Sherlock Holmes: A New Game

Ватсон очнулся от яркого утреннего света, бившего ему в лицо. За открытым окном пели птицы, а в комнате дул приятный прохладный ветерок. Всё тело ныло, и Джон не сразу понял почему. Лежать больше не было сил. Стоило ему попытаться подняться, как живот прострелило болью, и доктору пришлось медленно перевернуться набок и только потом встать. Шатаясь и держась за стену, Ватсон вышел из комнаты. Пройдя по небольшому коридору, он оказался в просторной гостиной. — Доктор, он очнулся, — донёсся до Джона знакомый голос Шерлока. — Ватсон, зачем вы встали? Шерлок быстро подошёл к нему, придержал за плечи и осторожно усадил на диван у окна. Комната оказалась неожиданно светлой. Сквозь большие окна внутрь лился мягкий утренний свет, ложась тёплыми полосами на деревянный пол. Стены были обшиты светлыми досками, местами потемневшими от времени, но всё вокруг выглядело удивительно чистым и уютным. У стены стоял простой книжный шкаф, заставленный старыми медицинскими справочниками и какими-то потрёпанными романами. Рядом тихо тикали массивные часы с медным маятником. В углу потрескивала небольшая чугунная печь, а на круглом столе под окном остывал чайник и лежали аккуратно сложенные бинты. Пахло сушёными травами, дымом и свежим хлебом. Дом совсем не походил на лондонские квартиры, к которым привык Ватсон. Здесь всё было слишком спокойным. Почти непривычно спокойным после последних суток. К Джону быстро подошёл молодой мужчина, которому ещё не было тридцати, и сел рядом. — Доктор, вы помните, что с вами случилось? — А вы кто? С совершенно растерянным видом спросил Джон. Он был одет в длинную белую ночную рубашку и с растрёпанными волосами выглядел совершенно комично, если бы не синяки и царапины на лице. — Томас Уитмор. Мужчины пожали руки. — Вы помните, кто вы? Что с вами произошло? — Доктор, я же вам всё рассказал. Мы шли... — начал Шерлок. — Да-да, грабители. Мистер Холмс, вы выглядите так, будто подрались с поездом. Причём перевозящим уголь, судя по ранам. — Не исключено, — пробурчал Шерлок себе под нос. К этому моменту Джон вспомнил всё то, что с ним произошло, но решил подыграть Шерлоку. — Я Джон Ватсон, военный врач... — Вы военный врач? Точно! А я-то думаю, знакомая фамилия. — Красивое лицо юноши засветилось восторгом. — Вы были на войне? Джон поднял взгляд на врача. На Ватсона смотрел молодой мужчина с живым тёплым лицом и большими внимательными глазами. — Доводилось, конечно. — Как интересно! Может мы... — Томас, не утруждай Джона разговорами. Я доктор Генри Уитмор. Джон в очередной раз пожал странному мужчине руку. Он был невысокий, коренастый, уверенный в движениях. Рукопожатие оказалось крепким — неожиданно крепким для человека его возраста. У Генри Уитмора были сильные руки хирурга, тёмные круглые очки, густая седина, почти полностью вытеснившая прежний цвет волос, и аккуратная бородка. Он выглядел человеком, которому давно уже ничего не нужно никому доказывать. — Рад сообщить, доктор Ватсон, что умрёте вы не сегодня. Но теперь мне придётся работать. Раны заживают хорошо, но нужно сделать перевязку и переделать некоторые наложенные швы, так как накладывали мы их на скорую руку из-за тяжёлого состояния. И я думаю, начинать надо прямо сейчас. — Доктор, подождите, — недовольно перебил его Ватсон. — Да, доктор, — присоединился к нему Шерлок. — Я понимаю, что вы хороший профессионал и всё такое, но неужели нужно опять... — А мне вообще кто-нибудь объяснит, в каком я сейчас состоянии? — перебил Холмса недовольный Ватсон. — В плачевном, доктор. В крайне плачевном, — обиженно вставил Шерлок. — Либо вы замолчите и не будете мешать мне работать, мистер Холмс, либо я попрошу сына вас усыпить. И что