Одна минута тринадцать секунд

      Операция в Норфолке       Апрель, 2005.       Старое поместье, в котором они оказались, выглядело куда более сдержанно, чем личное поместье бизнесмена, куда Драко и Тео однажды наведались с проверкой от Министерства.       То место просто кричало о неприличном богатстве Эдвана Микельсона и полном отсутствии его вкуса, вызывая приступ панической атаки и удушья одним только выбором скульптур и буйства красок в интерьере. Здесь же вполне можно было вдохнуть полной грудью, без риска заразиться безвкусицей. Хотя Поттеру это явно будет нипочём. Нельзя лишиться того, чего нет.       После короткого боя с охраной в холле поместья, найденные в кабинете на втором этаже Микельсон и его партнёр были обезоружены. Нил Картер — аврор внушительного вида, на четыре года старше Драко, нёс четырёх обездвиженных охранников так, будто они были лёгкими соломинками.       — Да вы хоть знаете, с кем имеете дело?! На честного бизнесмена клевещете! Я ваш рот… — завопил Микельсон в лицо Гарри, предварительно сравнив размеры Картера и Поттера, явно не в пользу последнего.       — Всё, что вы скажете, будет использовано в суде против вас. Вы имеете право на адвоката. Будете сопротивляться задержанию — наговорите на статью, — бесстрастно ответил Поттер.       — Я там случайно оказаться! Просто так пришёл! Хорошо кушать! — сказал некто с бородой в восточной одежде.       — Значит, вам же лучше, если это подтвердится, — так же спокойно на все его сентенции отвечал Поттер.              Надо отдать должное его непробиваемому спокойствию. И это даже без окклюменции.       Какой ромашковый чай он пьёт?       — Мы с ними закончим. Обыщите дом и найдите улики, — спокойно проговорил Поттер и кивнул Грейнджер.       — Будет сделано, — ответила она чётко и, чуть смягчившись, добавила: — Идите, мы справимся. Вернёмся, как закончим.       Поттер не изменился в лице, но тепло взглянул на подругу. Он кивнул и вместе с Картером и задержанными покинул поместье с помощью портключа.       Их осталось четверо: Грейнджер, Бейтс, Нотт и Малфой.

***

      Оливия Бейтс приступила к службе на два года позже них, но уже возымела определённую славу — предсказатель-астролог, «аврор на счастье» и «искательница сокровищ». Хотя сам Драко и Грейнджер чаще называли её просто двинутой. Но ей совершенно не было до этого дела. Спустя полгода службы многие команды сами хотели заполучить её из-за дара — она удивительным образом находила первой то, что часами могли искать остальные.       Помимо этого, девушка обладала весьма привлекательной внешностью. Светлые длинные волосы, зелёные глаза и пухлые щёчки, что делали её моложе, в совокупности с её даром и голосом доминатрикс — создавали весьма неоднозначный, но впечатляющий образ.

***

      — Разделимся. Оливия, — Гермиона привлекла внимание девушки, которая уже некоторое время не отрывала глаз от Нотта. — Ты со мной. Нотт, Малфой — вы осмотрите восточное крыло, мы — западное. Встречаемся здесь же.       — Понял, — Малфой коротко кивнул и направился к выходу из кабинета.       Тео ещё стоял несколько секунд, пряча глаза от девушек. Его шея была необычайно красной. Гермиона была готова поспорить, что и кончики ушей, прикрытые кудрями, горели огнём.       Он кивнул и, так и не подняв на них взгляд, вышел вслед за Малфоем.       Оливия Бейтс и Теодор Нотт. Эта парочка являлась предметом шуток и сплетен уже некоторое время. Оливия никогда не скрывала свой интерес. Вообще, она много чего не скрывала, по мнению Гермионы, но пока напрямую её это не касалось, она не высказывала своё мнение вслух.       Тео же, напротив, несмотря на всю свою тактильность ко всем, шарахался от Оливии, наплевав на все правила приличия и аристократического воспитания. Она видела, как девушку это задевало, и даже однажды попыталась утешить, но поняла, что Бейтс — крепкий орешек. И рано или поздно, хочет этого Тео или нет, его щиты падут перед тараном с именем Оливия.

