Опасные записки

***

Господи, что это сейчас было? Энди осталась сидеть в полутьме своей гостиной, окруженная лишь мерным гудением холодильника из кухни и далеким воем полицейской сирены где-то на соседней улице. Прохладный ночной воздух заставлял кожу покрываться мурашками, но внутри неё полыхал настоящий пожар. Щеки горели. Сердце продолжало дико колотиться. Она обхватила лицо горячими ладонями, чувствуя, как дрожат руки. Это было безумие. Чистой воды безумие. Миранда смотрела на неё так, словно собиралась наброситься прямо через экран, а Энди в ответ на это флиртовала так дерзко, будто совсем забыла, с кем имеет дело — специально не поправляла соскользнувшую лямку майки, играла с цепочкой на обнаженной ключице и откровенно провоцировала. Энди сама буквально напросилась на то, что в итоге за этим последовало — завтра утром она должна будет приехать в таунхаус Миранды. Так что, кроме себя самой, ей некого было винить. Или благодарить? В памяти вдруг некстати всплыла давняя фраза Найджела: «Вопрос лишь в том, насколько ты сама готова оказаться в её… меню». О боги, во что она вляпалась. Энди вскочила с дивана, не в силах больше сидеть на месте, и начала мерить шагами маленькую комнату. Нет, если она немедленно не выговорится, то её просто разорвет на части от перевозбуждения. Ей нужен был кто-то, кто сможет оценить масштаб катастрофы и скажет ей, что она не сошла с ума окончательно. Или наоборот подтвердит это, раз она решила дразнить самого Дьявола. Конечно, ей нужен был Даг. Лишь бы он был не занят. Энди схватила телефон, лежащий на краю дивана, и, не глядя на время, нажала на кнопку вызова. — Энди, рад тебя слышать, — раздался в трубке слегка сонный голос. На фоне было непривычно тихо. — Мне ужасно скучно. Пожалуйста, расскажи что-нибудь забавное. — Поверь, сейчас тебе перестанет быть скучно, — нервно хихикнула Энди. — Это катастрофа. Тишина на заднем фоне сменилась резким шорохом скомканного одеяла — судя по звукам, Даг мгновенно сел на кровати. — Энди? Что стряслось? — вся леность из его голоса испарилась в одно мгновение. — Ты в порядке? Мне вызвать полицию? — Нет, полиция тут не поможет, — Энди рухнула обратно на диван. — Даг, я... я только что разговаривала с Мирандой. — И что в этом нового? — фыркнул он, явно успокаиваясь и откидываясь обратно на подушки. — Вы и так постоянно переписываетесь, только всё никак не дойдете до дела. Мне уже начинает казаться, что я смотрю какой-то затянутый сериал. — Она позвонила мне. По видеосвязи, — на одном дыхании выпалила Энди. — И сказала приехать к ней домой. Завтра утром. В трубке повисла короткая пауза. — Так, стоп, — голос Дага снова изменился, теперь в нем звучало полнейшее недоумение, быстро перерастающее в чистый восторг. — По видео? В половине двенадцатого ночи? И вызвала к себе? — Да! — Окей, беру свои слова обратно. Сценаристы этого сериала наконец-то проснулись, — хмыкнул он. — Но я ничего не понимаю. С чего вдруг такая спешка? Что ты такого устроила во время этого звонка? Энди закрыла глаза. Скрывать что-либо не имело смысла. Она выдохнула и рассказала всё как на духу. Сначала про вчерашний гала-ужин и темный балкон Гуггенхайма, затем про сегодняшний вечер, когда Энди, взбудораженная передачей, ответила на неожиданный видеозвонок. Про тонкую майку, про пристальный взгляд Миранды, и про то, как Энди повторила тот самый жест на шее, глядя прямо в камеру. На том конце провода раздался глухой удар — видимо, Даг от шока выронил телефон. Через секунду послышалось шуршание, и его голос вернулся. — Святые угодники, — потрясенно выдохнул друг. — Ты соблазняла Миранду Пристли!? — Я не соблазняла! — возмутилась Энди, чувствуя, как щеки снова заливает краска. — Лямка упала сама! Случайно! А жест... ну, может, я немного увлеклась, но я не планировала... — О, конечно. Случайно упавшая лямка. Старейший трюк в истории человечества, — фыркнул Даг. — И я так понимаю, это сработало? — Мы не будем это обсуждать! — Энди снова начала расхаживать по комнате. — Но в итоге она заявила, что платье нужно вернуть не в понедельник в офис, а завтра утром к ней домой! — Завтра утром? Энди… — довольно протянул Даг. — Дорогая моя, да это же приглашение на завтрак. Она непонимающе нахмурилась. — Какой завтрак? Ты думаешь, мы просто позавтра… — Завтрак, где главным блюдом будешь ты, — закончил Даг и загоготал во весь голос. Энди вспыхнула. — Даг! Боже мой, что ты такое говоришь! Он смеялся ещё пару секунд, а потом внезапно будто опомнился. — Так, подожди... там же обычно носятся эти её рыжие дьяволята, — Даг явно расстроился. — Кажется, твоя честь всё-таки пока в безопасности. Приедешь, отдашь платье, получишь свою порцию сарказма и отправишься домой. Чёрт, звучит уже не так весело. Энди прикусила губу. Она подошла к окну, глядя на ночные огни Бруклина. — На самом деле... — она замялась, понимая, что сейчас ей придется раскрыть свой самый большой и самый странный секрет. — Девочек там не будет. — В смысле не будет? — не понял Даг. — У них утренник в элитной школе в воскресенье? — Нет. Миранда отправила их к отцу, — выпалила Энди и тут же об этом пожалела. — Что? Откуда такие подробности? — подозрительно спросил он. — Ты взломала её электронный календарь? Энди, это уже уголовное преступление. — Я не взламывала календарь! — вспыхнула Энди, чувствуя, как внутри стремительно закипает раздражение. Но, уловив на том конце провода сдавленный смешок, она тут же поняла, что Даг просто над ней издевается. Девушка обреченно выдохнула и призналась: — Если честно, я переписываюсь с близняшками. Они сами мне сегодня написали, что Миранда отправила их к отцу. Даг подавился воздухом. — У тебя... что? — его голос дрогнул. — У тебя есть секретный чат с дочерьми Миранды Пристли? С теми самыми девочками, которые заставляли тебя искать невышедшего Гарри Поттера? — Да, — виновато пробормотала Энди. — Мы как-то... случайно списались пару месяцев назад. И с тех пор иногда болтаем. Они рассказывают мне про новых ассистенток, а я даю им советы по фотографии. Они нормальные дети, Даг. Просто немного... специфические. — Нормальные дети, — истерично хохотнул Даг. — Энди, ты сумасшедшая, пора это признать. Ты втерлась в доверие к её отпрыскам! Ты что, готовишься стать их мачехой?! Боже мой, я буду дружить с женой Миранды Пристли! Мне нужно срочно обновить гардероб! — Даг, прекрати! Никто не собирается жениться! — Энди закрыла лицо рукой, чувствуя, как у нее начинает болеть голова от этого абсурда. — Суть в том, что они написали мне сегодня. И они были в панике. — В панике? Эти дьяволята умеют паниковать? — Да. Они написали, что их мама "сломалась окончательно". — Сломалась? — переспросил Даг, мгновенно становясь серьезным. — В смысле, заболела? — В смысле, была рассеянной, — Энди понизила голос, словно кто-то мог её подслушать. — Даг, они сказали, что Миранда за завтраком налила апельсиновый сок себе в кофе. А потом сидела и читала газету вверх ногами. Представляешь? Даг шумно, с присвистом втянул воздух. — Ого, — только и смог выдать он. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Если ты мне сейчас начнешь втирать, что это абсолютно ничего не значит, — наконец начал он, — я клянусь, я просто повешу трубку. Ноги Энди внезапно ослабли. Она опустилась на пол возле окна, прижавшись спиной к прохладной стене. — Я просто... — неуверенно начала Энди, обхватив колени свободной рукой. — Даг, а если я всё испорчу? Приеду туда, запаникую и ляпну какую-нибудь глупость? — Успокойся, — безапелляционно заявил друг. — Судя по тому, что ты рассказывала, её невероятно забавляет, когда ты начинаешь нервничать и вести себя глупо. Так что это тебе только на руку. Энди начала говорить что-то ещё, но Даг не дал ей шанса: — В крайнем случае, она заткнет тебе рот одним крайне эффективным способом, — безжалостно перебил её Даг. — Всё, отставить истерику. Сбрасывай звонок и набирай меня по Скайпу. Нам нужно подготовиться. Энди послушно отключилась и через минуту уже смотрела на лицо друга на экране ноутбука. — Показывай шкаф, — приказал он. Энди распахнула дверцы. — Брюки убирай сразу, — скомандовал Даг. — И джинсы тоже. В джинсах ты к ней не пойдешь. Надень платье. Что-то летнее. Энди лихорадочно перебирала одежду, пока не наткнулась на светлое платье из натуральной ткани на тонких бретелях. Оно красиво струилось, а крой был простым, но изящным. — Вот это? — она показала вещь в камеру. — Великолепно, — выдохнул Даг. — Это оно, Сакс. Расслабленно, но с явным намеком. И пожалуйста, надень под него нормальное белье... — Да под ним всё равно ничего не будет видно! — Это вопрос внутренней уверенности. Пусть она... — Так, стоп, мы не будем обсуждать моё белье, — отрезала Энди, спешно меняя тему. — А обувь? — Найди какие-нибудь приличные босоножки, — Даг на секунду задумался, изучая Энди в кадре. — У тебя есть хоть что-то изящное? Только не говори, что ты пойдешь в тех прошлогодних сандалиях, в которых мы ходили на пляж. Энди виновато улыбнулась, порывшись в шкафу и выудив босоножки из карамельной кожи. — Эти? — она подняла их к камере. — О, небеса, — выдохнул Даг, закатывая глаза. — Я уж боялся, что после ухода из журнала ты ритуально сожгла всю приличную обувь. Надевай их. Это то, что нужно. Образ сложился. Он был женственным, свежим и идеальным для воскресного утра в таунхаусе. — Даг, спасибо! Я не знаю, что бы я без тебя делала. — Стояла бы завтра утром у её двери в старых джинсах, пытаясь доказать, что ты не курьер, — фыркнул он. — А теперь иди спать. Тебе нужно выглядеть свежей, иначе никакое платье не спасет. Но если завтра к обеду ты не пришлешь мне сообщение, что вы наконец-то поцеловались... то в следующий раз я пойду вместе с тобой, чтобы лично проконтролировать процесс.