странно, это подействовало на Шерлока. Он и впрямь откинулся на диван и недовольно замолчал. — Джон, не буду скрывать, раны тяжёлые. Несколько дней вы почти не приходили в сознание, но сейчас угрозы жизни уже нет. Однако перевязки придётся делать регулярно, иначе начнётся заражение. С моим сыном вы уже знакомы, Томас будет ассистировать мне. Томас, принесите бинты. — Доктор Уитмор, отец, он опять пытался встать. Джона совсем не устраивал такой расклад. Он чувствовал себя вполне сносно, и ему не хотелось опять провести несколько часов на постели. — Джон, а ну сядьте. Спокойный голос доктора Уитмора-старшего подействовал и на Ватсона, который тоже слегка обиженно сел рядом со своим другом на диван. — Молодой человек, я вытащил вас с того света. Так что сейчас вы пойдёте в операционную и будете выполнять каждое моё слово, вам ясно? Джон медленно кивнул. — А вы, Шерлок, пойдёте с нами, потому что я знаю, что спокойно сидеть, пока ваш друг у нас, вы всё равно не сможете. Так что будете тоже ассистировать. В маленькой операционной пахло спиртом, горячей водой и чем-то резко медицинским. Пока Генри и Томас готовили инструменты, Шерлоку поручили снять с Джона старые повязки. К удивлению Генри, Холмс справлялся с этим почти профессионально. Он осторожно разматывал бинты, стараясь лишний раз не задевать воспалённую кожу. Краем глаза Ватсон успел заметить собственные раны, когда ткань наконец начала отходить. Картина оказалась значительно хуже, чем он ожидал. — Мистер Холмс, если вы продолжите смотреть так, будто я сейчас ампутирую ему руку, я попрошу вас выйти. И доктор начал снимать швы. Было больно. Очень. Но под руками Генри даже боль ощущалась как нечто упорядоченное. Спокойное. Движения Генри оставались точными и уверенными — без лишней суеты, без колебаний. Так могли работать только очень опытные хирурги. Ватсон старался терпеть, но иногда всё равно проскальзывали болезненные стоны, и в такие моменты Генри говорил: — Мистер Холмс, вы смотрите так, будто собираетесь оперировать самостоятельно. Я начинаю нервничать. Вскипятите лучше воду. И Шерлоку ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Томас тоже помогал отцу, но занимался уже более серьёзной работой: подавал инструменты, менял повязки, самостоятельно обрабатывал некоторые раны. Несмотря на молодость, Томас действовал быстро и очень профессионально. Иногда даже слишком быстро. Шерлок постоянно оказывался рядом не вовремя: то начинал спорить, то просил Томаса действовать осторожнее, то просто мешал двигаться по комнате. В какой-то момент Томас не выдержал: — Если вы продолжите стоять у меня над душой, мистер Холмс, я всё-таки выставлю вас за дверь и вообще не смогу зашить вашего друга. Иногда вмешивался и Генри: — Мистер Холмс, вы мешаете моему сыну работать. Или: — Томас, будь вежливее. Мистер Холмс просто волнуется. — Отец, я всё ещё считаю, что таскать раненого человека через шахту — плохой медицинский план. — Спасибо, Томас. Без тебя я бы не догадался, — ворчал в ответ Шерлок. Старый хирург молча закатывал глаза и продолжал работу. А Ватсон упрямо продолжал терпеть, слушая комментарии Генри в стиле: — Повезло вам. А то поверьте моему опыту, доктор, пуля выглядела бы гораздо менее эстетично. Когда перевязка наконец закончилась, Ватсон уже едва держался в сознании. Томас устало снял перчатки, а Генри коротко велел принести чистое бельё и ещё воды. Шерлок молча шёл рядом, пока Джона переносили обратно в комнату. Последнее, что Ватсон услышал перед тем, как снова провалиться в сон, был спокойный голос Генри: — Ну вот. Теперь хотя бы не стыдно показывать вас медицине. Просыпаться второй раз было значительно легче. Ватсон проснулся уже не от боли, а от голосов за