***

      Грейнджер и Бейтс обыскали кабинет и гостевые спальни на втором и третьем этажах, кухню и гостиную на первом. Список найденных предположительных улик был совсем небольшим: к тёмным артефактам можно было отнести лишь брошь с крупным аметистом, и то с натяжкой. Остальное — простые безделушки. Сейф в кабинете был пуст, потайная кнопка под столом открыла в стене шкаф, что содержал в себе редкие книги с тёмной магией, но сами книги не являлись артефактами. Девушки вытащили все ящики из стола, но кроме запасной стопки пергаментов и перьев с чернилами так ничего и не нашли. Всё это время Оливия изредка упоминала что-то о картах, астрологических прогнозах и своей девяностовосьмипроцентной совместимости с Тео, который давно всё понял, но почему-то боится. Гермиона недоверчиво фыркнула, когда Оливия начала перечислять, насколько был бы хорош их с Ноттом секс.       — Я сказала что-то смешное? — спросила серьёзным тоном Бейтс и выпрямилась. Гермионе даже стало слегка не по себе от внезапно возникшего напряжения в комнате. Она не хотела конфликта. Ей нет дела до того, кто кого хочет.       — Нет, — спокойно ответила Грейнджер. — Извини. Я просто не ожидала, что твоё хобби может и о таком рассказать.       Гермиона достала из кармана уменьшенную зачарованную коробку для улик и взяла несколько чистых пергаментов из ящика стола.       — Ты считаешь, что это всё просто забава, не так ли? — спросила Оливия.       Её лицо и тон уже не излучали враждебность, но и дружелюбием совсем не пахло.       — Я просто в этом не разбираюсь. И если уж быть совсем честной, мой внутренний скептик не может этого принять. Мы сами выбираем свою судьбу. Сами принимаем решения. Выбираем, кого любить и как отреагировать на то или иное событие. А астрология слишком похожа на то, что ты типируешь всех по знаку зодиака, звёздам и планетам. Это интересно, но я не могу со всем полностью согласиться.       — Грейнджер, знаешь ли ты истинную причину, почему вы с Уизли расстались?       — Разумеется. Или тебе есть чем дополнить?       Разговор слишком легко перетекал в опасное русло. Раздражение приходило на смену неловкости и затапливало изнутри.       Какого чёрта эта двинутая лезет не в своё дело?!       — Ага, — уверенно ответила Бейтс и продолжила. — Как только ваш конфетно-букетный период закончился, тебя начало всё в нём раздражать. Даже то, как он дышит. Не говоря о его неспособности осмысленно поддержать интересующие тебя темы. О, и самое главное!       — Оливия… — прорычала Гермиона, сжимая кулаки так сильно, что сухая кожа на костяшках обещала вот-вот треснуть. Но её коллега и не думала останавливаться, продолжив свой непрошеный астрологический разбор.       — Секс. У тебя ни разу не было такого, о чём ты читала в романах: он окинул её жадным взглядом, полным голода и греха, от которого она почувствовала себя невинной девственницей, что лишь мечтает поддаться разврату под этими мягкими губами и сильными руками. А также похоти его разгорячённой, привставшей…       — Остановись, Бейтс! — сказала Грейнджер командным басом, на какой только была способна. — Ты нарушаешь субординацию!       — Прошу прощения, старший аврор Грейнджер, — её поза не изменилась, а в извинениях не было даже нотки искренности. Гермиона почти почувствовала, как девушка напротив мысленно закатила глаза. Очевидно, ей было что ещё сказать. Хотела ли Гермиона узнать, что именно? Сложно дать однозначный ответ. Всё сказанное ранее было абсолютным нарушением личных границ. А ещё это было неприглядной правдой, которую она боялась признать.       Что из этого её бесило в большей степени, она не могла для себя решить. Поэтому решила задать вопрос, который уже давно зрел в её голове. Гермиона уже разомкнула губы, чтобы задать его, но дверь распахнулась. В кабинет вошёл радостный Нотт, нарочито избегающий взгляда Оливии, и задумчивый Малфой с зачарованной коробкой размером с обувную в руках.       — О, вы закончили. Нашли что-то? — спросила Гермиона.       — Да. Думаю, это то, что мы искали. От камня исходит очень сильная тёмная магия, — ответил Малфой. — Помимо него мы нашли и другие предметы, но в сравнении с ним это просто безделушки.       — Можно мне взглянуть? — Гермиона потянулась рукой в сторону блондина, но Нотт вмешался и протянул ей коробку поменьше.       — Он у меня. Учитывая, насколько тёмный этот артефакт, было целесообразно положить его отдельно от остальных и добавить дополнительные защитные чары. Гермиона уже держала коробку в руках и уверенно занесла над ней палочку.       — Только не вздумай открывать самостоятельно, Грейнджер, можешь лишиться руки, — добавил Нотт. — Что в словах «дополнительные чары» непонятного? Я для тебя какая-то шутка?       — Нотт, — пригрозил Малфой, и Теодор, раздражённо вздохнув, забрал из рук Грейнджер коробку.       — К слову, Оливия, ты ведь всегда находила то, что искали. В этот раз дар не сработал? — спросила Гермиона с чуть большей язвительностью, чем планировала.       — Сегодня звёзды рекомендовали мне никуда не встревать, чтобы желаемое само упало мне в руки, — ответила девушка ничуть не смутившись.       — Ну, разумеется, — ответила Гермиона.       Спустя три минуты и бог знает сколько взмахов палочки коробка в руках Нотта открылась. На холщовом ложементе покоился чёрный блестящий камень, размером и формой напоминавший куриное яйцо с переливающейся шахматной огранкой. Изнутри чёрного камня слабо виднелись розовые вкрапления в виде разводов, словно внутри заключили каплю краски, расплывшуюся в воде.       Гермиона не могла оторвать взгляд от переливов солнечного света на гранях камня и розовых разводов. На секунду ей даже показалось, что их форма изменилась. Оливия подошла ближе, чтобы тоже рассмотреть камень.       — Ого. Выглядит просто потрясающе! Где вы его нашли? — спросила Бейтс, всё ещё не отрывая взгляда от чёрного великолепия, что отражалось в её зелёных глазах. Однако язык её тела был направлен всецело на Теодора.       — В одном из залов, — ответил Малфой.       — Залов? — переспросила Гермиона, вскинув брови.       Поместье сложно было назвать местом для проведения танцевальных вечеров в таком количестве, что понадобилось бы несколько залов.       — Да, Грейнджер. Представляешь, в этом доме нет спален для прислуги, но есть разные залы для еб…       — Нотт, — Малфой снова просверлил его взглядом и добавил, — не при дамах, идиот. Теодор быстро заморгал и с поддельной невинной улыбкой повернулся к Гермионе.       — Для блуда и утех, Грейнджер.       Кровь прилила к её щекам, казалось, даже волосы у корней зашевелились от одолевающего жара смущения.       Судя по расплывшейся дьявольской улыбке Теодора, она и правда полностью покраснела.       Что касается Бейтс — похоже, не существовало такой вещи, от которой эта девушка хоть когда-либо могла бы смутиться.       — Ну так как, старший аврор Грейнджер, не хотите ли заглянуть со мной в один из залов? У меня даже банан имеется. Слышал, вы их любите…       — Нотт! — рявкнул Драко.       Оливия же громко цокнула языком и прикусила щёку изнутри.       Теодор достал из нагрудного кармана жёлтый фрукт и игриво повертел им в руках.       — Мерлин, Драко! А ты о чём подумал? Фу, какая пошлость!       Нотт не скрывал своего веселья.       Произнесённое тихо и на выдохе «придурок» слева от неё вырвало Грейнджер из ступора, в который ввёл её один инфантил напротив. Кажется, она кожей поймала этот горячий выдох, её плечо невольно дёрнулось, сбросив мурашки. Но хорошие девочки быстро берут себя в руки.       — Не сегодня, Нотт. Сегодня никаких бананов.       Она всучила ему коробку, смерив серьёзным взглядом, что пробудил бы стыд в каждом, почти как у профессора МакГонагалл. Кроме Теодора Нотта, разумеется. Потому этот пройдоха позволил оставить последнее слово за собой.       — Жаль. Какая же ты скучная, — сказал он безэмоционально, снова фокусируясь на коробке, и занёс над ней палочку.

