TAIBO NʉWLA

13. Глава

Смех постепенно стихал. Только редкие смешки ещё срывались с губ. Тереза вытерла выступившие от смеха слёзы. Сделала вдох. И неожиданно тихо произнесла: — Это я его попросила. Peta моргнула. — Что попросила? Тереза отвела взгляд. Пальцы нервно переплелись на коленях. — Я пришла к нему той ночью.Попросила сказать всем, что снова принадлежу ему.Чтобы Черный Ястреб оставил меня в покое. Улыбка медленно исчезла с лица Peta. Полностью. Она выпрямилась. Несколько долгих секунд просто смотрела на Терезу.Будто пыталась убедиться, что правильно расслышала. — Ты... Начала она медленно.Очень медленно. — Ты сама попросила его об этом? Тереза кивнула. — Да. — Пришла к нему. — Да. — И попросила публично объявить всему лагерю, что принадлежишь ему? — Да. Peta закрыла глаза.Очень медленно выдохнула. Потом посмотрела на неё таким взглядом, что Тереза невольно поёжилась. — Тереза... — Что? — Ты вообще понимаешь, что сделала? Тереза растерянно нахмурилась. — Попросила защиты? — Нет. — Нет? — Не только. Peta покачала головой. — Великий дух... Она потёрла переносицу. Будто внезапно у неё разболелась голова. — В вашем мире мужчины настолько непонятные или женщины настолько бесстрашные? — Peta. — Нет, серьёзно. Она посмотрела на неё почти с отчаянием. — Если мужчина сам объявляет женщину своей — это ещё ничего не значит.Он может говорить что угодно.Она может не согласиться.Она может выбрать другого.Она может уйти. Тереза моргнула. А Peta продолжила уже тише: — Но если женщина приходит к мужчине сама... И просит его назвать её своей перед всем народом... Голос её оборвался.Тереза почувствовала, как внутри начинает медленно холодеть. — Что тогда? Peta смотрела на неё так, словно не могла решить — смеяться ей или хвататься за голову. — Тогда большинство женщин нашего народа уже начинают готовить свадебные шкуры. — Что?! — Вот именно. Тереза уставилась на неё. Совершенно ошарашенная. — Нет! — Да. — Нет! — Да. — Я просила защиты! — А мой брат заявил перед всем лагерем, что твоё сердце выбрало его. Тереза возмущённо всплеснула руками. — Ну так это уже не моя вина! Peta моргнула. — Что? — Я попросила защиты!И всё!Это были мои слова!Защиты!Не сердца!Не любви!Не свадебных шкур!Не детей!Не совместной старости возле одного костра! Peta начала подозрительно краснеть от попытки не рассмеяться. А Тереза уже окончательно разошлась. — И вообще, чего вы все смотрите только на меня?!Он сам согласился!Если он прекрасно знал, что это значит для вашего народа, почему просто не сказал: «Нет, Тереза, это ужасная идея»?!Почему никто не обсуждает его?!Почему виновата опять я?! Peta несколько секунд смотрела на неё. Потом очень медленно произнесла: — Потому что мой брат — мужчина. — И что? — И потому что мужчины иногда совершают очень странные поступки, когда дело касается женщины, которая им небезразлична. Тереза застыла. — Что? — Что? — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Мы сейчас вообще не это обсуждаем. — По-моему, именно это. — Peta! — Что? — Прекрати смотреть на меня вот так! — Как? — Как будто уже выбираешь цвет свадебных шкур! Тут Peta всё-таки не выдержала и расхохоталась. Так громко, что едва не опрокинулась назад. — Великий дух, Тереза... Сквозь смех выдавила она. — Ты действительно понятия не имеешь, что творится вокруг тебя. — И не хочу иметь! — Поздно. — Почему? Peta вытерла выступившие слёзы. Посмотрела на неё с каким-то обречённым весельем. И тихо сказала: — Потому что мой брат тоже прекрасно понимал, что означают эти слова. И всё равно произнёс их. Тереза открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Но слов не находилось. Потому что теперь происходящее вдруг начинало выглядеть совершенно иначе. Совершенно. И именно в этот момент лицо Peta внезапно изменилось. Словно какая-то мысль наконец сложилась в единую картину. Улыбка исчезла. Глаза расширились. Она резко подалась вперёд. — Подожди. Тереза замерла. — Что? — Черный Ястреб? Сердце мгновенно остановилось. А потом ударило так сильно, что стало больно. — Что? — Ты сказала Черный Ястреб. Тереза почувствовала, как кровь отливает от лица. — Peta... — Это он? Голос подруги вдруг стал очень тихим. Очень осторожным. — Это он сделал это с тобой? Мир вокруг будто покачнулся. Огонь в очаге. Шкуры. Стены типи. Всё стало каким-то далёким. Нереальным.Перед глазами на одно короткое мгновение снова вспыхнула та поляна.Холодная трава.Запах земли.Тяжёлое дыхание.Боль в горле.Жёсткие пальцы на коже. Тереза резко втянула воздух.Но его снова оказалось недостаточно. Пальцы сами собой сжались на воротнике платья.Там, где ещё недавно темнели следы чужих рук.Она не заметила, что начинает дрожать.Не заметила, что слёзы снова собираются в глазах. Не заметила ничего. Кроме одного.Страха.Того самого.Живого.Липкого. Который последние недели медленно пожирал её изнутри. — Тереза... Тихо позвала Peta.Но она уже не слышала. Потому что воспоминания наконец догнали её. Полностью.Без остатка. И впервые за всё это время ей пришлось не просто вспомнить.А признать правду. Да. Это был он. Не тень. Не кошмар. Не плод её безумия. Не игра воображения. Настоящий. Живой. Именно Черный Ястреб превратил её жизнь в бесконечный страх. И именно от него она пришла искать защиты той ночью.

