с собой, он оскалился в гримасе на мужчину.
— Разве вас, детишки, не учили, что взрослых перебивать нехорошо? — злобно сверкнул глазами Ифрит. Огонь из его глаз вспыхнул сильнее и постепенно погас, вернув им человеческий вид.
Драко воспользовался окклюменцией, распрямился и надел маску покорного слушателя. Внутри выстроенных стен сознания бушевала смесь злости с примесью страха перед неизвестностью. Краем глаза он наблюдал за Грейнджер. Девушка беззвучно мычала с широко раскрытыми глазами, пытаясь донести какое-то послание.
«Малфой, ваза!»
Воспоминания о Люциусе и его страсти к вазам Драко отмёл первыми. Гермиона то и дело косила глаза влево, но кроме пепла шкафа и обломков взрыва там больше ничего не было. Разве что…
— Так, на чём я остановился? — спросил джинн.
— Тот человек посмел думать, что ты трус, — подсказал Драко, одновременно поддерживая разговор и складывая в голове телесные подсказки Грейнджер.
Слева… Их комната. Ей надо туда?
— Ах да. Предметом спора была моя могущественность: кто раньше найдёт и принесёт в дар трон царицы Йемена — тот и могущественнее. Я тотчас отправился на поиски. Трон будто сам нашёл меня, ждал, когда я приду за ним и возьму. К слову, именно это я и сделал. Что же случилось дальше, спросишь ты?
— И что же случилось дальше? — подыграл Малфой.
— Тот огромный трон, что я ему преподнёс, восемьдесят локтей в длину и сорок в ширину, растворился в воздухе, обратившись в чёрный драгоценный камень размером с яйцо! А на настоящем троне уже восседал царь. Тот шайтан был по правую руку от правителя и всё шептал ему что-то в ухо, пока тот не кивнул в ответ. Шайтан подхватил воздухом камень и, указав на меня палкой, похожей на твою, заточил меня в нём. Целых четыреста лет я сидел запертым. Я слышал и видел всё, что происходило снаружи, если камень кому-то показывали. Но как ты думаешь, где в основном люди хранят драгоценности?!
— В сейфе? — сглотнул Драко. Гермиона коснулась своей ноги, и что-то сверкнуло у неё в руках.
Палочка Тео. Она смогла достать палочку! Вот же шустрая ведьма!
— Именно так, красивый умный мальчишка! — восторженно хлопнул в ладоши мужчина.
Он внимательно смотрел на Драко, явно оценивая.
— Даже жаль сразу тебя убивать! Хочешь развлечь меня?
Нет, спасибо. Лучше просто убей.
Бёдра Малфоя интуитивно сжались в страхе. У него даже палочки нет, чтобы попытаться защитить свою честь.
Тем временем Грейнджер показала пальцем на губы и обрисовала невидимый круг в воздухе.
«Молчи и подыгрывай», — расшифровал он её сообщение.
Гермиона наложила заглушающее на дверь и тихо вынырнула из комнаты. Ифрит грациозной походкой подбирался всё ближе к Малфою, заставив его попятиться назад.
Драко упёрся ногами в кровать и неуклюже на неё рухнул.
Она оставила его невинность на растерзание тысячелетнему демону.
Безжалостная ведьма.
Джинн стёр тонким пальцем пот с виска блондина и тут же облизал свой палец, демонстративно втянув щёки и хитро подмигнув.
Малфой попытался встать с кровати, но Ифрит одним лёгким толчком отправил его обратно.
— Не бойся, красавчик. Тебе понравится, — тысячелетний развратник медленно провёл пальцами по прессу Драко, спускаясь к низу живота.
— Не сомневаюсь, — ответил он, скрывая изо всех сил дрожь в голосе. — Ты всё-таки опытный, — пытался он пошутить, а заодно примириться со своей судьбой.
Кто же знал, что покушение на жизнь не единственная опасность в работе аврора.
Ифрит хмыкнул, явно удовлетворённый ответом, и подцепил пояс чёрных брюк, высвобождая пуговицу.
Грейнджер, у тебя остались буквально секунды, чтобы остановить моё растление.
Малфой впервые за долгое время по-настоящему молился. Но не богу или Мерлину, а Грейнджер. Все его молитвы были обращены к ней.
