Teacher’s Pet

Всё сошлось в середине ноября. Три недели они шли по следу, который становился всё горячее. После ложной часовни убийца совершил ошибку: он оставил на четвёртом месте преступления не только символ, но и частичный отпечаток обуви. Плюс микрочастицы глины, характерной для одного-единственного района в пригороде. Этого хватило, чтобы сузить круг подозреваемых до трёх человек. Все трое — бывшие члены общины. Все трое — глубоко травмированные люди, прошедшие через «изгнание зверя». Но только один из них продолжал верить. Только один считал, что убийства — это не месть, а «очищение». Отец-Пастырь. Они взяли его в собственном доме — небольшом коттедже в том самом пригороде, где нашлась глина. Одри настояла на том, чтобы присутствовать при аресте. Малек был против. — Это не принесёт вам удовлетворения, — предупредил он, когда они сидели в машине в квартале от цели. — Вы думаете, что встреча с ним что-то закроет внутри вас. Но он — всего лишь сломанный человек. Не монстр. Не демон. Просто человек с разрушенной психикой. Вы не найдёте в его глазах того ужаса, который помните из детства. Это разочарует вас. — Я не ищу ужаса, — ответила Одри. — Я ищу правду. — Правда редко бывает удовлетворительной. — Но она всегда лучше лжи. Малек посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул — и вышел из машины. Арест прошёл быстро. Отец-Пастырь — седой, высохший мужчина с глазами, в которых горел фанатичный огонь, — не сопротивлялся. Когда полицейские надевали на него наручники, он заметил Одри, стоящую в стороне. Их взгляды встретились. Он улыбнулся — мягко, почти по-отечески. — Я помню тебя, — произнёс он. — Ты была хорошей девочкой. Но зверь в тебе оказался сильнее веры. Я пытался изгнать его. Не получилось. Она не ответила. Просто смотрела, как его уводят. Когда дверь патрульной машины захлопнулась, Малек подошёл к ней и встал рядом. — Ну? — спросил он. — Что вы чувствуете? — Ничего, — ответила она. — Совсем ничего. Это нормально? — Это называется «закрытие», — сказал он. — Вы ожидали, что это будет похоже на фейерверк. А на самом деле закрытие — это просто тишина. И она гораздо ценнее. Она повернулась к нему. Ветер трепал его волосы, и в утреннем свете он выглядел почти... человечным. Почти. — Вы были правы, — признала она. — Он не монстр. Просто больной старик. — Монстры редко выглядят как монстры, — пожал плечами Малек. — В этом и заключается их сила.

***

Дело «Ритуальных убийств Старого города» закрыли в рекордные сроки. Благодаря анализу, подготовленному Одри, и показаниям, которые она дала как эксперт по культам, обвинение получило неопровержимую доказательную базу. Газеты писали о «блестящей работе команды консультантов». В профессиональных кругах имя Одри снова стало что-то значить. Через две недели после ареста ей позвонили из Департамента здравоохранения. Дело о её лицензии было пересмотрено. Учитывая вклад в резонансное расследование и поручительство профессора Синнера, лицензию восстанавливали. Ещё через неделю пришло предложение от ФБР. Они хотели видеть её в штате — постоянным консультантом по делам, связанным с культами и религиозными сектами. Хорошая зарплата, соцпакет, переезд в столицу. Одри попросила время подумать. И пришла к Малеку.

