Sherlock Holmes: A New Game

Конец ноября 1913 года. Туман стелился по Темзе, густой и вязкий. Лондон дышал тяжело. После событий у Рейхенбахского водопада мир не стал спокойнее. Он стал… тише. И это пугало. Ватсон сидел у камина, не читая лежащую на коленях газету. Строки расплывались, буквы сливались в бесформенные пятна. Слишком много заголовков о странных происшествиях, слишком много совпадений, чтобы быть случайностью. Джон медленно провёл ладонью по лицу и закрыл глаза. Шерлок Холмс жив. Огонь в камине тихо треснул. За окном начали барабанить по подоконнику первые капли дождя. Джон знал это — и от одной мысли становилось страшно. Слишком безумно. Слишком невозможно. Но Холмс не мог погибнуть так просто. Такой человек всегда просчитывал ходы наперёд. Но было и другое — нечто, что не поддавалось ни логике, ни здравому смыслу: навязчивое, почти физическое ощущение его присутствия рядом. Поначалу доктор списывал всё на сильное душевное потрясение — на тот самый отказ принимать потерю, о котором твердили ему жена и Майкрофт. Но знак вопроса в конце повести... Карманный ингалятор Майкрофта, пришедший по почте... Нет. Это было слишком. Но если Холмс жив — где он? Почему не придёт, почему не скажет лично, что он жив? Зачем скрывается? Он в опасности? Прячется или сам ведёт охоту? Если жив Шерлок, может ли быть жив и Мориарти? В комнате стало темнее: догоревшая свеча наконец погасла. Джон вздрогнул, но новую зажигать не стал. Лишь опустил голову на ладони. Вот уже больше месяца он собирал газетные заметки, уличные слухи и случайные полицейские сплетни, надеясь наткнуться хотя бы на косвенный след друга. Безрезультатно. Приходилось собирать обрывки информации там, где Холмс давно бы потребовал полный список дел. Лишь одна мысль не давала Джону покоя. Ватсон упрямо чувствовал в этих происшествиях некую систему — ту самую нелепую, раздражающую неправильность, мимо которой Холмс никогда бы не прошёл. Именно поэтому в первом часу ночи доктор сидел над картой города, пытаясь угадать, где вор нанесёт следующий удар. В течение месяца по всему Лондону происходили мелкие бессмысленные кражи, и почти каждая заметка о них почему-то соседствовала в газете с очередным некрологом, фальшивым воспоминанием или дешёвой попыткой нажиться на имени великого сыщика. Это раздражало Ватсона почти до бешенства. И всё же мысль не отпускала. Что, если эти публикации — не совпадение? Что, если загадочный вор связан с Шерлоком? Что, если Холмс сам идёт по его следу? Ватсон тяжело вздохнул, поднял голову и достал часы. Два ночи. Пора. Всю последнюю неделю Джон потратил на выявление закономерности нападений. Несколько раз доктору почти удавалось увидеть этого странного преступника, но он неизменно приезжал позже на несколько минут — время оказалось рассчитать чуть сложнее, чем место. Но сегодня всё должно было сложиться. В три часа тридцать минут. Небольшое кафе в узком переулке. Это должно случиться там. Тревожило лишь одно: место вычислить удалось только этой ночью, и времени подобрать хорошее укрытие не осталось. Но отступать было поздно. Кое-как натянув пальто и схватив газету с заметками, доктор быстро спустился вниз. Выйдя на улицу и впервые за вечер вдохнув холодный воздух, Ватсон решил пойти пешком, нужно было привести мысли в порядок. Лондон встретил его сыростью, редкими фонарями и пустыми мостовыми. За тревожными мыслями дорога пролетела незаметно. Через час, отыскав неидеальное, но достаточно незаметное место, Ватсон сидел напротив нужного магазина, прячась за газетой. Стрелка часов неумолимо приближалась к трём часам двадцати девяти минутам. Сердце билось всё чаще. Скоро должно начаться. Ещё мгновение. Джону казалось, что он слышит собственный пульс. Сейчас... Но прошло десять минут, затем пятнадцать — и ничего. Ничего не произошло. Доктор выругался сквозь зубы. Опять ошибка. Опять просчёт. Как же это всё... За руганью он не сразу услышал шаги. Тихие. Неторопливые. Кто-то шёл по пустому переулку так спокойно, словно имел полное право быть здесь в этот час.