стеной. Боль никуда не делась, но теперь хотя бы перестала казаться смертельной. Сквозь сон до него доносился спокойный бас Генри Уитмора и быстрый, почти возмущённый голос Томаса. Джон несколько секунд просто лежал, глядя в светлый деревянный потолок, и впервые за последние дни поймал себя на мысли, что здесь безопасно. — Отец, я всё ещё считаю, что пациенту нельзя вставать после таких ранений. — Томас, пациент — это доктор Ватсон. А доктор Ватсон всё равно встанет, даже если я привяжу его к кровати. — Тогда, возможно, стоит привязать и мистера Холмса. Он его поощряет. — Я всё слышу, — сухо донёсся из гостиной голос Шерлока. Джон невольно усмехнулся и осторожно открыл глаза. Тело всё ещё болело, особенно при движении, но уже иначе — не той тяжёлой, пугающей болью, от которой темнеет в глазах, а глухой и терпимой. Даже дышать стало легче. За окном шумел ветер в соснах. Где-то внизу тихо звякала посуда и пахло свежим хлебом. Ватсон медленно сел на кровати и с удивлением понял, что сегодня ему не пришлось собирать все силы только ради того, чтобы подняться. — О, доктор, выспались? Бездельничаем? — спросил вошедший Генри. — Давайте я помогу вам встать и одеться. Это заняло чуть больше времени, чем рассчитывал Джон, но он был рад наконец снова почувствовать на себе привычные чёрные брюки и рубашку. Во время всей этой возни любопытство всё-таки взяло верх, и Джон начал расспрашивать Генри о доме, о практике и о том, как они вообще здесь оказались. Выяснилось, что доктор много лет проработал в больнице, а после смерти жены уехал поправлять здоровье в Швейцарию — и в итоге так здесь и остался. Теперь у него была собственная практика и пациенты из соседней деревни. Томас же недавно закончил университет в Вене и иногда приезжал помогать отцу. — Вы бы знали, как вы меня напугали, доктор, — усмехнулся Генри. — Я спокойно обедал, и тут стук в дверь. Открываю — а у меня на пороге два полумёртвых англичанина. Причём один без сознания, а второй делает вид, что всё прекрасно. Джон невольно улыбнулся. — Я не стал задавать лишних вопросов. Просто попросил Томаса занести вас в дом, а ваш друг от помощи отказался и пошёл сам. Впрочем, «пошёл» — слишком громкое слово. Скорее уж дополз. Генри покачал головой, поправляя очки. — Сначала мы занялись вами. Промыли раны, остановили кровь, ввели морфий. Думаю, сам алгоритм объяснять вам не нужно — вы и без меня всё прекрасно знаете. А потом уже пришлось заниматься мистером Холмсом. И, между прочим, состояние у него было тоже далеко не блестящее. Насколько я понял, он довольно долго тащил вас на себе. На секунду Генри замолчал, а потом чуть тише добавил: — Вам с ним повезло, доктор. Эти несколько дней он почти не отходил от вашей кровати. Постоянно спрашивал, когда вы придёте в сознание. Утомил меня страшно. Джон тихо усмехнулся. — Только не говорите ему, что я вам это рассказал, — добавил Генри. — Я обещал молчать. Ватсон лишь загадочно улыбнулся и заметил, что подобное происходит уже не в первый раз. Как раз в этот момент в комнату вошёл Шерлок. — Ватсон, доброе утро. Что вам сказал доктор? — Что вы, молодые люди, либо шпионы, либо идиоты. А возможно, и то и другое. Шерлок усмехнулся. — Пока больше похоже на второе. Ватсон, будете завтракать? — Если Томас разрешит мне вставать. Кажется, он категорически против. Улыбка тут же сползла с лица Шерлока. — Мне кажется, тут есть профессионалы получше Томаса. — Шерлок, не говорите ерунды, — спокойно отозвался Генри. — Томас великолепный врач. И я говорю это не потому, что я его отец. Он подошёл ближе и внимательно посмотрел на Ватсона. — Доктор, вставать вам разрешаю. Но ненадолго. Потом перевёл взгляд на Холмса. — А вы, мистер Холмс, помогите мне его