***

Он ждал её в своём кабинете. Том самом, где всё началось. Та же лампа с зелёным абажуром, те же книжные шкафы, тот же стол, на котором когда-то лежали бумаги, а потом — она сама. При воспоминании об этом по её телу пробежала тёплая волна. — Вы хотели поговорить, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Я слушаю. Одри села на стул напротив — тот самый, с жёсткой спинкой. — Мне предложили работу, — начала она. — ФБР. Постоянная должность. Переезд. Он отложил ручку и наконец поднял на неё взгляд. — Поздравляю. Вы это заслужили. — Вы не против? Он приподнял бровь: — С чего бы мне быть против? Вы — свободный человек. Вы сдали экзамен, восстановили репутацию, можете распоряжаться своей жизнью как угодно. Я не держу вас. — А вы хотите? Вопрос повис в воздухе. Малек откинулся в кресле и несколько секунд смотрел на неё — изучая, анализируя, как всегда. — Вы хотите, чтобы я сказал «да», — произнёс он. — Вы пришли сюда не за советом. Вы пришли за подтверждением того, что вы мне небезразличны. — И? — И вы мне небезразличны, — сказал он ровно, но в его голосе проскользнуло что-то, что она уже научилась распознавать: тепло, спрятанное под слоем профессорского тона. — Вы — лучшее, что случилось с моей практикой за последние... скажем так, долгое время. Вы умны. Вы талантливы. Вы реагируете на мои методы так, как не реагировал никто. Я не хочу вас терять. — Тогда что вы предлагаете? Он встал. Обошёл стол и опёрся на край прямо перед ней — точно так же, как в ту ночь. — Я предлагаю вам второй курс, — сказал он. — Более сложный. Более интенсивный. ФБР даст вам зарплату и соцпакет. Я дам вам то, чего не даст ни одна государственная структура: знание. Настоящее знание. О человеческой природе, о её тёмных сторонах, о том, что скрывается за гранью обычного понимания. — И что взамен? — Вы остаётесь моей ученицей. Моим партнёром. Моей... — он сделал паузу и чуть наклонился, — ...всем остальным, чем вы стали за эти недели. Она затаила дыхание. — Это очень похоже на предложение отношений, профессор. — Это предложение сотрудничества, — поправил он, но уголки его губ дрогнули. — Отношения — это слишком банальное слово. У нас с вами будет нечто гораздо более интересное. — Что именно? — Союз. Тот, в котором я продолжаю учить, вы — учиться. Но границы между учителем и ученицей, между работой и... практическими занятиями... больше не будут такими жёсткими. Вы уже сломали их, когда пришли ко мне той ночью. Я просто предлагаю не восстанавливать. Он протянул ей руку. Одри посмотрела на его ладонь — ту самую, которая ещё недавно лежала на её горле, которая поправляла её пальцы на карандаше, которая вытирала слёзы с её щёк после первого оргазма. И вложила свою руку в его. — Я согласна, — сказала она. — Но у меня есть одно условие. — Слушаю. — Никаких больше «мисс Одри». Если мы партнёры — то только по именам. Даже при других людях. Он улыбнулся — по-настоящему, широко, впервые за всё время их знакомства. — Договорились, Одри. Её имя в его устах всё ещё звучало как прикосновение. И, кажется, так будет всегда.

***

Вечером того же дня они сидели в его гостиной у камина. На столике между ними стояла бутылка виски, которую он открыл «в честь начала нового семестра». Одри перебирала в руках конверт с контрактом от ФБР — она так и не подписала его. — Я отвечу им завтра, — сказала она. — Скажу, что остаюсь в городе как частный консультант. Что у меня уже есть... партнёр. — Хорошее решение, — одобрил Малек, делая глоток. — У меня есть для вас первое задание на второй курс. — Уже? — Уже. Он достал из портфеля папку и протянул ей. Одри открыла. На первой странице — фотография старинного особняка и пометка «Дело № 47-С. Подозрение на ритуальную активность. Требуется эксперт по культам». — Новое дело? — она подняла на него глаза. — Да. Намного сложнее предыдущего. Там не один убийца. Там целая сеть. И они действуют тихо, годами. ФБР о них даже не знает. А я знаю. И теперь вы тоже будете знать. — Когда начинаем? — Завтра. В девять утра. У меня в кабинете. — Будет практическое занятие? Он усмехнулся: — Это будет зависеть от вашей успеваемости. Она покачала головой, всё ещё улыбаясь: — Вы невыносимы. — И тем не менее, — он поднял стакан, — вы всё ещё здесь. — Да, — ответила она, чокаясь с ним. — Я всё ещё здесь. Дрова в камине треснули, рассыпая искры. За окном тихо падал первый снег. Впереди были новые дела, новые опасности, новые уроки. И новые ночи — в этом кабинете, в этой гостиной, в этой машине с запотевшими стёклами, где он будет продолжать разбирать её на ощущения и собирать обратно. — Добро пожаловать на второй курс, Одри, — произнёс Малек, глядя на неё поверх стакана. — Учебный план будет жёстче. Но я уверен — вы справитесь. — Я справлюсь, — ответила она. — У меня хороший учитель. — Лучший, — поправил он без тени иронии. И это было правдой.