***

      Уже двадцать минут они тщетно пытались покинуть дом с помощью портключа. Ни один из их брошей-значков не сработал.       — Может, пошлёшь патронуса Поттеру? — предложил Драко. Гермиона вызвала выдру и сказала о текущем положении дел. Выдра сделала резвый пируэт в воздухе и бодро подлетела к окну, пока не ударилась об него. Она потрогала окно лапкой и растерянно посмотрела на хозяйку.       — Попробуй ещё раз, — подбодрила её Гермиона. Выдра снова попыталась пролететь через окно, но всё было безуспешно. Она облетела комнату и даже попробовала вылететь через камин, но ничего не вышло. Грустная мордочка посмотрела напоследок на хозяйку и растворилась в воздухе.       — Ох, не нравится мне это… — пробормотала Гермиона. — Давайте разделимся и попробуем послать патронусы из других комнат. Может, именно на кабинет наложены какие-то чары…       — Какие? Противопатронусные? — язвительно прервала молчание Оливия.       — Бейтс, идёшь с Малфоем, — сухо отреагировала Гермиона, осознавая, что так разозлит девушку лишь сильнее.       — О, так ты передумала? — оживился Нотт, демонстративно очищая банан от кожуры. Теодор только и делал, что подливал масло в огонь. Ей нужно будет обсудить это с Оливией. Такие недопонимания ни к чему и могут помешать совместной работе. Четверо вышли из кабинета и, разделившись, направились в разные части дома. Закончив на втором этаже, Гермиона и Теодор спустились на этаж ниже и даже не сразу поняли, в чём дело, пока не открыли дверь. Они снова оказались в кабинете.       — Э… Не понял, мы же спускались… — задумчиво протянул аврор. — Грейнджер, давай разделимся. Ты вниз, а я наверх по лестнице. Гермиона кивнула, и они разделились в пролёте, однако чуть не столкнулись лбами, оказавшись вновь на втором этаже.       — Какого чёрта?!       — Мы в ловушке… — прошептала она.       — Да нет, Грейнджер, мы в жопе! Давай подождём здесь, — сказал аврор, лениво прислонившись к стене. — О, вот и они.       В конце коридора виднелись фигуры Драко и Оливии. Вид у обоих был озадаченный.       — Похоже, мы в ловушке, — озвучил мысли присутствующих Малфой.       — Ты хотел сказать — в полной заднице, — саркастично отозвался Нотт.       — Ни связи, ни возможности покинуть второй этаж. Надеюсь, нашу пропажу скоро обнаружат, — попыталась сохранять спокойствие команды Гермиона.       — Не хочу вас расстраивать, но минутная стрелка часов с того момента, как мы покинули кабинет, не сдвинулась, — Оливия показала рукой на настенные часы в коридоре. — А мы бродили не меньше пятнадцати минут.       — Что будем делать, старший аврор Грейнджер? — обратился Тео к Гермионе так, будто она знала ответ.       Гермиона нервно закусила губу.       — Предлагаю подождать ещё немного и попробовать снова.       — Гениально! — буркнул Тео и с силой толкнул дверь в кабинет.