Джинн расстегнул молнию брюк аврора и скинул свою расшитую шёлком жилетку на пол.
— Хороший мальчик, не сопротивляйся, если не хочешь сгореть раньше времени, — мужчина забрался на кровать и навис над Драко. Его лицо украшала плотоядная улыбка. Джинн пристальным взглядом изучал лицо аврора, надолго задержав внимание на губах, а затем встретился с ним глазами.
Как только Ифрит хотел было повернуть голову, Драко обхватил его подбородок и мягко повернул к себе. Глаза джинна сверкнули.
Мысли Малфоя начали путаться, и это его пугало. Он нашёл джинна красивым.
Грейнджер, твою налево! Пожалуйста, поторопись!
Пока Малфой отвлёкся на мольбы, джинн, всё ещё нависая над ним, перевоплотился в Грейнджер. Против воли тело Драко само отреагировало на знакомый образ.
Её лицо склонилось ближе, и их губы вот-вот обещали встретиться в жажде поцелуя.
— Не в мою смену, старый развратник! — раздался крик со стороны двери. Они оба обернулись на шум и увидели девушку, направившую белую с голубыми узорами вазу на Ифрита-Грейнджер.
Тот слез с кровати и щелчком пальцев воспламенил все поверхности — судя по шуму в коридоре, спалить он решил весь дом сразу.
— Жалкая дев…
Не успел договорить уже своим голосом Ифрит, как Гермиона коснулась палочкой вазы и прочитала комбинацию рун Дагаз — Иса — Пертро. Закручивающаяся материя пространства со сверкающими голубыми искрами утянула джинна с собой. Только приглушённые крики доносились из вазы. Когда она коснулась вазы палочкой в другом месте и произнесла Наутиз, поток ругательств прекратился.
Вот только пламя, перекинувшись по стене на занавески, разгоралось всё сильнее.
— Малфой, их надо вытащить! — она указала рукой на обнажённых напарников, пропустивших всё веселье и рискующих умереть дважды за это время.
Гермиона нашла уцелевшую зачарованную коробку с уликами и, уменьшив её, сунула в карман мантии. В то время как Драко проверил жизненные показатели Нотта и Бейтс.
— Дыхание ровное, жить будут, — сказал Малфой, кивнув на напарников. Грейнджер накрыла наготу девушки прихваченной второй мантией и подняла её с пола.
Гермиона окинула быстрым взглядом комнату и молча дала ему придержать Бейтс, озвучив очевидное «Ваша форма сгорела». Стянув с себя мантию и вновь оставшись в одной рубашке, что едва прикрывала голый зад, она протянула её Малфою.
Желание найти своё нижнее бельё и неловкость от его отсутствия она заменила желанием выбраться поскорее из этого дома. Малфой прикрыл мантией наготу друга и взвалил его на себя. Пламя джинна всё так же не дымило, но то, как быстро дерево превращалось в пепел, и обжигающий кожу жар всё ещё представляли серьёзную опасность.
Стоило им выйти в коридор, как сверху упала горящая балка, едва не убив. То, как они беспрепятственно покинули дом, навело обоих на мысль, что блокирующие чары рассеялись, как только джинн оказался заточённым в вазу.