поднять. А то вчера уже хватило. Ещё немного — и мне пришлось бы снова вас штопать. Ещё один героический побег раз моя нервная система не переживёт. Когда Джон вошёл в гостиную, за столом уже сидели Томас и какая-то молодая женщина. — О, доктор, вижу, вам уже лучше, — оживился Томас. — Познакомьтесь, это Анна Мейер, наша соседка. Иногда печёт нам хлеб и составляет компанию в картах. Джон, садитесь. Анна оказалась пухленькой, очень живой женщиной со светлыми вьющимися волосами, голубыми глазами и удивительно звонким смехом. Она шумно отодвинула для Ватсона стул так, что Генри недовольно поднял глаза от чашки. — О, я читала ваши рассказы! Они великолепны! — тут же заявила она так громко, будто сообщала новость на всю деревню. — Спасибо, я польщён. А вот Холмсу мои рассказы... — Кто будет кофе? — Анна уже не слушала Джона, разливая по кружкам горячий напиток. Несмотря на это, Ватсону она сразу понравилась. Мука на её фартуке, запах свежего хлеба и то, как легко она заполняла собой комнату, создавали странное ощущение уюта. — Томас, опять не завтракаешь нормально? — тут же возмутилась Анна, заметив почти пустую тарелку молодого врача. — Ты хирург, а не привидение из университетского подвала. Томас только закатил глаза. — А вот и хлеб! Пока Анна разрезала ещё тёплый каравай, Джон взглянул на Шерлока, который подозрительно долго молчал. Холмс сидел чуть насупившись и задумчиво крутил в пальцах чашку. Ватсон незаметно подвинул стул ближе. — Холмс, какой план дальше? Шерлок слегка вздрогнул, словно его выдернули из мыслей. — Сербия. Но, думаю, я отправлюсь туда без вас. — Что?! Ватсон не рассчитал силу возмущения и сказал это слишком громко. Все присутствующие тут же обернулись к ним. Джон даже не сразу понял, что именно разозлило его больше: сама идея или то, насколько спокойно Шерлок об этом сказал. — Прошу прощения, — быстро произнёс он. — У меня ещё... некоторое посттравматическое раздражение. — Шерлок, вы сегодня какая-то бука, — совершенно спокойно заявила Анна и неожиданно потрепала Холмса по волосам. — И возьмите хлеб наконец. На вас смотреть страшно. Она буквально сунула ему в руку кусок каравая, после чего звонко рассмеялась. Ватсон едва сдержал улыбку. Способность Анны разряжать атмосферу казалась почти сверхъестественной. — А с вами, — тихо добавил он, наклоняясь к Шерлоку, — мы ещё поговорим на эту тему. В этот момент Томас уже с энтузиазмом начал объяснять что-то о наложении швов. — Томас, пациенту нужен покой, а не твои философские рассуждения о хирургии, — устало заметил Генри. — Пусть лучше доктор Ватсон расскажет нам что-нибудь интересное о войне. Джона дважды просить не пришлось. Истории он рассказывать любил, а с его литературным опытом даже обычные армейские случаи быстро превращались в настоящие приключения. День прошёл неожиданно спокойно. За разговорами, картами и долгим сидением на веранде, где Ватсону всё ещё разрешали гулять исключительно в кресле. Только поговорить с Шерлоком так и не удалось. Холмс исчез почти сразу после завтрака и вернулся лишь поздно ночью, когда Джон уже спал. И впервые за долгое время мысль о том, что скоро придётся уезжать отсюда, показалась Ватсону неприятной. Но он понимал, что нужно, для начала нужно поговорить с Шерлоком. Проснулся Джон достаточно рано, и Шерлока он нашёл на скамье в саду. Детектив сидел угрюмый и, судя по всему, находился здесь уже давно. - Холмс, давайте поговорим. Доктор воспринял молчание как знак согласия и сел рядом. — Джон… если вы захотите выйти из этого дела — я пойму. Тишина. — Холмс, вас действительно ударили сильнее, чем меня, если вы решили, что я сейчас уйду. Несколько секунд Шерлок просто смотрел перед собой, а затем всё-таки усмехнулся. — Что-то