***

Утро воскресенья выдалось до одурения солнечным и прозрачным. Энди стояла перед массивной дверью таунхауса в Верхнем Ист-Сайде, чувствуя себя глупо и неуместно. В одной руке она сжимала ручку тяжелого кофра с платьем Тома Форда, а другой нервно теребила струящийся край своего светлого летнего платья и маленькой сумочки. Натуральная ткань на тонких бретелях мягко спускалась до самых щиколоток, оставляя открытыми ключицы и шею. На ногах были открытые босоножки из карамельной кожи. Она готовилась к этой встрече последние двенадцать часов. Прокручивала в голове десятки сценариев, начиная от ледяного презрения до продолжения той волнующей игры, которую они вели вчера вечером по видео. Энди была готова ко всему — к словесной дуэли, к холоду, к сарказму, к тяжелому, гипнотическому напряжению. И в то же время, стоя прямо перед этой дверью, она вдруг поняла, что на самом деле не готова совершенно ни к чему. Но отступать было некуда. Сейчас она скажет пару комплиментов, потом они поговорят о том, что происходит, а потом… Потом она что-нибудь обязательно придумает. Энди нажала на кнопку звонка, и мелодичный перезвон разнесся по ту сторону двери. Ожидая ответа, она принялась беззвучно шевелить губами, лихорадочно перебирая вступительные фразы. «Доброе утро, Миранда, вы потрясающе выглядите». Да что такое, опять это «потрясающе». «Спасибо, что пригласили, у вас чудесный дом». Нееет. Она что, агент по недвижимости? «То, что было вчера…» Боже, какой кошмар, будто подросток после первого свидания. Энди спешно прокашлялась, пытаясь нацепить на лицо маску уверенности, которую они с Дагом отрабатывали ночью. «Доброе утро. Я привезла платье», — да, вот так. Коротко и с достоинством. Интересно, в чём будет Миранда? Если она сейчас встретит Энди в халате, то всё пропало. А если… Дверь открылась, не дав ей додумать мысль. Миранда появилась на пороге, и всё заготовленное Энди красноречие мгновенно испарилось. На ней не было ни строгих костюмов, ни даже её опасных шелковых халатов. Был только струящийся бледно-голубой комплект из широких брюк и свободной блузы, перехваченный на талии тонким замшевым ремешком. Глубокий вырез и летящий крой, позволяющий ткани мягкими складками обрамлять фигуру — это было действительно потрясающе (Энди поклялась себе почитать дома словарь синонимов). Вау. Все выверенные стратегии рухнули в ту же секунду. Энди стояла на пороге, совершенно не понимая, куда девать руки, как правильно дышать и, главное, как смотреть в глаза этой женщине после всего этого обжигающего флирта, который у них был. И, судя по тому, как Миранда замерла на секунду, окинув Энди нечитаемым взглядом, она тоже не совсем понимала, как вести себя вне безопасного укрытия из сообщений и звонков. — Андреа, — голос Миранды прозвучал как-то смущенно. Она отступила в сторону, приглашая Энди внутрь. — Проходите. — Доброе утро, Миранда, — Энди шагнула в прохладный холл, чувствуя, как ладони становятся мокрыми. — Девочки дома? — поинтересовалась она как можно непринужденнее, чтобы ничем не выдать свой тайный канал связи. — Они решили навестить отца. Отнесите платье в гардеробную, его заберут оттуда позже, — Миранда указала рукой направление и неспешно пошла следом. «Решили навестить», — Энди мысленно усмехнулась. Благодаря утренним сообщениям близняшек она прекрасно знала, что это было вовсе не их спонтанное желание, а экстренная эвакуация, устроенная самой Мирандой. К тому же, Миранда зачем-то показывала ей дорогу. Ей, человеку, который бессчетное количество раз приносил сюда вещи и Книгу по вечерам, изучив этот маршрут до автоматизма. Эта нелепая ложь про девочек и совершенно ненужная подсказка стали крошечными, но очень явными сигналами: Миранда тоже нервничает и чувствует себя скованно. В доме повисла неловкая тишина. Куда-то исчез привычный словесный пинг-понг и горячий флирт. Энди открыла дверь, спиной чувствуя взгляд Миранды, и вдруг осознала абсурдность ситуации. В переписке они были смелыми, дерзкими, непобедимыми. Они обнажали клыки и играли с огнем. А сейчас, оказавшись в одном пространстве, без зрителей и без экранов телефонов, они обе внезапно лишились слов. Гардероб на первом этаже в доме Миранды был, конечно, поскромнее, чем основной, но всё равно превосходил по размерам гостиную Энди. Тут были длинные ряды одежды, полки с обувью и идеальный порядок. — Куда его повесить? — тихо спросила Энди, оглядываясь. — Сюда. Если вы помните, здесь обычно висит то, что нужно отвезти в химчистку, — Миранда подошла ближе, указывая направление. Да, сарказм ей сейчас давался так себе. Энди шагнула к высокой штанге, пытаясь дотянуться до крючка, но кофр был слишком тяжелым и громоздким. Миранда, движимая рефлексом хозяйки, шагнула ей на помощь, протягивая руку к вешалке ровно в тот момент, когда Энди повернулась. Они неуклюже столкнулись. Плечо Энди мазнуло по груди Миранды, а их пальцы одновременно схватились за вешалку в попытке повесить её на штангу. Обе отдернули руки так, словно их ударило током. Энди, отступая на шаг, неуклюже споткнулась о край толстого персидского ковра и чудом удержала равновесие, судорожно вцепившись в стойку с вешалками. Вешалки жалобно звякнули. — Извините, — Энди вспыхнула, чувствуя, как стремительно краснеет. Господи, какая нелепость. Где её вчерашняя уверенность? Где та девушка, которая решительно отказывалась поправлять бретельку майки и шутила про то, что ей не хватало ещё одной пары рук, чтобы снять платье? — Ничего страшного, — Миранда отвела взгляд, и, Энди могла поклясться в этом, на скулах женщины тоже проступил едва заметный румянец. Она кашлянула и, не глядя на Энди, сама повесила злосчастное платье на штангу. Пространство между ними, вчера казавшееся наэлектризованным, сейчас было просто неловким. Энди почувствовала, как её накрывает волна дискомфорта. Судя по всему, Миранда была совершенно не настроена продолжать их дерзкую игру на балконе или развивать успех вчерашнего откровенного звонка по Скайпу. Зачем Энди вообще так вырядилась? Крутилась перед зеркалом, обсуждала с Дагом босоножки, рассчитывая непонятно на что. Господи, она больше никогда не будет его слушать. Но в то же время… Энди ведь видела взгляд Миранды, чувствовала её прикосновения. Неужели та просто пожалела обо всём при свете дня? Или испугалась того, к чему это может привести? Почему с ней всегда всё так сложно? Тишина начинала давить на плечи и вызывать чувство тошноты. Нужно спасать остатки гордости и уходить самой — прямо сейчас, пока Миранда не начала прозрачно указывать на дверь, превращая эту сцену в абсолютный крах для самооценки Энди. — Мне, наверно… стоит пойти, — скомкано произнесла она, переминаясь с ноги на ногу. Миранда развернулась. Она пару секунд молча смотрела на Энди, взвешивая что-то внутри себя, а затем, словно сдавшись, тихо предложила: — Я как раз собиралась сварить кофе. Останетесь ненадолго? Энди удивленно моргнула, но кивнула. Ладно. Возможно, всё не так плохо. Возможно, Миранда не передумала. Они прошли на огромную кухню, залитую слепящим утренним солнцем, отражающимся от мраморных столешниц и стальной техники. Миранда указала ей на высокий барный стул у острова, а сама подошла к кофемашине. Молчание затягивалось. Нужно было расслабиться. Энди уже была здесь раньше, ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё. Она скромно села на краешек стула, положив руки на прохладный мрамор. Постаралась дышать глубоко и размеренно, глядя на то, как Миранда Пристли — женщина, перед которой трепетала вся модная индустрия, — методично достает чашки, насыпает зерна и ждет, пока машина выдаст порцию эспрессо. Они справятся. Ещё один глубокий вдох. Может, не сразу, но обязательно справятся. Иначе быть и не могло. Вдох-выдох. Постепенно, когда паника немного её отпустила, Энди начала замечать, насколько красивая картина была прямо перед ней. Солнечный свет из огромного окна окутывал фигуру Миранды мягким, золотистым ореолом, и в этом утреннем свете были видны мельчайшие пылинки, танцующие в воздухе. Лучи солнца играли в серебряных прядях её волос, подчеркивали тонкую, нежную кожу на шее и мягкую линию плеч под тончайшей тканью. Она казалась такой... настоящей. Не божеством с Олимпа, не строгим редактором и даже не той опасной искусительницей из ночных фантазий. Просто женщиной на своей кухне воскресным утром. Эта домашняя, тихая уязвимость выбила у Энди почву из-под ног гораздо сильнее, чем любой надменный взгляд или колкость. Нет, Энди никуда не уйдёт, как бы неловко ей ни было. Миранда поставила перед ней белую фарфоровую чашку, от которой поднимался ароматный пар, и села напротив, обхватив свою чашку обеими руками. — Спасибо, — Энди сделала глоток. Кофе был идеальным. Опять повисла тишина. Слышно было только тихий звон чашек и далекий шум машин с улицы. Они обе, женщины, чья профессия заключалась в умении жонглировать словами и создавать безупречные тексты, сидели сейчас друг напротив друга и отчаянно не знали, что сказать. Было так легко писать Миранде смелые комплименты о том, как та в своём золотом платье затмила всех в зале. Ещё легче было обсуждать оранжевую робу во время ужина с инвесторами или намекать на то, что Энди явно не просто так сидела красная и взбудораженная после передачи про «Подиум». Это всё казалось тогда таким весёлым и захватывающим. Но сделать что-то подобное сейчас, глядя глаза в глаза поверх кофейных чашек, казалось