***

      Спустя время они сделали ещё несколько попыток, но результат оставался тем же. Все часы в доме, включая их наручные, застыли на отметке: один час и тринадцать минут пополудни. Солнце за окном и не думало сдвинуться с места. За это время они успели перебрать и описать все собранные улики. Усталость, раздражение и голод начали постепенно накатывать на каждого из них.       — Нам нужно отдохнуть. На этом этаже было две гостевые спальни — займём их. Быть может, прямо сейчас Гарри уже ищет способ нас отсюда вызволить.       — А ты сильно веришь в его интеллект, да? — съязвил Тео.       — В нашей ситуации, Нотт, это единственное, что нам остаётся, — вмешался Драко. — Пошли. Наша спальня та, что дальше по коридору. Он кивнул девушкам и потащил за собой ноющего друга.

***

      Гермиона сняла мантию, брюки, портупею и бюстгальтер, аккуратно разложив на стуле. Она удобно расположилась на левой части двуспальной кровати, оставляя место для напарницы. Оливия же сняла почти всё, ничуть не стесняясь, и заняла свободную часть. От взгляда Гермионы не ускользнуло, что девушка обладала очень женственными и соблазнительными формами.       — Оливия…       — Мы сейчас всё ещё подчиняемся субординации, аврор Грейнджер, или можно уже хоть немного расслабиться?       — Можем расслабиться, если хочешь. Но попрошу чуть больше уважения. Нотт просто дурачится. Надеюсь, ты это понимаешь и не сделаешь меня объектом своей ненависти. Мне он не интересен.       — Я знаю. Но это меня всё равно бесит, уж извини.       — Раз уж мы оказались в такой ситуации… ты не против рассказать мне ещё?       — О, теперь ты настроена поговорить о нашем, девичьем?       — Никогда не думала, что ты такая язва.       — Приятно познакомиться, Гермиона. — Оливия издала короткий смешок.       — И мне, — усмехнулась в ответ Грейнджер. — Ну так что, расскажешь ещё? Обещаю не перебивать.       — И не тыкать субординацией, если что-то не понравится?       Гермиона молча кивнула.       Когда Оливия продолжила свой рассказ, препарируя их отношения с Роном, Гермиона неоднократно ловила себя на ощущении, что пазлы из её собственных мыслей сложились в целостную картину. И когда Бейтс рассказала о том, какой партнёр ей бы подошёл, Гермиона была согласна с каждым изложенным пунктом. В ответ она рассказала историю их с Роном расставания. Оливия была права. Почти везде. Это впечатляло.       Оливия слушала её не перебивая и в конце озвучила одну неожиданную для Гермионы мысль.       — Ты удивительная, Гермиона Грейнджер. В то время как тобой восхищаются и ставят в пример, ты сомневаешься в себе и в каждом своём действии, — девушка откинулась на подушку и смотрела в потолок некоторое время. А затем продолжила, нарушив воцарившееся молчание.       — Когда родители не пустили меня в школу и мы переехали на некоторое время в Новую Зеландию, я следила за всеми новостями через магирадио. Я слышала фальшивые обвинения вашей троицы и молилась за ваше здоровье и ваш успех. А потом тщательно изучила ваши натальные карты. И пришла к выводу, что мои молитвы будут услышаны. Тогда это было не слепой верой, а верой, что опиралась на факты. Я мечтала однажды познакомиться с тобой. И рада, что этому суждено было случиться. Думаю, я знаю, кто был тем толчком в вашем расставании. И я бы хотела, чтобы ты чуточку больше верила в себя. Зелёные глаза Оливии встретились с карими, и девушка одарила её искренней доброй улыбкой.       Совершенно обезоруживающе.       Гермиона улыбнулась в ответ и наконец озвучила вопрос, который хотела задать ещё в кабинете.       — Откуда в тебе столько уверенности, что Нотт тебе подходит? И почему он так старательно тебя избегает?       — Ты сама боишься быть отвергнутой тем, о ком твои мысли. А Тео боится поддаться чувствам, что перевернут всю его жизнь. Вот и всё. — Как ты вообще можешь быть уверена, что он чувствует…       Гермиона услышала тихое сопение, так и не успев задать свой следующий вопрос. Оливия уснула.       Она последовала её примеру и тоже прикрыла глаза.

