Sherlock Holmes: A New Game

— Без меня вы совсем расслабились, начали упускать детали, Ватсон. Голос из темноты прозвучал спокойно, почти лениво. У Джона перехватило дыхание. Нет. Газета медленно опустилась. — Это не смешно, — произнёс он глухо, всё ещё не решаясь обернуться. На улице стало совсем тихо, или Джон просто больше ничего не слышал, кроме знакомого голоса. — Я и не рассчитывал на смех. Только теперь доктор медленно обернулся. У стены, почти сливаясь с окружающим пространством, стоял человек. Секунду, две, три, Джон просто смотрел, не в силах поверить глазам. — Холмс... Слово едва прозвучало, но фигура не пропала. Джон не двинулся. Не моргнул. Он боялся, что стоит шевельнуться — и силуэт исчезнет. — Господи... Доктор судорожно втянул воздух. Фигура двинулась — плавно, почти бесшумно, словно тень, решившая стать человеком. — Признаться, я рассчитывал на менее разочарованное выражение лица или... — Не начинайте. Холмс стряхнул с плеч невидимую пыль и подошёл ближе — так буднично, словно вернулся с обычной прогулки. — Я вас похоронил, Холмс. Между ними повисла тишина. — Я заметил. Некролог был чудовищно написан... — Вы! Вы полный... — Это было крайне полезное, хотя и несколько затянувшееся вынужденное неудобство. Для меня — в меньшей степени, для вас — в большей. Ватсон резко поднялся. — Затянувшееся? Ярость вспыхнула мгновенно — острая, почти ослепляющая. Хотелось ударить его. За молчание. За месяцы мучений. За эту невозможно спокойную интонацию. Но всё это рассыпалось через секунду. Перед ним стоял живой Холмс. В следующий миг Джон вцепился в него. Он обхватил детектива за плечи и с такой силой прижал к себе, словно пытался убедиться, что тот не исчезнет снова, не растворится в темноте, не окажется очередным плодом измученного воображения. — Ватсон, если не хотите сломать мне позвоночник и заново меня похоронить, ослабьте хватку! — Да меня из-за вас чуть в сумасшедший дом не отправили! Ватсон сжал его ещё сильнее. — Я думал... Я думал, что схожу с ума, что помешался с горя! Меня Майкрофт уже готов был запереть к чёртовой матери! — Ну простите, милый мой, это было необходимо, — пробормотал Холмс, неловко похлопав его по спине. — Для кого? — глядя Шерлоку в глаза, спросил Ватсон. Холмс на мгновение замолчал. В его взгляде мелькнуло что-то холодное, почти усталое. — Для всех, кто ещё жив. Тишина повисла между ними. Холмс отвернулся первым. Где-то за углом по мокрой мостовой прогрохотала ранняя повозка. Ответ прозвучал так просто, что Джон не сразу понял его смысл. А когда смысл наконец дошёл до него, по спине медленно прошёл холод. Доктор сжал кулаки. — Начинайте объяснять. Сейчас. Без всех этих загадочных речей. Холмс медленно пошёл по улице, словно заново её изучая. Ватсон двинулся за ним следом, попутно проверяя, никто ли за ними не следит. — Смерть Мориарти была… лишь удалением вершины. Профессор Мориарти, — он произнёс имя почти с уважением, — его сеть не разрушена. Она дезорганизована. А дезорганизованный враг… гораздо опаснее. — Тогда почему вы в Лондоне? — резко спросил Ватсон. — Почему не охотитесь за ними где-нибудь в Швейцарии? Или Германии? Холмс остановился. — Я уже там, где всё происходит, — тихо сказал он. Ватсон нахмурился. — Вы хотите сказать... Холмс улыбнулся — той самой, знакомой до боли улыбкой. — Это значит, что человек, за которым вы охотились последние три недели... — он сделал паузу, — существует только благодаря мне. Ватсон побледнел. Несколько секунд он просто смотрел на Холмса, не в силах осознать услышанное. — Вы... что? - Не заставляйте меня повторять, это унизительно. - То есть все эти грабежи... это были вы? — Человек, за которым вы столь добросовестно гонялись, обязан своим существованием моему непревзойдённому актёрскому таланту, поддельным печатям и крайне неразборчивому венскому нотариусу. Мне нужен был путь к остаткам сети Мориарти. — И вы не подумали, что я могу попытаться вас остановить? — И должен заметить, что вы оправдали ожидания. К пятому вечеру вы наконец начали подбираться пугающе близко. — К пятому?! — На четвёртый вечер вы караулили булочную в Челси. Совершенно бесперспективно. — Прекрасно! — Ватсон коротко рассмеялся. Сухо. Без тени веселья. — Я, как всегда, последним узнаю, что участвую в ваших играх. — Нет. Просто есть вещи, которые я не поручил бы больше никому. Усмешка исчезла. Взгляд Холмса стал неожиданно серьёзным. Эти слова прозвучали удивительно просто — и от этого стали ещё важнее. Ватсон отвёл взгляд. — И что теперь? Холмс подошёл ближе и положил в руки доктору небольшой предмет — тот самый ингалятор, полученный по почте. Металл тихо звякнул в ночной тишине. — А вы не могли прислать письмо, как нормальный человек? — Письма вскрывают, ингаляторы обычно нет... — Вы прислали мне ингалятор, Холмс! Ингалятор! — Итак, — перебил друга Шерлок, — у вас есть выбор, который, к сожалению, затрагивает и меня. Решайте... Ватсон смотрел на предмет, словно тот мог дать ответы. Металл в ладони начал обжигать холодом. Доктор поднял взгляд на Холмса. — Решайте что? — Останетесь ли вы в мире, где я мёртв... или войдёте в новый, более опасный? И желательно решайте быстро, потому что нас, вероятно, уже пытаются убить. Тишину наполнили привычные звуки: где-то хлопнула дверь, по мостовой прогрохотала очередная повозка... Ватсон долго смотрел на холодный металл, затем с усмешкой перевернул ингалятор в ладони. — Знаете, Холмс, вы всегда были невыносимы. — Я стараюсь, — подмигнул в ответ Шерлок. — И всё же без вас Лондон стал слишком скучным. Ватсон вздохнул. Холмс чуть склонил голову. — Тогда, полагаю, нам пора это исправлять. На мгновение он замолчал, будто подбирая слова. — Признаюсь, без вашего присутствия моя работа стала значительно менее сносной. За последние месяцы я с прискорбием убедился, что большинство людей не способны мыслить быстрее комнатного растения. В уголках губ Ватсона дрогнула улыбка. — Ваше отсутствие ощущалось, — добавил Холмс уже тише. И почти сразу отвёл взгляд, словно сам не ожидал, что скажет это вслух. Они снова невольно улыбнулись друг другу и ненадолго замолчали, прислушиваясь к утреннему пению не успевших улететь на зиму птиц. Где-то вдалеке начинал просыпаться город. Утренний холод пробирался под одежду, зато дождь, моросивший всю ночь, наконец прекратился. — Знаете, Холмс, — наконец произнёс доктор, — а зима обещает быть интересной. И где-то в глубине сонного города, на рассвете, среди теней и шёпотов начиналась новая игра.