физически невозможным. Энди поставила кофе на стол, чтобы не расплескать его от волнения, и начала бездумно водить кончиком пальца по теплому фарфору, чувствуя, как внутри нарастает странный диссонанс. Ведь они уже сидели так. И даже не один раз. В те сумасшедшие выходные, когда вместе раскапывали финансовые схемы Ирва Равитца. Энди отчетливо помнила, как этот самый мраморный остров был завален папками и распечатками, как Миранда язвительно комментировала каждый отчет, а Энди, забыв о страхе и субординации, смеялась в голос, подхватывая её шутки. Тогда всё казалось таким естественным. Между ними искрил общий азарт и удивительная, практически дружеская лёгкость, которая позволяла им часами сидеть бок о бок и не чувствовать почти никакой неловкости. Но сейчас атмосфера на кухне была совершенно другой — не ироничной и шутливой, а какой-то хрупкой и до одурения смущающей. Та лёгкость испарилась вместе с рабочими отчетами и сарказмом, за которыми всегда можно было спрятать свои чувства. За эти месяцы ироничных переписок они вроде бы успели выстроить что-то похожее на дружбу, но теперь Энди с замиранием сердца понимала, что больше не может смотреть на Миранду как прежде. Это определенно было уже нечто большее. Безумный пятничный вечер с этим непреодолимым влечением и вчерашний откровенный звонок окончательно лишили их шанса на какое-либо отрицание. Они определённо тянулись друг к другу. Но в то же время… они ведь даже не обсуждали, что между ними происходит. Кто они друг другу? Имела ли Энди право взять и обнять Миранду? Они встречались или ещё нет? Было совершенно непонятно, что теперь делать. Энди чуть было не начала обсуждать погоду, но Миранда внезапно нарушила тишину. — Вы в пятницу... — начала она, и её голос прозвучал чуть более сухо, чем она, вероятно, планировала, — собрали достаточно материала? — Да, — Энди поспешно кивнула, цепляясь за безопасную, рабочую тему. — Я всё обработала ещё вчера днём. Спасибо… что подсказали мне туда пойти. — Хорошо. Снова тишина. Энди покрутила чашку в руках. — А как ваш новый пиар-директор? Вы его ещё не уволили? — попыталась пошутить Энди, но шутка вышла какой-то плоской. Миранда сделала аккуратный глоток, опуская взгляд. — Ещё нет. Завтра утром. Проще не становилось. Энди посмотрела на изящные руки женщины, держащие чашку. На отсутствие привычных крупных колец. На то, как Миранда периодически меняет позу, словно не может найти удобную. Было так странно видеть её в таком состоянии. Миранда Пристли всегда излучала уверенность, но не сейчас. Ведь это именно Миранда вчера поздно вечером, после их напряженного видеозвонка, не терпящим возражений тоном приказала Энди приехать. Она сама сорвала эту дистанцию, сама вытащила их из безопасного цифрового мира. Но сейчас, при безжалостном утреннем свете, на собственной залитой солнцем кухне, внезапно оказалось, что она и понятия не имеет, что делать дальше. Для этой женщины, привыкшей держать под контролем каждый свой шаг, такая потеря контроля была равносильна катастрофе. Эта мысль почему-то успокоила Энди. Она перестала судорожно искать тему для разговора или спасительный повод уйти, просто откинувшись на спинку стула, подставляя лицо теплым лучам и позволяя тишине заполнить пространство. Если им обеим было неловко — это было хорошо. Значит, они всё ещё в одной команде. Энди задумчиво смотрела, как солнечный свет, падающий через огромное окно, рисует золотистые линии на белом фарфоре. Смотрела на Миранду, сидящую напротив. Как аккуратный ноготь женщины медленно, ритмично обводит тонкий край кофейной чашки. Раз за разом. Как она поджимает губы, словно хочет что-то сказать, но не решается. Как она смотрит куда угодно, только не на Энди. Миранда нервничала. Женщина, которая одним поднятием брови могла обрушить акции модного конгломерата, сейчас сидела на собственной кухне и прятала глаза, не зная, как преодолеть ту пропасть, которую они сами же и выкопали. В груди Энди что-то дрогнуло. Она не стала больше думать. Вместо этого она медленно, скользя кончиками пальцев по прохладной поверхности острова, потянулась вперед. Рука двигалась осторожно, давая Миранде возможность заметить жест и отстраниться, если та этого захочет. Но Миранда не пошевелилась. Ладонь Энди мягко, невесомо накрыла руку женщины, останавливая нервное движение пальцев по краю чашки. Кожа женщины оказалась удивительно теплой и мягкой. О боже. Она это сделала. Миранда едва заметно вздрогнула. Ее дыхание на секунду сбилось, а плечи ощутимо напряглись. Но руку она не убрала. Вместо этого её пальцы, скрытые под ладонью Энди, неуверенно зашевелились и замерли, принимая это прикосновение. Они просидели так несколько долгих, волнительных минут. Только тепло одной ладони, согревающее другую. Никакого напора или дерзкого флирта. Просто тихое, успокаивающее обещание: я здесь, всё в порядке, я никуда не уйду, как бы неловко нам ни было. Мы с этим справимся. Миранда наконец медленно подняла глаза. В её взгляде, обычно таком непроницаемом и властном, сейчас плескалась неприкрытая уязвимость. Энди почувствовала, как губы сами собой растягиваются в нежной улыбке. Она чуть сжала руку Миранды и тихо, нарушая тишину кухни, произнесла: — Знаете, это даже забавно. Брови Миранды неуверенно изогнулись, но она не отвела взгляд. — Только недавно, — Энди сделала глубокий вдох, — мы с вами так легко шутили про арест, планировали фотосессию для полицейского участка и обсуждали камеру-одиночку… Она сделала паузу, мягко погладив большим пальцем тыльную сторону ладони Миранды. — А сегодня... сегодня мы сидим с вами на кухне, пьем кофе и не можем даже обсудить погоду за окном, не спотыкаясь о собственную неловкость. Глаза Миранды слегка расширились, а затем в них наконец вспыхнула живая искра, которой Энди сегодня так не хватало. Напряжение, сковывающее плечи женщины, начало медленно таять. — Похоже, — продолжила Энди, не убирая руки, — мы обе оказались не такими смелыми, как ожидалось. Миранда как-то нервно усмехнулась и, кажется, наконец приняла это как данность. В этом плане, как оказалось, им и правда не хватало смелости. По крайней мере, сейчас. В кухне снова повисла тишина, но дышать стало чуть легче. Миранда смотрела на Энди, переваривая эту обезоруживающую честность. Тот факт, что Энди вот так просто озвучила то, что висело в воздухе, не став делать вид, что всё в порядке, каким-то образом разрушило невидимую стену между ними. Уголки губ Миранды сначала неуверенно дрогнули, словно она ещё не определилась, что чувствует по этому поводу, но потом, впервые за всё это утро, на её лице всё-таки появилась настоящая, невыносимо красивая, искренняя улыбка. Она не смеялась, но её глаза лучились мягким, тёплым светом. Господи, это было невероятно. Миранда опустила удивлённый взгляд на их сцепленные руки, а затем снова посмотрела на Энди. — Должна признать, ваша честность... обезоруживает. Она плавно высвободила свою руку из-под ладони Энди, но лишь для того, чтобы в следующий момент мягко накрыть руку девушки в ответном жесте. Энди затаила дыхание. — Виртуальное общение действительно даётся нам гораздо легче, — согласилась Миранда, и в её тоне скользнула болезненная ирония. — Я привыкла контролировать всё, что происходит вокруг меня. Но вы, Андреа... вы в последнее время имеете возмутительную привычку лишать меня этого контроля. Ох. Это было неожиданно откровенно. — Я не специально, — выдохнула Энди, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее от того, как большой палец Миранды рассеянно поглаживает её костяшки. — Не притворяйтесь, — Миранда склонила голову, и её улыбка стала немного лукавой. — Но нам явно есть, над чем поработать, учитывая нашу неспособность связать и двух слов. Румянец снова залил щеки Энди, но на этот раз это было не от неловкости, а от затопившего её с головой счастья. Лед не просто тронулся. Он растаял. — Значит ли это, — Энди осмелела, подаваясь чуть ближе над мраморным столом, — что вы всё-таки исполните свое обещание оценить мою фотовыставку «лично»? Миранда тихо рассмеялась. Её смех был удивительно искренним. — У вас не получится этого избежать, даже если вы попытаетесь, — женщина постаралась сделать свой фирменный суровый взгляд, но ничего не вышло. Энди смотрела на неё. На мягкие складки ткани на её изящных плечах, на небрежно закатанные рукава, на солнечные блики, запутавшиеся в серебряных прядях, на едва заметную паутинку морщинок в уголках глаз, которая появлялась только тогда, когда Миранда улыбалась по-настоящему. Это казалось каким-то чудом, что она может сидеть здесь и просто смотреть на Миранду вот так и держать её за руку. Грудь Энди сдавило от оглушающего прилива нежности. Это чувство было таким большим и горячим, что оно просто не помещалось внутри, требуя выхода. Разум отчаянно сигнализировал об опасности, напоминая, что это всё ещё Миранда Пристли, человек, не терпящий нарушения личных границ. Но тело уже жило собственной жизнью. Слова сорвались с губ раньше, чем Энди успела их отфильтровать, и в итоге прозвучали неуклюже и как-то жалобно: — Можно мне вас обнять? Вопрос повис в воздухе. Глаза Миранды распахнулись в неподдельном изумлении. Казалось, за всю её жизнь никто и никогда не задавал ей подобного вопроса вот так — в лоб, без повода, просто из желания оказаться ближе. Она сидела абсолютно неподвижно, и Энди показалось, что время на кухне остановилось. Но она не стала