***
Поместье сгорело до основания. Они с Драко больше не говорили и не смотрели друг на друга, в тишине дожидаясь подмоги. Через пять минут после того, как они смогли покинуть поместье, авроры начали прибывать на территорию. — Гермиона! — с облегчением воскликнул Гарри и кинулся к девушке. — Гарри! — она зарылась лицом в объятия друга и наконец окончательно выдохнула, расслабив плечи. — Мы пытались связаться с вами и пробиться сквозь барьеры, но ничего не получалось. Вы пропали на неделю! Всю магию, что мы использовали, будто выкачивали! Что там произошло? Почему… — он оглядел всех участников операции, приняв наготу Бейтс и Нотта как должное, он задержался сначала на голом торсе Драко, точно зная причину длинных шрамов, и на голых ногах подруги. — Глаза оставишь, Поттер, — сказал Малфой, и Гарри смущённо отвёл взгляд, отказываясь строить предположения, чем эти четверо там занимались. — В смысле неделю? По моему ощущению прошло не больше десяти часов… — округлила глаза Грейнджер. — Похоже… — Похоже, это магия того джинна, — закончил за неё Малфой. Гермиона задумчиво кивнула и обратилась к Гарри, что ненадолго подвис на анализе новой информации. — Мне удалось сохранить улики, — сказала Гермиона, возвращаясь к насущной проблеме. — Нам нужны будут сильные специалисты в области демонологии и знатоки джиннов, — девушка подошла к Тео, всё ещё пребывающему в отключке, и вынула из незримо расширенного кармана своей мантии ту самую вазу. Только сейчас Малфой заметил на ней руны в сочетании с китайскими иероглифами. Вазе было по меньшей мере четыре века. А может, и больше. Грейнджер сложила пазл в голове раньше, чем кто-либо, и снова всех спасла. Включая его невинность. Поистине гениальная ведьма. Как ему себя вести после того, что произошло? Она возненавидит его? Заговорят ли они когда-нибудь снова? Посмотрит она ещё хоть раз в его сторону? Надежда в его груди издала жалобный предсмертный писк. И всё же… Несмотря на то, что они оба были под действием магии камня, он не вернул бы вспять ни одной прожитой минуты.***
Следующие две недели прошли почти незаметно. Микельсона признали виновным, но не отправили в Азкабан. Это было решение Кингсли. Он хотел поймать максимальное количество участников всех тёмных сделок, а потому, используя СМИ, превратил бизнесмена в живую мишень. Всё состояние Микельсона ушло на благотворительность. С его согласия, разумеется. Между Малфоем и Грейнджер практически ничего не изменилось. Спустя три дня молчания она возобновила с ним диалог, и они стали работать как прежде, не вспоминая о том, что произошло в том доме. Изредка он ловил на себе её задумчивый взгляд. Или замечал, как она хмурилась, когда они случайно касались друг друга. Когда он помог ей поднять кипу пергаментов с пола, она вежливо поблагодарила его и тут же ретировалась. Она о чём-то усердно думала, и он надеялся когда-нибудь узнать, о чём именно. Тео и Оливия с тех пор начали встречаться, и весь отдел отчаянно искал новую тему для шуток и подколов. Нотт вместе с приглашёнными с Востока специалистами обезвредил Ифрита. Что понималось под этим «обезвредили», никто не хотел знать. — Поттер, Нотт, О’Коннор, Малфой, Грейнджер, выдвигайтесь на задание. Портключ уже готов. Поттер введёт в курс дела. Удачи! — сказал им начальник отдела перед очередной миссией. Они переместились в шахты, где добывали рубины низкого качества, незаконно сбывая их под товарным знаком Мерла Гудвина. — Малфой, — тихо позвала Грейнджер, пока они были в укрытии только вдвоём. — Грейнджер? — Я тебе хоть немного нравлюсь? Он был обескуражен, но быстро ответил. — Да. — Как давно? — Тогда за пеленой… Когда я чуть не погиб, мне понадобилась одна минута и тринадцать секунд без воздуха, чтобы понять, что ты и есть мой воздух, Грейнджер. Вау. Это было самое трогательное признание, что ей доводилось слышать в свой адрес. Прямо как в романах. «Прямо как в романах, которые ты читаешь», — вторил голос Оливии в голове. Гермиона была тронута такой обезоруживающей честностью и, посмотрев куда-то перед собой, тихо произнесла: «Значит, больше полугода». Она закусила нижнюю губу. Подняв глаза, она встретилась с его пристальным взглядом. — Останешься целым и невредимым, и мы пойдём на свидание. — Когда? — поспешил с вопросом Драко, параллельно оценивая ситуацию. Скоро нужно было покинуть укрытие. — Послезавтра в шесть вечера. Я люблю красное полусухое. Улыбка на его лице поползла вверх. Звуки боя и вспышки магии привлекли их внимание. Они синхронно вынырнули из-за вагонетки, за которой прятались, и смело ринулись в бой, преисполненные решимости. Драко давно не был настолько неистовым в бою. А те радость и предвкушение, что он испытывал прямо сейчас, напомнили ему об ожидании Рождества в беззаботном детстве. Практически в прошлой жизни. Что была задолго до Неё. В голове гудела набатом одна-единственная мысль. У них. Будет. Свидание.