***

После разговора с Peta Nocona Тереза весь остаток дня прожила словно на раскалённых углях. Что бы она ни делала — помогала женщинам, разговаривала с детьми, пыталась слушать чужие разговоры или хотя бы просто смотреть на степь — мысли снова и снова возвращались к одному и тому же. К одной короткой, убийственной мысли. Он знал. Знал, что означает её просьба. Знал, что означает его согласие. Знал, что означают его слова, произнесённые перед всем лагерем. И всё равно сделал это. И чем дольше Тереза об этом думала, тем сильнее внутри поднималось какое-то совершенно иррациональное возмущение, похожее уже не на злость, а на настоящее стихийное бедствие. Она злилась на Buffalo Hump. На себя. На Peta. На команчей с их невозможными традициями. На Великий дух. На любовь. На мужчин. На существование в целом. Особенно на существование. Потому что существование в последнее время постоянно пыталось над ней издеваться. Поэтому когда солнце начало клониться к горизонту, а длинные тени типи растянулись по земле, Тереза наконец не выдержала. И лагерь практически сразу понял, что происходит нечто интересное. Потому что через него стремительно двигалась белая женщина. Нет. Не двигалась. Неслась. Как степной пожар. Как весеннее наводнение. Как месть всех духов сразу. Полы платья развевались за спиной. Волосы выбились из косы. Щёки горели. Глаза метали молнии. Люди невольно расступались перед ней ещё до того, как понимали почему. Слишком уж воинственно выглядело её лицо. Слишком решительно. Слишком опасно. Где-то у костра старик медленно поднял голову и проводил её взглядом. Потом посмотрел в ту сторону, куда она направлялась. И тяжело вздохнул. Потому что там стоял Buffalo Hump. Сам Buffalo Hump в этот момент ещё ничего не подозревал. Разговаривал с несколькими воинами. Спокойно. Невозмутимо. Как человек, у которого впереди совершенно обычный вечер. Потом он поднял голову. Увидел Терезу. Увидел выражение её лица. И едва заметно нахмурился. Потому что за годы жизни успел выучить одну простую вещь. Если Tabe-tsi идёт к тебе с таким выражением лица — Великий дух уже не поможет. Через несколько секунд она была рядом. Остановилась прямо перед ним. Так резко, что едва не налетела грудью. Несколько мгновений просто пыталась отдышаться. Смотрела на него. Снизу вверх. И буквально дрожала от переполнявших её эмоций. — Ты... Шипение. — Ты... Ещё один вдох. — Ты... Buffalo Hump молча ждал. — Ты хоть понимаешь, что сделал?! — Добрый вечер, Tabe-tsi. — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ! Где-то неподалёку мгновенно стало очень интересно жить. Двое проходивших мимо воинов внезапно забыли, куда вообще шли. Трое старейшин одновременно остановились возле костра. Один мальчишка уселся прямо на землю. Peta Nocona, увидев происходящее издалека, медленно закрыла лицо ладонью. Buffalo Hump остался совершенно спокоен. И именно это окончательно добило Терезу. — Ты знал! — Да. — Ты всё прекрасно знал! — Да. — И ничего мне не сказал?! — Нет. — ПОЧЕМУ?! — Ты не спрашивала. На этот раз лагерь буквально перестал дышать. — Я не спрашивала?.. — Нет. — Я НЕ СПРАШИВАЛА?! — Нет. — Peta сказала, что по вашим традициям это почти брачный договор! На этот раз даже Buffalo Hump моргнул. Один раз. Медленно. Будто действительно не ожидал услышать именно это обвинение. — Это очень странное обвинение. — НЕ УХОДИ ОТ ТЕМЫ! — Я пытаюсь её понять. — Я ПРИШЛА ПРОСИТЬ ЗАЩИТЫ! — Да. — А НЕ ПРЕДЛАГАТЬ ТЕБЕ ЖЕНИТЬСЯ НА МНЕ! Тишина. Где-то очень далеко громко фыркнула лошадь. Кто-то закашлялся. Сильный Волк уткнулся лбом в ближайший столб. Buffalo Hump же продолжал смотреть на неё тем самым взглядом, который бесил её больше всего. Слишком спокойным. Слишком внимательным. — И что именно тебя разозлило? — ВСЁ! — Это не ответ. — То, что ты согласился! — Да. — То, что ты ничего мне не сказал! — Да. — И то, что ты решил за меня, что моё сердце кого-то выбрало! И вот тогда что-то изменилось. Совсем