***

      Размытые образы и покалывающее ощущение внизу живота непроизвольно заставили её руку двинуться в том направлении. Контраст температуры от холодных пальцев на разгорячённой нежной коже заставил внутренности сжаться. Пальцы коснулись клитора и, раздвинув половые губы, начали нежно массировать его с лёгким надавливанием. Образы становились всё ярче, из размытой картинки перед глазами отчётливо проявилась белая макушка, что уютно устроилась между её ног. Пальцы пробирались всё дальше, к самому входу. Усилив давление, Гермиона шумно вдохнула, прикусив губу, чтобы не застонать. Она аккуратно переставляла ноги под одеялом и двигала бёдрами, чтобы скорее удовлетворить это невыносимое желание.       Эротические сны были нечастым гостем в её жизни, пока она была с Роном. Но после расставания мастурбация стала одним из любимых занятий, когда одиночество и тоска накрывали с головой. И каждый раз, когда она давала волю фантазии, в ней или под ней всё чаще оказывался один блондин, с которым она обедала в столовой каждый день и отправлялась на миссии.       В дни овуляции было особенно тяжело держать себя в руках. Видеть человека каждый день в одежде, не имея возможности сравнить ночную фантазию с реальностью, было невыносимо.       Когда Гермиона почти достигла пика, её глаза приоткрылись. Всё было в лёгкой розовой дымке. Желание и испепеляющая изнутри похоть сводили её с ума. Ей было мало себя. Ей срочно нужно было ощутить чьё-то прикосновение. Чьё угодно, лишь бы почувствовать, что она не одна на грани этого безумия. Она повернула голову к Оливии.       Девушка не спала и внимательно за ней наблюдала.       Гермиона вложила немую мольбу в свой взгляд, и Оливия всё поняла. Она расстегнула верхние пуговицы рубашки напарницы и нырнула рукой в вырез. Тёплая изящная ладонь обхватила налившуюся грудь Грейнджер и игриво погладила пальцем сосок, что тут же встал, чтобы поприветствовать даму.       — Сильнее… — промычала Гермиона сквозь прорывающиеся стоны, и девушка крепко сжала её грудь.       Ещё немного. Да… Вот так…       Разрядка наступила, но совершенно не утолила голод.       Гермиона не могла не отметить, что сон был слишком реалистичным.              Но сон на то и сон, чтобы позволить себе в нём то, на что в реальности никогда не решишься?       Розовая дымка всё плотнее окутывала её взор, когда Бейтс взяла её за руку и помогла подняться с кровати. Она повела её к выходу и внезапно прижала к стене, жадно припав к губам.       Гермиона ещё в Хогвартсе слышала от девочек, что они учились целоваться друг на друге. И многие описывали такой поцелуй как один из самых горячих в их жизни. Кажется, спустя столько лет она готова пополнить их ряды.       Оливия Бейтс потрясно целуется, и, если Нотт не собирается прибрать к рукам эту девушку, то Гермиона всерьёз задумается, чтобы сделать это за него. Мягкий и одновременно гибкий язык Оливии заполнил рот Гермионы. С каждым его движением она распалялась всё больше. Когда рука Грейнджер потянулась к груди девушки, дверь комнаты за ней распахнулась. Бейтс приложила палец к губам, призывая к тишине. Они шли дальше по коридору к комнате, где отдыхали их напарники.       Происходи всё в реальности, Гермиона бы отчитала её тотчас. Но это всего лишь сон.             Азарт в душе в сочетании с влагой между бёдер послушно вели её за Оливией. Девушка была в одних трусиках, которые, честно сказать, только мешали в полной мере оценить красоту пышной задницы, виляющей прямо перед ней.       Когда дверь комнаты открылась, Гермиона едва не потеряла дар речи. Оба аврора сидели напротив друг друга с прикрытыми глазами и ласкали каждый себя сам. Их хриплые стоны повышали общую влажность в комнате.       Гермиона не могла оторвать взгляда от нитей шрамов на груди и плечах Малфоя. Тонкая струйка пота, скатившаяся по его виску, вызвала непреодолимое желание слизнуть её. Оливия подвела девушку к кровати и помогла ей забраться, легонько шлёпнув по заднице.       Парни только тогда обратили на них внимание.       Розовая дымка перед глазами становилась всё плотнее. Звук, запах, тепло тел были почти единственными ориентирами. Не считая яркой пепельной макушки, что пятном выделялась среди остальных. Гермиона обвела пальцами его острые скулы и очертила форму губ. Даже на ощупь они казались красивыми. Малфой льнул к её руке, как ласковый кот, которому оставалось только замурлыкать. Она неторопливо исследовала его тело, нежно прикасаясь к рельефу мышц и старых шрамов. Спускаясь всё ниже, она слышала, как он задерживает дыхание. Его пресс напрягался от каждого её прикосновения. Гермиона обхватила член Малфоя рукой и провела по всей длине. Судорожный вздох напарника подарил ей удовлетворение, и она продолжила ласку, преднамереваясь нагнать утерянный им ритм. Оливия была полностью занята Тео. И, судя по стонам и тихим чертыханиям, что доносились до неё сквозь розовую плотную дымку, он был совершенно счастлив.       Ощутив, как член Драко в руках напрягся и начал пульсировать, она обхватила его ртом, стараясь не терять давление и ритм. После долгого отсутствия практики она ощутила, как её челюсть быстро устала, но то, как Малфой рассыпался на части от её прикосновений, придавало ей сил. Слюна, смешавшаяся с предэякулятом, стекала вязкими каплями. Она помогала себе рукой, двигая ладонью вдоль ствола, открывая чувствительную головку, что тут же одаривала лаской с помощью языка и губ. Драко всё сильнее забывался в стонах. Он запустил пальцы в её пышные волосы и надавливал на голову, заставляя принять его глубже.       