такое я и предполагал. Давайте оставим сентиментальные беседы людям, у которых есть на это время. Не превращайте это в дешёвый роман, Ватсон. Завтра мы уезжаем. — Куда? — В Сербию. — Вы уже всё решили? — Да. — А моё мнение вас, разумеется, не интересует. Может я тоже хочу строить логические выводы. — Нет, интересует. Именно поэтому я собираюсь сказать это сейчас, а не поставить вас перед фактом. Ватсон устало усмехнулся: — Какая забота. Шерлок замолчал на несколько секунд. - Смотрите, что я успел вытащить из штанов Альтенберга. - Холмс, и давно вы начали лазить по чужим штанам - хотел пошутить Джон, но не успел закончить мысль, увидев что ему передал Шерлок. Это был небольшой клочок бумаги. Красными чернилами на нём было выведено: «Июнь. Франц Фердинанд Карл Людвиг Мария д’Эсте». Несколько секунд Джон просто смотрел на записку. Затем медленно поднял глаза. - Вы хотите сказать? - Во первых, Альтенберг не исполнитель, он координатор. Мы раскрыты, доктор. Альтенберг знал, кто я такой. Но теперь у нас есть зацепка. Настоящая. - Город? Имя? - Переверните лист. С обратной стороны была небольшая карта и надпись по-сербски. - «Чёрная рука». Сербская радикальная организация, насколько я понимаю. - Вот почему Алтенберг так переживал. Если вы знаете цель — операцию придётся переносить. - Рад видеть, что вы наконец начинаете мыслить в правильном направлении, доктор. Именно поэтому я и не оставил вас в Швейцарии. Ватсон пихнул Шерлока в бок и улыбнулся. - Холмс, у вас есть ощущение, что мы увидели начало чего-то огромного и страшного. - И что Европа уже стоит на пороге войны, даже если пока этого не понимает. - О Джон, вы проснулись? Доброе утро! - Раздался сзади знакомый громкий голос. - не хотите прогуляться до завтрака?Свежий воздух вам полезен. Но недолго. - Буду рад. Ватсон упёрся руками в скамейку чтобы подняться, но Шерлок вскочил первый и придерживая его за плечи помог встать. - Шерлок, не хотите с нами? - поинтересовался Ватсон. - Я бы с удовольствием, но мне нужно заняться документами. Думаю вам есть что обсудить и без меня Томас предложил Джону руку. — Он может идти сам, — фыркнул Шерлок напоследок. — Холмс, вы минуту назад помогли мне встать. Но Шерлок уже не слушал. Томас только проводил их взглядом, в котором читалось что-то между усталостью и искренним недоумением: «Вы оба совершенно невозможные люди». Томас шёл рядом неторопливо, подстраиваясь под шаг Ватсона, хотя было заметно, что обычно он двигался гораздо быстрее. Утро выдалось прохладным и удивительно тихим. Над деревней ещё висел лёгкий туман, а влажный воздух пах соснами, дымом из труб и свежим хлебом. Дорога плавно спускалась вниз по склону. Небольшие деревянные дома с покатыми крышами стояли совсем близко друг к другу, будто стараясь укрыться от ветра. Где-то неподалёку звенели колокольчики на шеях коров, а у одного из домов женщина вытряхивала ковёр прямо с балкона второго этажа. В руках Томас нёс завёрнутую в ткань корзину, которую Генри велел обязательно занести Анне обратно, потому что «если не вернуть ей посуду вовремя, она будет ворчать громче церковного колокола». Ватсон поймал себя на странной мысли, что впервые за долгое время идёт куда-то не ради расследования, погони или попытки выжить. И это ощущение было почти непривычным. — Джон, а вы давно дружите с Шерлоком? Настолько внезапно поинтересовался юноша, что Ватсон даже опешил. — Очень. А почему вы спросили? — Просто начал разговор. Вы бы знали, как я удивился, когда понял, кого Шерлок притащил к нам полумёртвым. Я ведь видел вас однажды на конференции, но так и не смог подойти — вас сразу окружили. — Вот видите. Теперь у нас есть возможность познакомиться в более спокойной обстановке. — Это