немного. Но изменилось. Его взгляд стал внимательнее. Глубже. Опаснее. — А вот это разозлило тебя больше всего. И Тереза вдруг замолчала. Потому что попал. Сразу. Точно. В самое сердце. В ту часть, которую она сама боялась даже трогать. И именно это окончательно лишило её способности мыслить разумно. Потому что через минуту она уже замахивалась на него. Потому что через две — он ловил её руку. Потому что через три — весь лагерь наблюдал за их очередной катастрофой. — Да как ты вообще мог так со мной поступить?!» — ААААА! Она сама не поняла, когда замахнулась. Просто в какой-то момент её ладонь уже летела к его щеке. Быстро. Яростно. От души. И... Не долетела. В последний момент Buffalo Hump перехватил её запястье. Без грубости. Без усилия. Просто поймал. Так же спокойно, как человек ловит падающую ветку. На несколько секунд оба замерли. Тереза тяжело дышала. Смотрела на него снизу вверх. Почти задыхаясь от возмущения. — Отпусти. Тихо произнесла она. — Нет. — Buffalo Hump. — Нет. — Я серьёзно. — Я тоже. Она дёрнула руку.Безрезультатно. — Ты невозможный человек. — Мне уже говорили. — Я тебя ударю. — Уже пытаешься. — Я найду способ. — Верю. И именно это спокойное «верю» окончательно её добило. — Да что с тобой не так?! Впервые за весь разговор что-то изменилось в его лице. Совсем немного. Но изменилось.Он медленно посмотрел на её руку в своей ладони. Потом снова ей в глаза. И негромко произнёс: — Ты жива. Тереза замерла. Вся ярость словно споткнулась. — Что? — Ты снова кричишь.Снова споришь.Снова пытаешься меня ударить. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Значит, ты снова становишься собой. И впервые за весь спор Тереза не нашла, что ответить. Потому что он сказал это без насмешки. Без раздражения. Без желания победить. Просто как человек, который всё это время видел её боль. И именно это оказалось невыносимо. Гораздо хуже любого спора. — Не смотри на меня так. Голос её прозвучал неожиданно тихо. — Как? — Будто понимаешь меня. Buffalo Hump молчал. И продолжал смотреть. Спокойно. Внимательно. Слишком внимательно. Словно видел её насквозь. Словно видел всё то, что она сама старательно прятала даже от себя. Что-то внутри неё дрогнуло. Опасно. Неправильно. И прежде чем разум успел остановить её, Тереза шагнула вперёд. Ладони легли на его лицо. Тёплая кожа. Жёсткая линия скул. Чёрные волосы у висков. На долю секунды время будто остановилось. Даже Buffalo Hump замер. А затем она потянула его к себе и коснулась губами его губ. Быстро. Порывисто. Нежно до невозможности. Словно прикосновение лепестка. Словно признание, которое она никогда не решилась бы произнести вслух. И тут же отступила назад.Настолько резко, будто сама испугалась собственного поступка. В серо-золотом свете вечера её глаза победно сверкнули. — И что же ты сделаешь на это?! Выпалила она. Развернулась. Собираясь уйти. И только тогда поняла, что вокруг стоит абсолютная тишина.Неестественная. Оглушающая. Тереза медленно обернулась. И замерла. Лагерь смотрел на них. Весь. Старики возле костров. Женщины, чистившие шкуры. Подростки. Воины. Даже дети. Казалось, замерли все. Где-то у дальнего костра кто-то выронил деревянную чашу. Она глухо ударилась о землю. И этот звук прозвучал почти как гром. Один из старейшин медленно закрыл лицо ладонью. Словно больше не хотел ничего видеть. Другой поднял глаза к небу. Будто мысленно спрашивал Великого духа, за какие грехи тот послал лагерю именно эту женщину. У стоявшего неподалёку Сильного Волка дёрнулся уголок рта. Он героически пытался сохранить серьёзность. Очень героически. Но проигрывал эту битву с каждой секундой. Peta Nocona застыла с таким выражением лица, будто одновременно хотела расхохотаться, упасть в обморок и убить собственного брата. Именно в такой последовательности. А Тереза почувствовала, как медленно начинает понимать масштаб произошедшего. Она только что поцеловала их вождя. На глазах у всех. На глазах старейшин. Воинов. Гостей. Детей. Половины Великих равнин. — О нет...