забирать свои слова обратно. — Андреа... — голос Миранды дрогнул, потеряв всю свою вновь приобретённую уверенность. С губ сорвался растерянный выдох. Но она не сказала «нет». Не отстранилась. Энди восприняла это как разрешение. Не давая себе времени на раздумья и панику, она соскользнула с барного стула. Ноги казались ватными, когда она обходила мраморный кухонный остров. «Так, — приказала она себе. — Перестань думать. Делай». Энди остановилась почти вплотную к Миранде. Из-за того, что стулья были высокими, та сейчас была на одном с ней уровне и смотрела на девушку совершенно растерянным взглядом. Там плескался испуг, смешанный с чем-то невероятно глубоким и личным. Энди сделала последний шаг, наклонилась и очень бережно, словно боясь спугнуть, обняла Миранду за плечи. В первую секунду тело Миранды под тонким костюмом оказалось напряженным, как камень. Она замерла, инстинктивно защищаясь от такого бесцеремонного вторжения в своё личное пространство, но Энди не отступила. Она лишь чуть крепче прижала её к себе и, поддавшись непреодолимому порыву, склонила голову, зарывшись носом в шею Миранды, прямо возле её уха. Вот так. Главное — не торопиться. От Миранды не пахло привычным властным парфюмом, который всегда сопровождал её в офисе. Запах был другим — интимным, домашним. Тонкий аромат дорогого шампуня, чистой теплой кожи и чего-то неуловимо-свежего. Энди закрыла глаза, втягивая этот запах глубоко в легкие, ощущая, как от этой близости по венам разливается долгожданное, успокаивающее тепло. Пульс Миранды бился прямо у её губ, быстрый и рваный, выдавая то, что Миранда была взволнована ничуть не меньше. Энди не могла поверить, что вообще решилась на это. А затем она почувствовала. Медленно, словно сдаваясь неизбежному, Миранда выдохнула. Жесткая линия её плеч постепенно расслабилась. И вдруг одна её рука неуверенно поднялась и легла Энди на поясницу, а вторая робко коснулась открытой кожи в районе лопаток, будто не знала, что следует делать. Пальцы Миранды чуть сжали ткань платья, притягивая девушку на пару миллиметров ближе. Боже. Это было неуклюже. В объятии не было никакой кинематографичной страсти или выверенности движений, но это было настолько волнительно. Две женщины, которые заново узнавали друг друга. Энди стояла, уткнувшись лицом в шею Миранды, слушая её сбивчивое дыхание, и чувствовала, как внутри всё наконец-то встает на свои места. Ей казалось, что она может простоять так вечность — в этой залитой солнцем кухне, держа в руках самую невероятную женщину на свете. — Вы... неисправимы, Андреа, — совсем тихо, почти в самые волосы Энди, прошептала Миранда, но в её голосе не было ни капли недовольства. — Я знаю, — так же тихо отозвалась Энди, мазнув губами по горячей коже на шее Миранды. — Я знаю. Осознание того, кто именно сейчас её обнимает, и какой долгий, мучительный путь они прошли от стеклянного кабинета «Подиума» до этого воскресного утра, обрушилось на Энди внезапно. Напряжение всех этих месяцев, страх, бесконечные сомнения, адреналин от их ночных переписок — всё это вдруг смешалось в один огромный ком в горле. Грудь сдавило от такой пронзительной нежности, что Энди физически не смогла сделать спокойный вдох. Она почувствовала, как предательски защипало в носу. Судорожно моргнула, пытаясь сдержаться, но всё было тщетно. Слёзы всё равно упрямо покатились по щекам, впитываясь в теплую кожу Миранды и мягкий ворот её голубого костюма. Энди внезапно всхлипнула, совершенно потеряв контроль над собственным телом, и ещё отчаяннее спрятала мокрое лицо в изгибе шеи. Боже, пусть это никогда не кончается. Она вцепилась обеими руками в тонкую ткань на её плечах, отчаянно ругая себя за слабость. Только не сейчас. Только не реветь перед Мирандой Пристли, как девчонка. Но от Миранды никогда ничего не ускользало. Она почувствовала эту внезапную влагу на своей коже и немного отстранилась. Ее тонкие, нежные пальцы мягко, невесомо легли на подбородок Энди, заставляя ту поднять голову. Зачем? Только не сейчас. Но во взгляде женщины не было насмешки. Только глубокая, тихая тревога, от которой у Энди ещё больше перехватило дыхание. Миранда смотрела на её влажные ресницы, и в этом взгляде было столько понимания, что ещё одна горячая слеза сорвалась и покатилась по щеке Энди. Большой палец Миранды дрогнул и осторожно смахнул её, едва касаясь кожи. — Андреа? — её голос был тише шепота, в нем звучала растерянность женщины, которая умела решать любые кризисы, но совсем не знала, что делать с чужими слезами. — Что случилось? Энди смотрела в эти невозможные глаза, чувствуя тепло её руки на своем лице, и осознавала, что больше не может и не хочет держать дистанцию. Она обреченно покачала головой, не в силах облечь в слова всё то, что сейчас разрывало её изнутри. Как можно было в паре фраз передать, что, только глядя на Миранду, она по-настоящему чувствовала себя живой? Как рассказать, что рядом с ней внутри всё переворачивалось, а любое, даже самое немыслимое будущее вдруг казалось ей абсолютно возможным? Как передать ей это ощущение пронзительной нежности, которую Энди испытывала, просто думая о ней. Как объяснить, что она плачет просто от того, что все её самые смелые надежды воплотились в реальность в тот самый момент, когда самая недосягаемая женщина Нью-Йорка позволила ей подойти ближе и оказалась вдруг такой обжигающе теплой и открытой? Но Миранда и так всё поняла. Она прерывисто, глубоко вздохнула. Ее руки, до этого лишь неуверенно сжимавшие ткань платья, вдруг пришли в движение. Одна ладонь легла между лопаток Энди, прижимая её к себе с неожиданной силой, а пальцы другой медленно, всё ещё не веря в реальность происходящего, зарылись в темные волосы на затылке девушки. Нежные пальцы ласково, успокаивающе погладили её по затылку. — И что же мне... — Миранда склонила голову, прижимаясь щекой к виску Энди. — Что же мне с тобой делать? С тобой. Энди крепче зажмурилась, чувствуя, как по щекам снова покатились горячие слёзы. Может, она и нарушила все допустимые личные границы, но, господи, как же это было приятно. Чуть подавшись вперед, она осторожно коснулась губами уха и хрипло прошептала: — Просто... просто давайте останемся так ещё хотя бы на пару минут. Она ощутила, как ладонь Миранды прижала её ещё ближе к себе. Мягкие губы, касающиеся виска Энди, медленно растянулись в теплой улыбке. — Хорошо, — выдохнула Миранда куда-то ей в волосы, не разжимая объятий. — Хорошо.

***

Они стояли так, казалось, целую вечность. Энди слушала ровное биение чужого сердца сквозь тонкую ткань, продолжая прятать заплаканное лицо в изгибе шеи. Руки женщины, до этого привыкшие лишь повелевать и указывать, сейчас двигались с обезоруживающей нежностью. Одна ладонь медленно, ритмично поглаживала Энди по спине, успокаивая сбившееся дыхание, а пальцы другой всё ещё бережно перебирали темные пряди на затылке. Каждое прикосновение было похоже на тихое заклинание, стирающее остатки страха, сомнений и той колоссальной пропасти между ними, с которой они столкнулись сегодня утром. Но реальность, какой бы далёкой она сейчас ни казалась, понемногу возвращалась. Энди почувствовала, как вновь появляется смущение. Она только что разрыдалась прямо на плече у Миранды Пристли, испортив ей дорогущий костюм. Молодец. Энди судорожно вздохнула, собираясь с силами, и очень медленно, нехотя, начала отстраняться. Миранда не удерживала её силой, но и не спешила убирать руки, позволяя ладоням плавно скользнуть по спине Энди, когда та отступила на полшага. Господи, как неловко. Энди опустила влажные глаза, чувствуя, как щеки снова заливает густой румянец. Надо собраться. Она неуклюже вытерла лицо тыльной стороной ладони, стараясь не смотреть на смятый воротник Миранды, который определенно пострадал от её внезапной сентиментальности. — Боже, Миранда... простите, — голос Энди дрогнул, прозвучав глухо и сдавленно. — Я… я не знаю, что на меня нашло. Это так глупо. Я всё испортила своими слезами, простите меня. Прежде чем Энди успела выдать ещё одну порцию сбивчивых извинений, Миранда сделала шаг вперед. Ее тонкие, прохладные пальцы успокаивающе коснулись раскрасневшейся щеки Энди, бережно стирая влажные следы. Она медленно покачала головой, прерывая этот поток самобичевания: — Не надо, — почти беззвучно произнесла Миранда. Её рука задержалась на щеке девушки на одно долгое мгновение, прежде чем плавно опуститься. — Не надо извиняться. Миранда не стала отстраняться. Но сама Энди, выбитая из колеи этой внезапной мягкостью, не смогла долго выдерживать зрительный контакт. Острое осознание того, что она стоит с заплаканным лицом и, скорее всего, пятнами от туши на щеках, заставило её отступить на полшага назад и опустить голову. — Мне, наверно, стоит умыться, — неловко пробормотала Энди, попытавшись улыбнуться. Должно быть, выглядела она отвратительно, но Миранда всё равно смотрела на нее с такой нежностью, что у Энди защемило сердце. — Гостевая ванная прямо по коридору и направо, — Миранда осторожно отступила, давая Энди немного пространства, и мягко подтолкнула её в сторону коридора. Энди смогла лишь судорожно кивнуть. Она бросила на Миранду последний, полный благодарности взгляд, прежде чем развернуться и на негнущихся ногах выйти из кухни. Ей жизненно необходимо было несколько минут в одиночестве, холодная вода и зеркало, чтобы окончательно прийти в себя перед тем, как снова посмотреть Миранде в глаза.