Во сне она даже ощутила его вкус, когда он излился в неё.              Сладкий…       Она хотела стереть с лица семя рукой, но Драко, притянув её за затылок, жадно накрыл её губы.       — Гермиона…       Её имя, произнесённое его тихим шёпотом, и поцелуй сразу после минета заставили почти взвыть от растекающейся по телу волны возбуждения. Гермиона опрокинула парня на спину и оседлала его бёдра.       Мой.       Сейчас. Ты. Мой.       Чьи-то руки опустились на её плечи и лёгкими массирующими движениями плавно перетекли к оставшимся застёгнутыми пуговицам. Гермиона не успела заметить, кто именно помог ей избавиться от рубашки. Контраст температур дразнил изнывающие в поиске ласки соски. Приложи их к стеклу — оно бы треснуло. Она двинулась вперёд бёдрами, ощущая, как член Драко вновь стал твёрдым. Его сильные руки впились в её задницу, прижимая ближе к себе.       Прикоснись ко мне, — одним движением губ потребовала Гермиона, сама не понимая, к кому именно она обращалась.       Она обхватила свою левую грудь и начала играть с чувствительным соском. Когда рука Оливии обхватила другую её грудь, она выгнула спину навстречу ласке, прижимаясь к твёрдости Драко всё сильнее. Оливия помогла Малфою оттянуть её трусики в сторону. Влажные складки буквально плавились от ощущения жара мужчины под ними. Тёплые губы Оливии коснулись соска, в то время как Тео пристроился к Бейтс сзади и доставлял ей удовольствие пальцами. Нотт гладил изгибы девушки, то и дело утыкаясь лицом в её светлые волосы, как кот во время вязки. Гермиона забывала дышать и как зачарованная смотрела на двух красивых людей, забывшихся в удовольствии. Распалённая до предела Грейнджер немного приподнялась и приставила член Малфоя ко входу. Её тело медленно поглотило его до конца, от ощущения заполненности из глаз полетели искры.       Розовая дымка начала рассеиваться отдельными пятнами, сквозь них она видела лица напарников.       В этот момент ей показалось, что их радужки порозовели. Гермиона качнула бёдрами, когда наконец привыкла к размеру Драко. Набирая ритм, она ощущала, как её рассудок постепенно плавился в похоти, делая из неё нового человека. Гермиона больше никогда не станет прежней. Она трахала Малфоя словно в трансе. Яростно насаживаясь и почти не сбивая темпа. Её грудь подпрыгивала, и эта амплитуда движений лишь сильнее её заводила. Раскачиваясь взад и вперёд, она ощущала болезненную пульсацию в чувствительном комочке нервов. Гермиона зарычала. Пальцы ног поджались так сильно, что их вот-вот сведёт судорогой.       Она открыла глаза и встретилась взглядом с Оливией. Девушка, всё ещё пребывая в экстазе от действий Тео, протянула руку к Грейнджер и накрыла её чувствительное место. Она стимулировала пальцами её клитор, а после ногтем прочертила дорожку вдоль линий пресса Гермионы. Добравшись до сосков, Оливия задорно ущипнула один так, что сквозь Гермиону прошла электрическая волна. Рука потянулась выше — к ключицам и шее. Оливия обхватила ладонью её шею и слегка сдавила.       Когда Бейтс приблизилась к её уху и прикусила мочку, Гермиона закатила глаза от того, как её тело отзывалось на всё происходящее. Длинные светлые волосы щекотали и дразнили и без того чувствительную кожу. Грейнджер схватила волосы Оливии одной рукой и намотала их на кулак, сильнее прижимая к себе. Бейтс синхронизировала свои покусывания с размашистыми движениями Драко, доставляя Гермионе максимум удовольствия.       Ещё немного…       Гермиона кончила, когда Малфой с силой подкинул вверх свои бёдра, вонзаясь в неё. Её спина изогнулась дугой. Она видела потолок комнаты, что закручивал розовую дымку прямо над ними. Остаточный спазм её мышц выжимал Малфоя без остатка. Они часто дышали, не отрывая друг от друга взгляда. Его тепло всё ещё было в ней.       Грейнджер обессиленно отпустила волосы Оливии, и Тео переместил свою партнёршу в сторону, наклонив её раком прямо над Драко. То, как его большой член с лёгкостью вошёл в Оливию, заставило Гермиону вновь ощутить жар во всём теле. Пышная грудь Бейтс, словно спелые фрукты на дереве, колыхалась и тяжело подпрыгивала в ритм толчкам прямо над лицом Малфоя. Гермиона ощущала, как член Драко внутри неё снова обретал твёрдость. Будь Гермиона на его месте, она бы не упустила возможности поймать мягкие груди ртом. Зудящий рой похотливых насекомых во всём теле сводил с ума и требовал всё больше. Границы морали, воспитания и некогда скромности были изъедены ими до основания.       Чей-то шёпот над ухом, очень похожий на её собственный, снёс последние остатки здравомыслия: «Это всего лишь сон. Какая разница? Никто не узнает, какой ненасытной и чувственной ты можешь быть. Просто отпусти контроль, хоть раз в жизни, и познай себя». Гермиона потянула Малфоя за руку, вытащив его из-под Оливии и заставив приподняться. Она вновь припала к его горячим губам, о которых мечтала уже целую вечность с того самого дня, когда делала ему искусственное дыхание. Или даже раньше, когда больше минуты залипала на пятнышко сладкого крема на нижней губе.       Обжигающие волны раскачивали её тело и сознание — она отдалась этому чувству, растворяясь в его ласках. Он беззастенчиво оставлял на ней свой след. Метил шею и грудь собственническими укусами, продолжая яростно насаживать её. Её бесстыдные стоны эхом разносились в голове.       Плевать. Просто возьми всё, что захочешь.       Когда Малфой раздвинул её ягодицы и надавил пальцем в тугое кольцо, она охнула от неожиданности. Явно наслаждаясь её реакцией, он сделал ещё несколько глубоких толчков, совмещая с поглаживающей лаской сзади.       