По-моему, я окончательно сошла с ума. Очень тихо произнесла она, когда осознание наконец настигло её. — Только сейчас заметила? — сочувственно поинтересовалась Peta откуда-то из толпы. Именно в этот момент Тереза приняла единственное решение, которое ещё казалось ей разумным. Бежать. Срочно. Желательно в другой конец континента. А ещё лучше — в другой мир. Туда, где никто не видел того, что она только что натворила. Она резко развернулась. Сделала шаг. Потом второй. Потом третий. И внезапно почувствовала, как земля исчезает из-под ног. — НЕТ! Слишком поздно. Buffalo Hump уже подхватил её на руки. Легко. Спокойно. Так, словно это было самым естественным поступком на свете. Словно женщины каждый день устраивали ему скандалы посреди лагеря, целовали его при старейшинах, а потом пытались скрыться с места преступления. — Поставь меня на землю! — Нет. — Buffalo Hump! — Нет. — Я серьёзно! — Я тоже. — ВЕСЬ ЛАГЕРЬ СМОТРИТ! — Да. — ЭТО ТЕБЯ ВООБЩЕ НЕ СМУЩАЕТ?! — Нет. От его невозмутимости хотелось выть. Именно поэтому Тереза предприняла последнюю отчаянную попытку спасти остатки собственной репутации. Или окончательно её похоронить. Она резко подалась вперёд. Схватила его за плечо. И совершенно серьёзно попыталась укусить. Прямо за шею. По-настоящему. Без предупреждения. Как очень злая степная кошка. В последний момент Buffalo Hump успел чуть отклонить голову.Зубы клацнули в воздухе буквально в нескольких сантиметрах от его кожи.На несколько секунд вокруг повисла мёртвая тишина. А потом кто-то из молодых воинов согнулся пополам от смеха. Следом расхохотался второй. Третий. Где-то за спиной послышался сдавленный звук. Это один из старейшин пытался сохранить достоинство. Безуспешно. — Она сейчас его укусила? — недоверчиво переспросил кто-то. — Попыталась. — Нашего вождя? — Да. — Посреди лагеря? — Да. — Великий дух... Сильный Волк уже откровенно смеялся, держась за живот. Peta Nocona прислонилась лбом к ближайшему столбу. Ей было проще сделать вид, что она не знакома ни с одним из участников происходящего. А Тереза тем временем продолжала извиваться у Buffalo Hump на руках. — Отпусти меня немедленно! — Нет. — Да как ты вообще мог?! — Мог что? — Не делай вид, что не понимаешь! — Понимаю. — Тогда почему ты это сказал?! — Потому что это правда. Тереза задохнулась от возмущения. — Да ты... да ты невозможный человек! — Возможно. — Ты невыносим! — Мне уже говорили. — Buffalo Hump! — Да? — Я тебя укушу! — Уже пыталась. И вот тогда она издала звук, который находился где-то между боевым кличем, рычанием и воплем абсолютного отчаяния. Потому что спорить с этим человеком было невозможно. Победить его — невозможно. Сбежать — невозможно. Даже достойно умереть от стыда почему-то тоже было невозможно. Buffalo Hump тем временем совершенно невозмутимо продолжал идти к своему типи. Не обращая внимания ни на смех лагеря. Ни на возмущённую женщину в своих руках. Ни на десятки взглядов, провожающих их вслед. Только уголок его губ предательски дрогнул. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но Тереза увидела. И возмутилась ещё сильнее. — Ты сейчас улыбаешься?! — Нет. — ЛОЖЬ! — Возможно. Именно в этот момент лагерь окончательно капитул ировал. Смеялись уже почти все. Даже старейшины. Даже женщины. Даже дети. А один седой воин, вытирая выступившие от смеха слёзы, тяжело покачал головой и произнёс: — Никогда не думал, что доживу до дня, когда увижу, как наш вождь несёт на руках женщину, которая одновременно целует его, кричит на него и пытается укусить. — Великий дух любит разнообразие, — философски заметил другой. А Buffalo Hump всё так же спокойно нёс свою ношу к типи. Словно не слышал ничего вокруг. Хотя где-то очень глубоко внутри прекрасно понимал одну простую вещь. Весь лагерь уже давно понял то, чего они с Терезой упорно не хотели признавать. И именно это почему-то тревожило его гораздо сильнее, чем её зубы.