***

Холодная вода обожгла разгоряченную кожу, принося долгожданное, но лишь временное облегчение. Энди оперлась обеими руками о края тяжелой раковины в гостевой ванной и подняла взгляд на свое отражение в зеркале.  Оттуда на нее смотрела девушка с растрепанными волосами, влажными после умывания щеками и покрасневшими глазами, в которых плескался абсолютный, ни с чем не сравнимый шок. Господи. Она только что плакала в объятиях Миранды. А Миранда... Миранда, вместо того чтобы неодобрительно вздыхать или осуждать её за излишнюю сентиментальность, гладила её по волосам и прижимала к себе так, словно Энди была самым ценным, что у неё было. Сердце всё ещё выбивало сумасшедший ритм, а на коже, казалось, навсегда отпечаталось тепло чужих рук. Ей до сих пор не верилось, что это действительно случилось. Энди прижала прохладные ладони к горящим щекам, пытаясь заставить себя дышать ровно. Ей нужно было собраться. Прийти в себя, выйти в коридор, посмотреть Миранде в глаза (боже, как они теперь вообще будут смотреть друг другу в глаза?) и попытаться вести себя так, словно их привычный мир только что не перевернулся с ног на голову. Она сделала глубокий вдох, промокнула лицо пушистым полотенцем, поправила платье и решительно толкнула дверь ванной комнаты. И в этот самый момент тишину роскошного холла таунхауса разорвал знакомый звук. Цок-цок-цок. Энди замерла на пороге ванной. Этот стремительный, нервный стук шпилек мог принадлежать только одному человеку. Из коридора, ведущего к гардеробной на первом этаже, появилась Эмили Чарлтон. Вот чёрт. На девушке был безупречно скроенный жакет от Alexander McQueen, узкие брюки и выражение крайнего раздражения на лице. На вытянутой руке Эмили несла плотный чёрный кофр для одежды. И тут она заметила Энди. Эмили резко затормозила, и её каблуки издали протестующий скрип по паркету. Идеально выщипанные брови взлетели вверх. Секунду она просто смотрела на Энди, переваривая картинку, а затем её лицо вытянулось так, словно она увидела привидение. Или, что ещё хуже, кого-то в туфлях из прошлогодней коллекции. — Сакс? — шокировано выдохнула Эмили. — Какого черта ты здесь делаешь? Ты забыла, где ты работаешь? Или ты посмела оставить себе ключи? Энди почувствовала, как остатки недавней сентиментальности мгновенно испаряются, уступая место панике. Только Эмили не хватало для полного счастья. — Эмили! — голос Энди предательски пискнул, пока она пыталась изобразить максимально непринужденную улыбку. — А я… я тут по делу. Мы с Мирандой обсуждали статью. Совместный проект. Да. Внештатное сотрудничество, знаешь ли. Это прозвучало так жалко и неубедительно, что Энди захотелось провалиться сквозь паркет. Эмили прищурилась. Её внутренний сканер, натренированный годами работы в «Подиуме», мгновенно включился на полную мощность. Она окинула Энди недоверчивым взглядом: от помятого платья до растрепанных волос, и наконец, остановилась на лице. Глаза Энди были подозрительно красными, а веки слегка припухли от недавних слез. Лицо Эмили неуловимо смягчилось, а в глазах проступило некое подобие сочувствия. Всё-таки она слишком давно работала на Миранду Пристли, чтобы не узнать последствий её методов. Бросив быстрый, нервный взгляд в сторону кухни, откуда пока что не доносилось ни звука, она сделала шаг к Энди и перешла на свой фирменный, драматичный шёпот. — Боже правый, Андреа, — зашипела Эмили, округлив глаза. — Она что, довела тебя до слёз? — Что? Нет, Эмили, я просто... — начала было Энди, но старшую ассистентку было уже не остановить. В голове Эмили картинка сложилась мгновенно, и вывод был очевидным: Миранда снова впала в ярость, а бедная, неуклюжая Сакс в очередной раз попала под раздачу. И это после всего, что Энди сделала для «Подиума». — Я всё понимаю, стресс, выпуск на носу... но доводить до слез людей, которые на тебя даже не работают? — возмущенно зашептала Эмили. — Должно быть, у нее сегодня абсолютно отвратительное настроение, раз она сначала заставила меня ехать сюда через весь город, чтобы забрать из гардеробной одежду для химчистки, а потом ещё и довела тебя до истерики! Энди смотрела на Эмили широко открытыми глазами, не веря своим ушам. Эмили Чарлтон защищала её. Она возмущалась поведением Миранды. Если бы ситуация не была такой катастрофически опасной, Энди бы расплакалась второй раз за утро — теперь уже от умиления. — Эмили, послушай, всё совсем не так... — попыталась вставить слово Энди, но Эмили лишь отмахнулась от нее свободной рукой. — О, не защищай её, Сакс. Я работаю с Мирандой дольше тебя. Когда она в таком настроении, лучше просто кивать и молиться, — Эмили перевела дыхание и посмотрела на черный чехол в своей руке. — Вот посмотри, я притащилась сюда в свой выходной ради химчистки. Почему нельзя было просто отправить новенькую? Движимая смесью праведного гнева и нестерпимого любопытства, Эмили потянула за молнию кофра, расстегивая его буквально на десять сантиметров, чтобы заглянуть внутрь. Энди затаила дыхание.  Она видела, как Эмили засунула два пальца внутрь чехла, как нащупала ткань, как слегка раздвинула края молнии...  О нет. Цвет лица старшей ассистентки начал стремительно меняться с привычного бледного на мертвенно-белый. Глаза, которые ещё секунду назад метали молнии возмущения, теперь расширились в абсолютном ужасе. Она узнала платье.  — Это... — Эмили сглотнула так громко, что звук эхом разнесся по холлу. Ее голос потерял всю свою стервозную уверенность. — Это же Том Форд. Тот самый Том Форд из гардероба. Эмили медленно, словно сломанная кукла, подняла взгляд на Энди. В её глазах читалось осознание надвигающегося апокалипсиса. — Сакс, — прошептала Эмили, и её руки начали мелко дрожать. — Но ведь это то самое платье, которое мы с Найджелом... которое мы подобрали для тебя на тот вечер. Миранда... Миранда не должна была знать, что мы это сделали. Она нервно сглотнула, её голос сорвался на отчаянный сип: — Это же глубокий архив! Найджел клялся, что она видела его всего один раз несколько лет назад и даже не удостоила комментария. Мы были абсолютно уверены, что она ни за что его не вспомнит. Зачем... во имя всего святого, зачем ты принесла его прямо к ней домой?! До Энди не сразу дошел весь комизм ситуации. Она стояла в коридоре, с красными от слез (абсолютно счастливых слез!) глазами, а перед ней тряслась от ужаса Эмили, уверенная, что Миранда только что казнила Энди за кражу платья, и теперь настал и её черед. Контраст между тем, что Эмили нафантазировала, и тем, что на самом деле происходило на кухне десять минут назад, был настолько колоссальным, что Энди не выдержала. Она фыркнула. Сначала тихо, зажав рот ладонью. Эмили уставилась на нее, как на сумасшедшую. — Сакс, у тебя истерика? Нам нужно бежать! Если она поняла, что это мы вытащили платье... Но Энди уже не могла остановиться. Нервное напряжение сегодняшнего дня, слёзы, облегчение от нежности Миранды, а теперь ещё и эта перепуганная, но такая родная в своей стервозности Эмили — всё это смешалось в невероятный коктейль. Энди согнулась пополам, уперев руки в колени, и начала смеяться в голос. Это был искренний, звонкий, до слёз заразительный смех, который эхом отражался от высоких потолков таунхауса. — Андреа! Прекрати немедленно! — зашипела Эмили в панике, озираясь по сторонам. — Ты нас обеих угробишь! Но смех Энди только усилился. Она пыталась выговорить: «Эмили... она... она не злится...», но слова тонули в приступах хохота. — Что здесь происходит? — прозвучал невозмутимый голос. Эмили подпрыгнула на месте, издав звук, похожий на писк мыши, на чей хвост наступили, и резко развернулась. Энди, тяжело дыша и вытирая выступившие от смеха слезы, выпрямилась. В дверях кухни стояла Миранда Пристли.  