Когда его палец начал входить в неё с тем же ритмом, что она принимала член, Гермиона рассыпалась на части и окончательно потеряла рассудок. Тело пробило мелкой дрожью — волны наслаждения затопили её и уносили прочь. Она чувствовала, как он рычит ей в шею, зарывшись носом в пушистых локонах. Чувствовала, с какой силой он вновь излился в неё.       Счастье чувствовать себя такой желанной.       Все её органы чувств работали на пределе своих возможностей. Потные и уставшие, с тяжёлым дыханием, две пары рухнули на кровать. Некоторое время они просто лежали, восстанавливая дыхание. Розовая дымка слегка рассеялась и опустилась ближе к полу, словно утренний туман над озером.       Гермиона повернула голову и встретила зелёные глаза своей напарницы. Их разделяло всего несколько дюймов. Оливия медленно провела ладонью по предплечью Гермионы — от локтя до запястья, и Гермиона нежно погладила гладкую кожу девушки в ответ. Драко приподнялся на локте и посмотрел на Тео через тела девушек. Тео кивнул, не нуждаясь в лишних объяснениях.       Они одновременно развели обессиленные и дрожащие бёдра двух развратных богинь и словно в покаянии опустили перед ними головы.       Промежность Гермионы представляла из себя булочку, начинённую двойной порцией крема. Драко так и манила её сладость. Он смотрел, как его собственная сперма стекает между ягодиц его любимой напарницы, и столь развратное зрелище будоражило и отзывалось лёгкими покалываниями внизу живота и щекоткой вдоль позвоночника. Он зачерпнул пальцами щедрую порцию и размазал по внутренней стороне её бёдер. Гермиона выдохнула «да» одними губами, отвечая на жаркое прикосновение упругого языка Драко, что уверенно прошёлся по каждой складке, вновь разжигая огонь у неё изнутри.       Тео не отставал. Оливия выгнулась, застонав, и запустила пальцы в тёмные упругие кудри.       Парни приподняли головы, чтобы насладиться видом двух жриц любви, пребывающих в чувственном исступлении. Тео притянул Драко к себе за затылок, оставив невесомый поцелуй в уголке губ. Их поцелуй длился не дольше секунды, но сердце Гермионы зашлось в бешеном ритме, пропустив несколько ударов.       Два Аполлона, опьянённых чувственностью момента, выглядели как самое настоящее произведение искусства.       Узел возбуждения внизу живота вновь начал затягиваться. Влага стекала, покрывая все её чувствительные места едва уловимым блеском, отражаясь в розовых радужках Малфоя. Он вновь припал к сокровенному, заставляя Гермиону вспомнить имена всех богов, что она знала. Его пальцы входили в неё и давили на гладкие стенки, заставляя её извиваться, пока язык продолжал выводить ведомые одному ему узоры на изнывающем комочке её нервов. Грейнджер, будто в трансе, гладила простыни дрожащими пальцами, ощущая подушечками мягкость ткани. Вершина блаженства, что утягивала за собой сознание, просила поддержки. Немедленной опоры, что удержала бы её от окончательной потери рассудка. Она протянула ладонь, и пальцы Оливии переплелись с её. Они кончили, глядя друг другу в глаза, не расплетая сцепленных рук.       Розовая дымка вновь загустела, наполнившись нежностью, страстью и похотью молодых тел.       Оливия пришла в себя первой. Девушка приподнялась на локтях и толкнула партнёра на спину, тут же оседлав его. Рваный выдох вырвался из груди Тео. Он добровольно отдал контроль и вверил свою жизнь жрице, по-королевски восседавшей на нём, зная желания обоих.       Гермиона повернулась к Драко и встретила его взгляд, полный теплоты, которую дарило его сероглазое море, скрытое розовым облаком.       Она перевела взгляд, вновь изучая его тело. Ни у кого прежде она не находила шрамы красивыми. Но его шрамы — часть его сути. Она хотела дотронуться до каждого, даже тех, что не видела ни одна живая душа. Хотела исцелить своей нежностью его изнутри. Склеить, собрать и присвоить его навеки. Драко вздрогнул, когда она провела по шраму внизу живота, полученному на одной из их миссий. Он почти не дышал, пока она с упорством исследователя спускалась рукой всё ниже. Когда её пальцы сжали его пульсирующую разгорячённую плоть, он закусил губу, едва сдержав стон. Гермиона опрокинула его на спину и села сверху. Он обхватил её грудь и, сильно сжав полушария, нежно переместился к её рёбрам, впиваясь пальцами в тонкую талию. Одно его прикосновение, и она вновь собирает себя по крупицам. Каждое их синхронное движение убивало её и возвращало к жизни вновь. Нега тянулась мучительно, но сон всё меньше казался сном.       Когда розовый туман рассеялся, собственные стоны эхом разбили приглушённую стену сознания.       Под ней лежал Малфой.       В ней был Малфой.       Его затуманенный взгляд пронзило ответной вспышкой осознания. Они оба не шевелились, просто замерли и смотрели друг другу в глаза. Звон осколков реальности с острыми как бритва гранями пронзил пространство. Глухой звук справа привлёк их внимание: Тео и Оливия рухнули без чувств.       — Грейнджер… — хрипотца голоса Драко окончательно вывела её из ступора.       — Нет… — прошептала она, прикрывая свою наготу. — Нет, нет, нет!       Она резко вскочила с Малфоя. Болезненная пустота ощутилась всем её естеством. Гермиона быстро натянула рубашку, едва ли прикрывавшую бёдра. Она уже собиралась выскочить из комнаты, как откуда-то из-за угла раздался взрыв, щепки полетели в разные стороны, оставляя порезы на её щеке. Малфой подцепил с пола брюки и поспешно натянул их, встав перед Гермионой с вытянутой палочкой. Когда пыль от взрыва улеглась, раздался чей-то сладкий глубокий зевок. Голос принадлежал мужчине.