да. Вы военный хирург, это должно быть так интересно. — Поверьте, бегать за преступниками гораздо интереснее. Куда мы идём? — Сначала я покажу вам старую часовню, а потом зайдём к Анне, это всё равно по пути. А мне сразу показалось, что между Холмсом и вами происходит что-то сложное. Юноша так быстро перескакивал с темы на тему, что Ватсон едва за ним успевал. — Что-то сложное происходит не между мной и Холмсом, а из-за Холмса. Томас рассмеялся. — Пожалуй, это звучит очень убедительно. Но всё-таки вы удивительно хорошо понимаете друг друга. И почти сразу, будто сам почувствовал, что сказал лишнее, быстро переключился: — Так как вы всё-таки накладывали швы в полевых условиях? — А вы очень любознательный юноша. — Мне так часто говорят преподаватели. Возможно, поэтому я стал лучшим на курсе. Томас сказал это безо всякого хвастовства, будто речь вообще шла не о нём. Джон посмотрел на его красивое, ещё мальчишеское лицо, слегка вьющиеся каштановые кудри и невольно улыбнулся, вспоминая собственные студенческие годы. Ватсону нравился этот молодой врач хотя бы потому, что он видел в нём человека, а не просто спутника Холмса. — Знаете, Томас, по тому, как вы рассуждаете, я могу сказать, что вы очень талантливый молодой человек и отличный врач. Томас заметно смутился и тихо пробормотал: — Спасибо. Джон, на самом деле я считаю вас очень сильным человеком. Правда, таким же сильным, как и упрямым. Мужчины снова рассмеялись. — Да, жизнь меня закалила. Без этого упрямства долго я бы не протянул. — А вообще это, конечно, совершенно безумная ситуация. Дальше Томас стал вкратце пересказывать события последних дней. Особенно Ватсону нравилось слушать те моменты, где он сам был без сознания. Уитмор-младший оказался хорошим рассказчиком. Джон то и дело невольно улыбался его историям, а иногда начинал смеяться над шутками. В это время Шерлок чертил на карте какие-то линии, понятные только ему самому, и думал. Шерлок был наблюдателем. И потому сразу заметил, что рядом с Томасом Джону легче. Они разговаривали удивительно свободно, а Томас заботился о Ватсоне без вечного напряжения и тревоги. И единственное, чего Шерлок никак не мог понять, — почему это раздражает его настолько сильно. За этими мыслями его и застал Генри. — Занимаетесь, Шерлок? Холмс ничего не ответил, лишь повернулся и коротко кивнул. — Кажется, вы снова ввязались во что-то очень опасное. Шерлок опять кивнул. — Что ж, надеюсь, нам это ничем плохим не грозит. — Я тоже на это надеюсь. — Вы в последнее время очень задумчивый. Несколько секунд они молчали. — Вы ужасно скрываете, как переживаете за него, мистер Холмс. — К счастью, доктор, большинство людей наблюдательностью не отличаются. — Это правда. Но вот видите — вы уже шутите. Значит, всё не так плохо. Уитмор-старший положил руку на плечо Шерлоку, слегка сжал его и затем оставил Холмса наедине с картами и бумагами. За время прогулки Ватсон и Томас успели обойти старую часовню на окраине деревни. Небольшая, выстроенная в строгом готическом стиле, она выглядела удивительно величественно для такого тихого места. Две высокие башни почти полностью оплетал разросшийся дикий виноград, а тёмный камень стен красиво выделялся на фоне светлого утреннего неба. Часовня не казалась заброшенной или разрушенной — напротив, в ней ощущалось какое-то спокойное старое достоинство, будто она уже много десятилетий молча наблюдала за жизнью деревни. После этого они заглянули к Анне, чтобы вернуть корзину, но женщина буквально силой заставила их остаться на чай. Узнав, что Ватсон и Шерлок собираются уезжать уже на следующий день, она сначала долго возмущалась, что « хорошие гости не исчезают так быстро», но почти сразу снова развеселилась и зас