Она по-прежнему была босиком, в своем элегантном костюме с небрежно закатанными рукавами, но вся её поза кричала о власти. Миранда облокотилась плечом о дверной косяк, сложив руки на груди. На лице застыло выражение глубочайшего непонимания. Она явно ожидала увидеть, что Энди просто поправляет макияж, но вместо этого застала сцену, достойную третьесортного ситкома. Миранда перевела взгляд с согнувшейся от смеха Энди на абсолютно белую, трясущуюся Эмили, которая прижимала к груди кофр с Томом Фордом, словно это был щит от пуль. — Я задала вопрос, — ровным, лишенным интонаций голосом повторила Миранда. — Мне казалось, Андреа, вы направлялись в ванную, чтобы привести себя в порядок. А вы, Эмили, должны были приехать днем, молча забрать чехол из гардеробной и исчезнуть. Что вы здесь устроили? Глаза Миранды скользнули по лицу Энди. Она искала объяснения. Но когда Миранда увидела, как отчаянно та пытается сдержать новую волну смеха, кусая губы, в темных глазах женщины промелькнула искра понимания. Миранда посмотрела на расстегнутую молнию кофра в руках своей старшей ассистентки, и всё поняла. Эмили, видимо, решила, что настал её последний час. — Миранда... — голос Эмили задрожал так сильно, что казалось, у нее началась лихорадка. — Я… я могу всё объяснить! Найджел сказал, что вы не заметите... что для архива это не будет потерей, если Андреа наденет его на один вечер... Я говорила ему, что это самоубийство, но вы же его знаете! Миранда грациозно оттолкнулась от дверного косяка и сделала два шага в холл. Судя по всему, она решила не упускать такой прекрасный шанс развлечься. Лицо женщины мгновенно превратилось в непроницаемую, ледяную маску, при виде которой ассистенты обычно убегали в слезах. — Вы хотите сказать, Эмили... — голос Миранды понизился до опасного шепота, заставив старшую ассистентку вместе с кофром вжаться в стену. — Что вы и мой креативный директор решили устроить несанкционированную раздачу бесценных архивных шедевров за моей спиной? — Мы просто... у Андреа не было ничего подходящего для того ужина, а вы... вы тогда так неожиданно... — Эмили начала задыхаться от нехватки воздуха, её глаза метались между невозмутимым лицом босса и Энди, которая стояла справа от нее и уже откровенно улыбалась. — Оправдания — это удел слабых, Эмили. Я крайне разочарована, — Миранда сделала ещё один шаг вперёд, нависая над своей подчинённой, несмотря на отсутствие каблуков. — Полагаю, мне придется серьезно пересмотреть уровень доступа некоторых сотрудников к гардеробной «Подиума». Эмили казалась готовой упасть в обморок прямо здесь, в холле. Она открывала и закрывала рот, не в силах выдать ни звука. Глядя на это со стороны, Энди на мгновение оцепенела, пытаясь решить, как спасать Эмили от гнева Миранды. Отвлечь внимание женщины? Разбить что-нибудь? Закрыть Эмили своим телом? Но затем она присмотрелась внимательнее и вдруг расслабилась. Миранда откровенно играла. Энди видела этот лукавый, озорной блеск в её глазах, скрытый за раздражением. И тот факт, что она позволила Энди увидеть этот спектакль так близко, был ещё одним доказательством того, насколько всё изменилось. Энди сделала шаг к Эмили, наклонилась к самому её уху и громко, театрально прошептала: — Спасайся. Эмили не нужно было повторять дважды.  — Платье будет в химчистке через час! Извините, Миранда! Хороших выходных, Миранда! — выпалила Эмили на одном дыхании, развернулась на своих шпильках и рванула к входной двери с такой скоростью, словно за ней гналась стая гончих. Хлопок тяжелой дубовой двери прозвучал как выстрел стартового пистолета. В холле таунхауса повисла тишина.  Энди стояла, всё ещё улыбаясь, и несколько долгих минут смотрела на входную дверь, всё ещё отходя от случившегося. А затем медленно перевела взгляд на Миранду. Та стояла посреди холла, опустив голову. Ее плечи начали слегка подрагивать. Миранда Пристли смеялась. Это был тихий, глубокий смех, который она пыталась скрыть, прикрыв рот ладонью, но глаза, когда она наконец их подняла, смеялись открыто и ярко. — Вы жестокая женщина, Миранда, — протянула Энди с притворной укоризной. Неловкость вдруг куда-то исчезла, и она снова смогла шутить. — Она же теперь неделю не будет спать. — Это полезно для дисциплины. Она заявилась на два часа раньше, — строго ответила Миранда, но лукавый огонёк никуда не исчез. — И потом, я не могла просто закрыть глаза на то, что они с Найджелом устроили из гардероба «Подиума»... благотворительную ярмарку. Смех утих. Веселье отступило, и на его место пришло спокойное, осязаемое притяжение. Миранда больше не пряталась за ироничными фразами. Она стояла всего в паре шагов и смотрела на Энди так пристально, словно пыталась запомнить каждую черточку её лица. Воздух между ними снова неуловимо изменился. Смех утих. Энди снова ощутила то волнительное ожидание, которое часто возникало у них до того, как они столкнулись с неловкой реальностью. Миранда стояла всего в паре шагов. Она смотрела на Энди так пристально, словно пыталась запомнить каждую черточку её лица. — Мне пора, — тихо произнесла Энди, не в силах отвести взгляд. — Пока я не затопила ваш таунхаус. На самом деле ей отчаянно нужна была передышка. Глоток свежего уличного воздуха. Немного времени наедине с собой, чтобы уложить в голове все эти невозможные события сегодняшнего утра и окончательно не сойти с ума от переизбытка эмоций. — Да, конечно, — голос Миранды стал мягким, понимающим. Энди подошла ближе и кончиками пальцев скользнула по ладони Миранды, задерживаясь буквально на пару секунд. Она уже собиралась развернуться к массивной дубовой двери, когда Миранда вдруг сделала плавный шаг вперед, перекрывая путь. Расстояние между ними сократилось. Миранда придвинулась ещё чуть ближе. Энди инстинктивно затаила дыхание. Неужели это случится прямо сейчас? Воздух в холле внезапно стал невыносимо горячим, тяжелым от напряжения. О боже. Энди приоткрыла губы, завороженно глядя в эти невероятные темно-голубые глаза, и чувствовала, как по спине пробежала дрожь абсолютного, пьянящего предвкушения. Она была готова. Она так этого хотела. Но вместо того, чтобы поддаться притяжению и накрыть её губы своими, Миранда плавно подняла руку, и её прохладная ладонь мягко легла на предплечье девушки. Длинные пальцы ощутимо сжали руку в нежном жесте — словно Миранда хотела успокоить её лихорадочный пульс и дать им обеим время осознать происходящее. Дышать становилось легче. Миранда наклонилась, и Энди на долю секунды ощутила на своей коже теплое, размеренное дыхание, прежде чем губы женщины медленно и бережно коснулись её пылающей щеки. Поцелуй был целомудренным, но бесконечно искренним. Энди прикрыла глаза, вдыхая тонкий аромат кофе и кожи, чувствуя, как от этого мимолетного касания по венам разливается приятная слабость. Это было обещание. Миранда отстранилась всего на пару сантиметров. На губах играла сводящая с ума улыбка. — Не забудь, Андреа, — прошептала она, дразняще понизив голос. — Ты обещала мне частный показ своих фотографий. А я не терплю, когда нарушают договоренности. Энди тихо, счастливо рассмеялась, чувствуя, как краска заливает щеки вплоть до кончиков ушей. — Я помню. Обязательно подготовлю портфолио. На этой неделе? — Обязательно, — Миранда кивнула, принимая приглашение. — Я напишу. Дверь закрылась, оставляя Энди один на один с тихой улицей. Она стояла на ступеньках таунхауса, вдыхая теплый нью-йоркский воздух полной грудью. На щеке все ещё горел фантомный след поцелуя. Внутри, словно распрямившаяся пружина, распускалось чистое, головокружительное счастье. Она успела сделать ровно пять шагов по тротуару, когда телефон в сумочке завибрировал с такой яростью, словно пытался пробить ткань. Энди достала его, уже догадываясь, кто именно решил нарушить её эйфорию. Семь новых сообщений. Все от Эмили Чарлтон. Эмили (11:12): «САКС». Эмили (11:12): «Я звоню в химчистку, а потом бронирую билет в Мексику в один конец». Эмили (11:14): «Она нас уничтожит. Она сказала «пересмотрит уровень доступа»! Это всё, Андреа. Это конец моей карьере. Я никогда не поеду в Париж!» Эмили (11:15): «И какого черта ты вообще там ревела?!» Эмили (11:18): «Если она уволит меня из-за твоего дурацкого наряда, я клянусь, я приду в эту твою газетенку и сожгу её дотла». Эмили (11:30): «Ответь мне, иначе я решу, что она закопала тебя на заднем дворе!» Энди покачала головой. Она прислонилась спиной к кирпичной ограде и, не переставая широко улыбаться, быстро застучала пальцами по экрану. Энди: «Выдыхай, Эмили. Никто никого не уволит и не закопает. Она просто пошутила». Ответ прилетел через секунду, будто Эмили гипнотизировала экран. Эмили: «Пошутила?! Миранда Пристли не умеет шутить! У нее генетически отсутствует эта функция!» Энди: «У нее было нормальное настроение. Просто ты ворвалась очень не вовремя. Платье доставлено, мир не рухнул. Поверь мне на слово». Эмили: «Тогда почему ты рыдала у нее в доме, как брошенная школьница?» Энди на секунду задумалась, прикусив губу. Энди: «Весенняя аллергия. Пыльца, всё такое. Очень жёсткий приступ». Эмили: «Аллергия? В июле? На Верхнем Ист-Сайде?» Эмили: «Ладно. Если в понедельник мой пропуск не сработает, ты будешь оплачивать мне психотерапевта до конца моих дней». Энди: «Договорились. Отличных выходных, Эмили! Постарайся выпить успокоительного чая». Эмили: «Иди к черту». Энди улыбнулась и спрятала телефон обратно в карман. Летнее солнце слепило глаза, Нью-Йорк вокруг показался ей ярче, громче и прекраснее, чем когда-либо.

***

Вечер воскресенья опустился на Бруклин густыми, прохладными сумерками, но в квартире Энди было невыносимо душно. Ещё днем она, как и обещала, кинула Дагу короткое сообщение о поцелуе в щеку, благополучно отделавшись от потока его ироничных подколов, и теперь наконец-то осталась наедине со своими мыслями. Она сидела на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану, и невидящим взглядом смотрела на разложенные перед ней фотографии. Те самые, ради которых Миранда собиралась приехать сюда на следующей неделе. «Частный показ», — так она сказала. От одного воспоминания об этом низком, многообещающем тоне, с которым Миранда прошептала эти слова на прощание, внутри у Энди всё сладко замирало от предвкушения. Все эти три дня были похожи на эмоциональные американские горки, от которых до сих пор кружилась голова. В пятницу, на балконе во время гала-вечера, воздух между ними искрил от такого напряжения, что Энди была уверена — они бросятся друг на друга прямо там, наплевав на то, что кто-то может их застать.  В субботу, глядя на Миранду через экран телевизора, она настолько остро осознала свое собственное желание, что это заставило её сгорать от стыда перед самой собой. А потом ещё этот звонок… И вот сегодня утром она ехала в таунхаус с этим чертовым платьем, готовая ко всему. Она ожидала провокаций, искр, ожидала, что это напряжение наконец взорвется, но вместо этого… вместо этого они столкнулись с совершенно обезоруживающей неловкостью. Словно после всего, через что они прошли — после всех этих нервов, страхов и недопониманий — они познакомились заново. Это было так волнительно и так откровенно, что Энди просто не выдержала и расплакалась у Миранды на плече. И Миранда вместо того, чтобы закрыться, ласково обнимала её. И гладила по спине. И целовала в висок. Энди было почти страшно от осознания, как много всего она чувствует к этой женщине. Ей нравилась эта нежная, непривычная Миранда, которую раньше она могла наблюдать лишь краткими, редкими моментами. Но не меньше она обожала и властную и дьявольски умную Миранду, которая умело выходила победительницей даже из тех битв, которые изначально кому-то могли показаться безнадежными. И совершенно точно Энди восторгалась той Мирандой, которая могла по вечерам сидеть с ней на диване, болтать обо всём на свете и при этом смотреть на нее так, что Энди тут же чувствовала себя очень особенной и интересной. Возможно, если Миранда позволит, Энди откроет для себя и другие её стороны. Она бы очень этого хотела. Но теперь, оставшись одна, девушка не могла перестать думать о том, что должно последовать за всей этой хрупкостью и нежностью воскресного утра. Будут ли они двигаться постепенно? Ходить на свидания? Держаться за ручки? Ха-ха. Должен ли у них ещё быть конфетно-букетный период? Или тех проклятых фрезий хватило выше крыши? Вполне возможно, что Миранда вообще консервативна, и не захочет никакой близости с Энди. Это была бы трагедия. Или, может, после просмотра фотографий они наоборот накинутся друг на друга? Она с силой потерла лицо ладонями, чувствуя, как горят щеки. Если она правильно прочитала все эти сигналы — потемневшие глаза на балконе, хрипотцу в голосе во время видеозвонка, то, как Миранда задерживала на ней взгляд сегодня утром, — Миранда тоже этого хотела. И если та придет сюда, в эту маленькую квартиру, где нет ни посторонних глаз, ни необходимости держать лицо… Энди прерывисто выдохнула и уткнулась лбом в согнутые колени. О боже. Она всерьез сидит на полу своей квартиры и думает о сексе с Мирандой Пристли. Что она вообще будет делать? Картинки, которые вдруг начали вспыхивать в её воспаленном мозгу, заставили Энди сжаться от смеси мучительного стыда и парализующего возбуждения. Она представила, как эта безупречная, властная женщина переступит порог её квартиры. Представила, как Миранда скинет свои острые шпильки. Как посмотрит на неё своим пронзительным взглядом. Энди поймала себя на размышлении о том, какими прохладными могут оказаться эти длинные пальцы с идеальным маникюром на её голой коже, и от этой фантазии голова шла кругом. Ей было до одури неловко от собственных мыслей. Это казалось почти кощунством — представлять Миранду Пристли раскрасневшейся, тяжело дышащей, потерявшей контроль на этих самых диванных подушках. Энди вскочила на ноги, словно пытаясь убежать от самой себя, и снова нервно заходила по комнате. Ей было страшно до дрожи в коленях. Страшно разочаровать, страшно не справиться с этой стихией, страшно разрушить то хрупкое, трепетное доверие, которое зародилось между ними сегодня утром. Но где-то под этим слоем страха и смущения билась уверенность: если Миранда на следующей неделе постучит в эту дверь, они не остановятся на простых разговорах. Энди это чувствовала. И была готова броситься в этот огонь. Вопрос был лишь в том, как в этом огне не сгореть дотла в первые же пару секунд. И, что ещё важнее, как не разочаровать самую требовательную женщину Нью-Йорка. Женщину, которая увольняла людей за неправильный оттенок красного. Что она сделает с Энди за неправильное движение в постели? Энди резко остановилась посреди комнаты. В её голове, привыкшей решать нерешаемые проблемы в условиях тотального стресса, начал вырисовываться план. Если ты не разбираешься в предмете — ты садишься и учишь матчасть. Это правило всегда спасало её в «Подиуме». Должно было спасти и сейчас. Она решительно подошла к дивану, схватила свой ноутбук. Затем на секунду замерла, метнулась к окнам и плотно задернула шторы. Для верности подошла и проверила замок на входной двери. Только после этого она уселась обратно и, отбросив остатки стеснения, открыла режим инкогнито. Пальцы зависли над клавиатурой. Щеки горели так, словно у неё была лихорадка. Энди воровато оглянулась на свою пустую, запертую изнутри квартиру, чувствуя себя преступницей, и быстро, с практически зажмуренными глазами вбила в поисковую строку первый пришедший в голову запрос. «Руководство как доставить женщине удовольствие на практике». Первые несколько ссылок привели её на скучные медицинские порталы с подробными анатомическими схемами. Энди мрачно прокрутила страницу вниз. — Спасибо, я в курсе, где что находится, — раздраженно пробормотала она экрану. — У меня вообще-то есть точно такое же. Это была голая теория. Статьи советовали «полностью расслабиться», «создать романтическую атмосферу» и «установить доверительный зрительный контакт». Энди живо представила, как зажигает ароматические свечи перед Мирандой Пристли и просит её «просто расслабиться и довериться моменту». От этой картины её пробрал нервный смешок. Нет. Ей нужна была практика. Наглядное пособие. Энди прикусила губу, стерла запрос и, чувствуя себя стопроцентной извращенкой, ввела более откровенные слова, нерешительно переходя в раздел видео. Едва страница прогрузилась, из динамиков на всю квартиру раздался абсолютно фальшивый стон. — Твою мать! — Энди чуть не выронила ноутбук, судорожно заколотив пальцем по кнопке уменьшения громкости. Она сползла с дивана на пол, подтянув колени к подбородку, и уставилась на экран огромными, расширенными от ужаса глазами. Это было катастрофически неловко. Видео казались постановочными, слишком громкими и искусственными. И они совершенно не напоминали Миранду.  — Почему они так странно извиваются? — вслух возмутилась Энди, с подозрением разглядывая происходящее. — Господи, стоп-стоп-стоп… Она кликнула на другое видео. Там две девушки с энтузиазмом и агрессией срывали друг с друга одежду. Энди тут же представила, как она пытается провернуть нечто подобное с шелковой блузой Миранды от Prada, и её бросило в холодный пот. Это тоже не подходит. Это было совсем не то. Ей не нужна была абстрактная женщина с накладными ресницами или анатомический туториал из глупого журнала. Ей нужна была Миранда. Совершенно конкретная, пугающая, властная Миранда Пристли, к которой невозможно было подготовиться ни по одному видеоруководству в мире. Инструкций по обращению с дьяволом в интернете не публиковали. Энди с пылающими щеками захлопнула крышку ноутбука и отшвырнула его на другой конец дивана. Чтобы хоть как-то унять эту нервную дрожь и пульсирующий жар внизу живота, она решила принять ванну. Это была замечательная идея. У неё так редко выдавалась возможность просто понежиться в горячей воде, что сейчас этот шанс казался настоящим спасением. Она набрала полную ванну, добавила щедрую порцию пены, нанесла увлажняющую маску для лица и включила на телефоне негромкий джаз. Рядом на бортике уютно устроился бокал красного вина — идеальное завершение сумасшедшего воскресенья. Можно было уходить в нирвану. Горячая вода приятно обволакивала тело. Погрузившись по самые плечи, Энди с блаженным вздохом откинула голову на прохладный кафель бортика. Ну разве не чудо? Определенно, подобные вечера следовало устраивать гораздо чаще. Маска приятно холодила и увлажняла лицо, горячая вода медленно плавила напряженные мышцы, а легкий джаз из динамиков стирал остатки недавней паники. Как хорошо, что она заранее отключила звук уведомлений — ей совершенно не хотелось сейчас ни с кем разговаривать. Правда, мелодия звучала слишком тихо, оставляя лазейку для мыслей, которые Энди так отчаянно пыталась выбросить из головы. Приоткрыв глаза и не вылезая из уютного кокона пены, она потянулась к телефону, чтобы прибавить громкость и окончательно утопить свой внутренний монолог в музыке. Пальцы были мокрыми и скользкими. Экран отреагировал на воду непредсказуемо — Энди провела пальцем, пытаясь нащупать ползунок звука, а в итоге окна на экране свернулись, приложения дернулись, раздалась пара системных щелчков. Но в итоге музыка действительно зазвучала чуть громче. Энди облегченно выдохнула, отпуская телефон, и откинула голову на бортик ванной. Она закрыла глаза, но расслабиться до конца так и не смогла. Горячая вода не успокаивала, а наоборот — разгоняла кровь, обостряя чувствительность каждого нервного окончания. Тело предательски вспоминало все те моменты, когда Миранда оказывалась настолько близко, что было невозможно сохранять ясный ум. И если раньше подобные образы приходилось отгонять, то теперь сдерживать эти фантазии не было никакого смысла. В памяти вспыхнул номер парижского отеля. Миранда, только что вышедшая из душа. Темно-синий шелковый халат, потемневший от влаги на плечах и груди, соблазнительно обрисовывающий каждый изгиб тела. Во рту снова пересохло — точно так же, как в тот вечер, когда полы коварного шелка разошлись, обнажив гладкое колено. А затем этот гипнотический жест... дужка очков, медленно скользящая по нижней губе. И взгляд темно-голубых глаз — такой требовательный и пристальный, что любая информация о логистике, рассадке гостей и сметах мгновенно разлеталась в прах. А та примерка платья в гардеробной «Подиума»? Энди с силой сжала края ванны. Она физически ощутила этот фантомный жар от взгляда Миранды на своей обнаженной спине. Волнительную дрожь, когда женщина подошла вплотную. Тогда её холодные пальцы с тяжелым винтажным кольцом даже не коснулись кожи, лишь изящно подцепив тонкую шелковую ленту на лопатках. Одно легкое натяжение ткани — и Энди едва не забыла, как дышать. И, конечно, показ Agent Provocateur. Вода в ванной словно стала ещё горячее. Энди вздохнула, вспоминая ту бархатную темноту зала и тяжелый, пульсирующий бас. Из-за катастрофической нехватки места их бедра с Мирандой были плотно прижаты друг к другу. От таза до самых коленей. Энди помнила этот обжигающий жар, проникающий сквозь кожаную юбку женщины прямо ей под кожу. Каждое неровное дыхание начальницы отдавалось трением их плеч. Пока модели в корсетах и портупеях вышагивали на подиуме, Энди сгорала заживо, мучительно фантазируя о том, какое именно кружевное бельё скрывается под одеждой её босса. Но больше всего её добивало воспоминание о подрагивающем горле Миранды, о том, как она с видимым усилием сглотнула, выдавая с головой, что тоже, черт возьми, чувствует это трение и эту пытку. Потом Энди, потеряв всякую силу воли, вспомнила и обжигающую ревность Миранды. Тот скандал в номере из-за её фальшивого свидания с Кристианом. Она вспомнила, как наступала на женщину, доведенная до отчаяния, как почти ткнула пальцем в её грудь, выкрикивая свое болезненное: «Я сделала это ради вас!». И помнила её ответную реакцию, быструю, как у кобры — это была стальная, жёсткая хватка Миранды на её запястье. Они стояли так близко. Гнев смешивался с запахом дорогого виски. И то, как изменился взгляд Миранды... Энди помнила всё. Каждый горячий взгляд, каждый шёпот на ухо, каждый изгиб тела под влажным шелком, каждую вспышку гнева, переходящего в ослепительное сексуальное напряжение. Дыхание Энди стало совсем сбившимся, грудь тяжело вздымалась над поверхностью пены. Под закрытыми веками рисовались до одури реалистичные, почти осязаемые картины. Она представляла, каково это — чувствовать тяжесть Миранды на себе, ощущать аромат её парфюма, смешанный с запахом разгоряченной кожи, иметь возможность касаться её тела. Фантазия становилась слишком яркой, чтобы с ней бороться. Внизу живота тяжело и сладко потянуло, настойчиво требуя хоть какой-то разрядки. Повинуясь этому желанию, Энди медленно скользнула правой рукой вниз, под воду. Пена сомкнулась над её запястьем. Она чуть раздвинула колени и неуверенно коснулась себя, судорожно выдыхая сквозь приоткрытые губы. Вот так. Вода делала каждое движение скользящим и удивительно плавным. Энди представила, что это не она сама, а длинные, ухоженные пальцы Миранды касается её — дразняще и невероятно властно. — Андреа, — раздался сквозь мягкие аккорды джаза хриплый голос. Энди замерла, её губы тронула шальная улыбка. Надо же. Как идеально вписывается в эту безумную фантазию. Её изголодавшееся подсознание работало просто на отлично, воспроизводя эти строгие, повелительные интонации с пугающей точностью. Ей на секунду показалось, что Миранда стоит прямо здесь, у края ванны, возвышаясь над ней в одном из своих строгих, но безумно сексуальных нарядов, и с ледяной насмешкой наблюдает за тем, как Энди сходит с ума. Воображаемый голос Миранды заставил её кровь вскипеть. Энди чуть пошевелила пальцами под водой, усиливая нажим. Невероятно. Она подалась навстречу собственной руке, и с её губ слетел откровенный, протяжный стон. — Миранда… — Андреа, что там происходит? Голос прозвучал слишком громко и слишком реально. А ещё с той самой ноткой фирменного раздражения, которое не придумаешь никакой силой мысли. «Господи, неужели я уже настолько перегрелась, что у меня начались слуховые галлюцинации?» — пронеслась отчаянная мысль. Но нет, голос Миранды доносился не из её разгоряченной фантазии, а прямо из её телефона. Глаза Энди распахнулись так резко, что она едва не ослепла от яркого света ламп. Сердце ухнуло куда-то вниз, пробив дно ванной и перекрытия этажей, а разгоряченное тело мгновенно обдало ледяным ужасом. Она неуклюже, поднимая тучи пены и брызг, села в воде и в шоке уставилась на телефон, лежащий рядом. На экране, прямо поверх обложки музыкального альбома, горело активное окно вызова. «Миранда». И таймер разговора отсчитывал уже двадцать вторую секунду. «Двадцать две секунды?! Что она слышала?! Плеск воды? Джаз? О боже». Энди схватила телефон дрожащими мокрыми руками, едва не уронив его прямо в мыльную пену. — М-миранда?! — пискнула она севшим голосом, пытаясь прикрыть обнаженную грудь свободной рукой, словно женщина могла увидеть её прямо через динамик. — П-почему вы мне позвонили? Что-то случилось? На том конце провода повисла секундная пауза, пропитанная таким красноречивым, убийственным скепсисом, что Энди почти увидела, как Миранда изящно выгибает бровь. — Это ты мне позвонила, Андреа, — устрашающе спокойным тоном констатировала Миранда. — И, судя по звукам... я оторвала тебя от крайне увлекательного занятия. Энди захотелось немедленно утопиться. Просто сползти по скользкой гладкой стенке вниз, чтобы пушистая пена навсегда скрыла её вместе с её невыносимым позором. Она судорожно соображала, как можно оправдаться. — Я… экран был мокрый! — выпалила Энди, заикаясь, и чувствуя, как её лицо пылает ярче раскаленного угля. — Я просто пыталась прибавить музыку, и вода попала на экран, и он сам... сам набрал ваш номер! — Невероятно, — протянула Миранда. В её голосе совершенно отчетливо слышалась снисходительная улыбка, от которой у Энди по мокрой спине побежали мурашки. — А тот весьма красноречивый звук, который я имела удовольствие слышать пару секунд назад? — продолжила Миранда безжалостно, наслаждаясь каждым мгновением этой пытки. — Это тоже был глюк телефона? — Вода… просто вода была очень горячей, — Энди зажмурилась, понимая, насколько жалко и абсурдно это звучит. Миранда издала тихий, бархатный смешок. Она явно была удивлена этой наглой (пусть и бездарной) ложью. Этот звук прошил Энди насквозь. — У тебя отвратительно получается врать, Андреа. Особенно когда дыхание всё ещё выдает тебя с головой. Энди до боли прикусила нижнюю губу, не в силах произнести больше ни слова. Тишина в трубке казалась наэлектризованной. Энди слышала лишь стук собственного колотящегося сердца и ровное, спокойное дыхание Миранды на том конце провода. Её обнаженное тело под водой всё ещё слегка подрагивало от нерастраченного возбуждения, которое теперь смешалось с парализующим смущением. — Знаешь, — голос Миранды внезапно стал чуть ниже, теряя свою насмешливость и приобретая опасную хрипотцу, от которой у Энди перехватывало дыхание. — Я, разумеется, польщена тем, что упоминание моего имени вызывает у тебя столь... яркие реакции. Но ты, если мне не изменяет память, обещала мне полноценный показ. Фотографий. Энди судорожно сглотнула. Её пальцы побелели от того, с какой силой она сжимала несчастный телефон. — Д-да, — выдохнула она, не узнавая собственный, охрипший голос. — Обещала. — Замечательно. В таком случае, я настоятельно рекомендую тебе вытащить руки из воды и приберечь весь свой... энтузиазм до нашей встречи, — тон Миранды стал откровенно обещающим. — Спокойной ночи, Андреа. И постарайся не утопить свой телефон окончательно. Нам ещё предстоит договариваться о времени. Раздались гудки. Энди медленно, словно в трансе, опустила руку с телефоном обратно на бортик. Затем сползла по стенке ванны вниз, так, что горячая вода дошла ей до самого подбородка, и издала тихий, полузадушенный вой прямо в мыльную пену. Это была абсолютная катастрофа. И, возможно, самое горячее, что с ней когда-либо случалось.